Ричард Шеперд – Семь возрастов смерти. Путешествие судмедэксперта по жизни (страница 60)

Затем мы дошли до хозяйской спальни, и картина резко поменялась. Беспорядок был настолько осязаемым, что, казалось, можно было закрыть глаза, и он все равно ощущался бы. Я пробрался по заваленному мусором полу к пожилой женщине, которая лежала в ночной рубашке, лицом вверх, по центру комнаты. Встав на колени, я склонился над ней. Как всегда, медики оставили после себя традиционные синие электроды ЭКГ. И снова я не обнаружил явных повреждений. Измерив температуру ее тела, я обратил внимание на сильную худобу, прямо как у мужа, а затем осмотрелся.

Рядом валялась перевернутая табуретка. Постельное белье скомкано. На полу разбросаны груды белья.

— Думаете, здесь произошла потасовка? — с надеждой в голосе спросил у меня полицейский.

Я покачал головой. Да, комната была перевернута вверх дном. По большей части вокруг валялись всякие медицинские принадлежности, но не только: салфетки, бинты, ножницы, пластыри, тюбики с увлажняющим кремом, пилочки для ногтей, ручки и, как ни странно, маленькая статуэтка в виде Эйфелевой башни. Когда-то в этой комнате все лежало строго на своих местах, но потом по какой-то причине за порядком следить перестали, и теперь все было раскидано где попало. После воров обычно остается совсем другой кавардак.

На туалетном столике я заметил две пустые бутылки из-под водки. Они прятались у всех на виду среди бутылочек с косметикой, подобно магазинным воришкам, пытающимся слиться с толпой.

Я поискал в спальне другие бутылки с выпивкой, но ничего не нашел. Возможно, две полные бутылки из коридора должны были прийти на смену пустым, которые отправились бы в помойку. Система минимального порядка в этом океане беспорядка. Еще здесь стояли две банки — одна на туалетном столике, другая у кровати, — заполненные какой-то темной слизью. Судя по всему, старушка в них что-то сплевывала.

Я увидел достаточно, чтобы в голове начали рождаться разные сценарии. Пришла пора узнать больше на вскрытии. Между тем уже было семь вечера, и ранее в тот день я провел два вскрытия, так что мы с детективами договорились встретиться в морге утром.

Когда я туда пришел, сотрудники морга сказали, что мистер и миссис Мейсон-Грант готовы и ожидают меня снаружи секционной, а затем повели меня в противоположную сторону. К счастью, в комнате для родных никого из них не было — только полицейские, сгорбившиеся за кружками с чаем и заглядывающие в коробку в поисках печенья с ванильным кремом среди разломанных прямоугольников.

Они пересказали мне все, что знали. Пожилую пару вчера утром нашел один из их троих сыновей: у него не было ключей, но, дернув за ручку входной двери, он с удивлением обнаружил, что она не заперта. В целом его родители очень возражали против нежданных гостей. На самом деле порядок, который я наблюдал в большей части дома, явно распространялся и на то, как пара строила отношения с окружающими. Членам семьи разрешалось приезжать только по предварительной договоренности, они не должны были делать этого часто, равно как и надолго задерживаться в гостях. Все сыновья и их семьи были хорошо осведомлены об этих правилах и послушно их соблюдали.

Один из сыновей пытался дозвониться до родителей в выходные, но никто не брал трубку. В этом не было ничего необычного. Когда же это не получилось ни во второй, ни в третий раз, он удивился. Он предупредил остальных сыновей, тоже пытавшихся с ними связаться. Безуспешно. Можно подумать, что это достаточно сильно должно было встревожить одного из них — сына, что жил неподалеку, — чтобы как минимум в понедельник проверить родителей. Но он был слишком послушным и не хотел лишний раз докучать родителям, поэтому продолжил им звонить, как и остальные братья.

Вечером во вторник они договорились между собой, что на следующий день имеют полное право навестить родителей без предупреждения. Сын, что жил ближе всех, должен был прийти к ним домой утром, но не слишком рано. А именно в десять утра, когда мистер Мейсон-Грант обычно возвращается после своей утренней прогулки до магазина. И тут же развернуться, если родители выкажут малейшее недовольство из-за его внезапного появления.

Мы переглянулись и продолжили жевать печенье.

— Похоже, братья до ужаса их боялись, — сказал один из детективов.

Такие отношения родителей с детьми и правда казались странными. Словно они не хотели, чтобы те что-то увидели, либо им нужно было успеть как-то подготовить дом к приезду гостей.

— А что сыновья говорят о здоровье своих родителей? — спросил я.

— У отца раньше был рак, э-м-м-м… — Он сверился со своими записями. — Рак мочевого пузыря. Но его вылечили, и теперь с ним все было в норме.

— А мать? Алкоголичка? — предположил я.

— Ну-ну, полегче, док, ничего такого никто не рассказывал. Сын просто думал, что возраст берет свое, и она немного обессилела. Он даже назвал ее инвалидом. Судя по всему, он даже толком не знал, что с ней не так.

— А сколько ей было?

— Им обоим было семьдесят четыре.

Это было неожиданно. Мало того, что супруги выглядели старше, я не ожидал в их возрасте такой слабости, особенно с учетом принадлежности к обеспеченному среднему классу. Во всяком случае, без каких-то серьезных проблем со здоровьем. Конечно, в мою молодость, семьдесят четыре года считались старостью, но теперь… Может, мое восприятие изменилось с возрастом или вокруг действительно стало гораздо больше активных и бодрых 74-летних, чем раньше?

Первым из этой печальной пары закатили мужа. На его теле не было никаких следов травм или борьбы. Между тем его внешний вид натолкнул меня на мысль о том, что он умер от переохлаждения. Цвет кожи в некоторых местах — на бедрах, локтях, коленях и кистях рук — изменился до характерного коричнево-красного. Подобное мне доводилось видеть только при переохлаждении.

— Там было чертовски холодно, — согласились полицейские. — Очень холодно для мая.

Один из них достал свой блокнот.

— Криминалист сказал, что, судя по его измерениям, температура во всем доме за день нигде не поднималась выше 13 градусов. — Он пролистал несколько страниц. — Он… э-м-м… спросил, хотите ли вы получить эти результаты в виде цветных линий на графике или… просто таблицу, док?

Все понимали, что меня дразнят.

— На графике, пожалуйста, — сказал я чисто из вредности.

— Еще, док, вы хотели бы график в градусах Фаренгейта или Цельсия?

Старший инспектор положил подтруниванию конец:

— Почему они просто не включили отопление? Они же небедные?

— Не забывайте, что наверху еще были открыты окна, — напомнил я им.

Помощник коронера покачал головой.

— Ладно, было холодно, но мы же не за полярным кругом. Вы же не хотите сказать, что он пошел с утра за покупками, вернулся, переступил порог и умер от холода?

На самом деле, для того чтобы получить переохлаждение, за полярный круг ехать не надо. Это может удивить, но от него можно умереть у себя дома, если ты старый или не можешь двигаться: десять градусов Цельсия могут быть смертельными, особенно при наличии ветра, сквозняка или сырости. Между тем помощник коронера был прав: обстоятельства смерти мистера Мейсон-Гранта не до конца объясняли, как он мог умереть от переохлаждения. Было очевидно, что он только что вернулся домой из магазина, только вот дальше входной двери так и не ушел, по какой-то причине упав в обморок.

В ходе внутреннего осмотра особых проблем со здоровьем изначально обнаружено не было. Услышав о раке мочевого пузыря, я ожидал увидеть почерневшие и покрытые пузырями легкие заядлого курильщика, потому что это один из распространенных среди них видов рака. Его дыхательная система, однако, оказалась в порядке.

Его сердце было в хорошей форме, а в артериях оказалось на удивление мало атеросклеротических отложений. Даже слишком мало для мужчины его возраста, настолько, что у меня закрались подозрения. Рак порой словно издевается над нами, очищая сердечно-сосудистую систему — своего главного соперника по смертельной игре. У меня возникли сомнения по поводу того, действительно ли его рак мочевого пузыря удалось победить.

Первым делом я осмотрел брюшную полость, где обнаружил характерные признаки переохлаждения в виде крошечных черных пятен, которыми была усеяна слизистая желудка, словно ее забрызгали черной краской. При низких температурах кровь сгущается, скапливаясь в капиллярах многих органов. В слизистой желудка высокий уровень обмена веществ, и, поскольку она постоянно подвержена сильному кислотному воздействию, ее клетки постоянно отмирают и должны быть заменены новыми. Когда необходимое для этого процесса кровоснабжение замедляется или останавливается, новых клеток начинает не хватать, и слизистая покрывается характерными пятнами.

Осматривая желудок, я старался не отвлекаться на расположенную по соседству печень, хоть и не переставал о ней думать. Большая, разноцветная. Краем глаза я уловил нечто чужеродное — птенца кукушки в гнезде лесной завирушки[54]. Закончив с желудком, я больше не мог ее игнорировать и взял в руки.

— Что это? — спросил самый молодой детектив.

— Похоже на лунные кратеры! — воскликнул помощник коронера, повидавший немало печеней.

— Полагаю, это цирроз? — предположил его коллега. — Это водка сделала с ним такое?

Я покачал головой: