Ричард Нелл – Короли рая (страница 37)

Его друг допил свой напиток.

Остаток вечера – по крайней мере, в «Огнях и небе» – прошел в относительно сдержанном пьянстве. Перед уходом Кейл позаботился о том, чтобы найти Мели и поблагодарить ее как за бесплатный вечер, так и за встречу с Лани. Та ответила своей очаровательной улыбкой, на сей раз с небольшой добавкой озорства, и пожелала ему спокойной ночи.

Большинство юнг забрали оставшиеся деньги и отправились по борделям, но все вернулись в казармы без лишней шумихи.

Дни до выпускных летели быстро, хотя ночи тянулись для Кейла бесконечно, когда он лежал в койке и думал про Лани. Днем он упражнялся со своей новой командой, иногда даже восторгаясь тем, насколько легче за минувшее время стало такое простое действие, как гребля в унисон с десятью другими людьми. Ютани тренировал своих парней. Всему отряду надоело слушать все более и более преувеличенные истории о бордельных подвигах, и между лучшими командами вспыхнуло несколько потасовок, но в остальном все вроде бы шло гладко. Ютани, похоже, старался изо всех сил – хотя он использовал барабан, а юнгам это не нравилось, – офицеры были сама деловитость, а морсержант даже не показывался на глаза.

Кейл и его команда не устраивали дополнительных тренировок. Он сообщил подопечным, что важно дать отдых своим телам и что их победа или поражение решатся в намеченный день.

Он встретился со всеми ними лишь однажды, утром после кутежа; похмельные и полупьяные юнги жмурились от солнца, но лучились ухмылками.

– Что бы ни произошло на выпускных, – сказал он, глотая комок в горле, – для меня было честью с вами работать. Вы продвинулись дальше и продержались дольше, чем я мог себе представить, и вы никогда не подводили своих братьев. Что бы ни ждало в будущем, вы заставили гордиться ваши семьи и ваш город. И я тоже вами горжусь. Я салютую вам. Ка?

– Ка, сэр!

– Удачи, братья. А сейчас тренируйтесь с вашими командами и не ленитесь. – При этом они улыбнулись. Многие поблагодарили его.

И хотя он снова и снова говорил себе, что все прекрасно, что неприятное ощущение внутри – это всего лишь нервы и естественное следствие возложенной на него ответственности, Кейл все никак не мог успокоиться. С каждым днем это чувство росло в его сознании, подхлестываемое отсутствием сержанта Квала, плавным завершением муштры и упражнений и почти благодушным настроем офицеров.

Я веду себя как Фарахи, с ужасом подумал он, вижу несуществующие тени и клинки во тьме и живу в страхе.

Но это осознание ничего не изменило и не дало утешения. Неважно, что втолковывал сам себе Кейл или сколько тренировался и шутил с Тхетмой и другими, – к утру выпускного дня он испытал панику. Он чувствовал ее, когда пробудился от беспокойного сна, и во время завтрака, съеденного без аппетита, и когда его настоящая и приемная команды проверяли свои снасти и относили их к бухте Сулу, насвистывая морские песенки и поддразнивая друг друга, как будто до решения их участи не оставались считаные часы. Стало еще хуже, когда он увидел, что на берегу собираются тысячи горожан-зрителей.

В Сулу располагался самый крупный порт во всем Пью. Во´ды здесь и в сухой сезон были достаточно глубоки, чтобы даже самые большие суда швартовались без всякой опаски, а ровный протяженный берег в основном не затоплялся, кроме тех случаев, когда накатывали огромные волны.

Форты, склады, волнорезы и причалы усеивали побережье, а сотни доков ежедневно кишели торговыми кораблями. Шри-Кон был одновременно самым крупным и самым Северным островом, ближайшей сушей между Островами и континентом, и потому – неофициальным средоточием торговли. Изо дня в день он полнился людьми и запахами морской живности; моряки с других островов спешно грузили или разгружали товары, владельцы складов устраивали торги под открытым небом, а портовые продавцы зазывали, требуя внимания.

Однако сегодня половина акватории была перекрыта колонной кораблей флота, вытянувшихся в линию от одного маленького мыса до другого, чтобы освободить место для гребцов. Команды выстроятся бок о бок рядом с кораблями флота, прозвучит сигнал, и лодки устремятся по прямой на другую сторону. Солнце почти не сдвинется на небе от старта до финиша, и в итоге одна команда будет объявлена Главарями Бухты и пожалована некой особой наградой от короля, а другая – исключена из флота.

Юнги смеялись и перебрасывались шутками, когда покидали казармы, но здесь, в Сулу, все притихли. Кейл прохаживался и проверял свои снасти вместе с командой, но то и дело поглядывал на Ютани. Он волнуется, потеет. Но это совсем неудивительно – разумеется, он нервничает. Он испытывает давление и возглавляет команду. Мне не стоит беспокоиться.

Кейл чувствовал, как и его бросает в нервный пот, но только из-за своих юнг. Он уже знал собственную судьбу – свою последнюю маленькую хитрость, на которую ушло несколько ночей упорных уговоров. Но давай поглядим, что сделаешь ты, Квал. Давай просто поглядим.

Он посмотрел в сторону бухты на сгрудившуюся толпу и на другие команды, что рассаживались по своим лодкам, – волны спокойно покачивали их на легком ветерке, а прозрачная голубая вода искрилась на высоком солнце. Весла стучали о леера и друг о друга, когда его юнги в последний раз проверили их на предмет изъянов и трещин, а затем положили поперек борта катамарана. Офицеры кричали и указывали пальцами, объясняя, какой будет сигнал и как справиться с фальстартом, потом велели заткнуться и сесть в свои богом клятые лодки. Мой отец будет у финишной черты. И мои братья, и Кикай, и Амит. И Лани.

Ладони и подмышки Кейла вспотели, но он выдохнул и стиснул рукояти весел, чувствуя, как его мозоли плотно прилегают к древесине, – ощущение столь знакомое и в то же время такое странное, как воспоминание о другой жизни.

Несмотря на всю борьбу, подготовку и боязнь, почему-то казалось, этот самый момент никогда не настанет, вызов так и не последует. Но вот час пробил, и Кейлу не осталось ничего другого. Он наконец-то ощутил приятное онемение в мышцах рук и ног и свободу в груди. Он ощутил тепло полуденного солнца на своем лице и закрыл глаза, потом услышал, как Лауаки говорит: «Спокойно, парни, вы знаете, что делать», в то время как его подопечные топали ногами или упирались лбами в ладони.

И Кейл в самом деле знал. Это было похоже на одиночный заплыв, пока твоя команда на берегу или поглощена собственными тяготами: весь мир на мгновенье исчез, пока его титулы и богатства не отошли на второй план и пока не прекратилась даже борьба против воли других и не осталось только море. Больше нечего делать, кроме как грести.

Лани умиротворенно сидела рядом с королем. Она махала и улыбалась детям в толпе, изо всех сил стараясь выглядеть царственно, уверенно и дружелюбно. Как-никак, она неформально представляет свой народ.

С другой стороны от нее так же вела себя тетя Кикай, обмахиваясь бумажным веером, хотя день был не слишком жарким.

– Фара-че, в какой лодке будет Кейл? – Она уже задавала этот вопрос и, вероятно, с полдюжины других за последние несколько минут.

– Вторая справа, сестра, как ты прекрасно знаешь.

– О да, вторая справа. – Она прищурилась и подалась вперед. – Разве это не захватывающе? – Она дернула принцессу за рукав, будто девчонка.

– Да, очень захватывающе, – сказал монотонным голосом король.

Вокруг деревянных трибун горело кольцо благовоний, призванных побороть смрад из гавани, но эта битва протекала безуспешно. Из-за свечей воздух лишь чадил тухлой рыбой и затхлым потом вперемешку с пряностями, духами и ромом. Люди сидели или стояли по всему пляжу – семьи, парочки, вельможи и простолюдины. В толпе расхаживали мужчины, женщины и дети, продавая все – от рисовой пасты до побрякушек, сладкого чая и резных предметов культа. Трибуну Фарахи окружали солдаты в мундирах, а еще больше наверняка дежурили поблизости.

Немного поодаль сидели Тейн, Ману и Рани, и принцесса искоса взглянула на них, в который раз подметив, насколько все они похожи. Все трое, с хорошо сложенными рослыми телами в тканях и шелке синего и серебристого цветов и серьезным выражением на смуглых лицах, восседали с прямыми спинами. У них были густые брови, тонкие губы и увесистые носы, как у большинства островитян. Все трое – чуть более крупные, не столь впечатляющие подобия отца, рассудила она без особого интереса и улыбнулась, припомнив отличительные черты Кейла.

Даже женщины завидовали его бровям и ресницам, его ярким круглым глазам, полным губам и тонким скулам. Неудивительно, что он недолюбленный сын – в нем едва ли есть что-то отцовское.

– Не правда ли, мой брат красив, когда одет по-королевски, а не как злой волшебник, Лани-че?

Она изображала вежливость, однако была права. Фарахи отказался от своих обычных пестрых одежд и, как его сыновья, облачился в шелка традиционных для Алаку цветов, синего и серебряного; контраст с его металлическим венцом и густыми черными волосами притягивал взор. Само собой, у него был тот же мужественный облик, что и у его сыновей, и время от времени Лани вспоминала, что королю Фарахи нет еще и сорока и он может легко брать новых юных жен.

– Очень красив, тетушка.

– Ммм, – сказал король, не глядя на нее. – Остерегайся комплиментов моей сестры, принцесса. Они часто помогают ей лучше всего.