Ричард Кадри – Дети Лавкрафта (страница 46)
– Лен, я тебя прошу. Больно будет намного меньше, если ты не станешь сопротивляться.
– Послушайте его, опер. Он помогал мне на многих охотничьих вылазках.
Лен посмотрел в лобовое стекло. Что-то громадное, казалось, передвигалось по ночному небу. Звезды, пробуждаясь, мешались. Лен больше не узнавал созвездий.
Кузнечики тучей облепили машину, покрыв все окна. Лен перевел взгляд на пол. Пистолет лежал далеко, не достать, а у Дэйла оружие по-прежнему было под рукой.
– Где насекомое? – спросил Лен.
– У меня в кармане. Тебе незачем его видеть.
Лен оценил положение. Драку начать он мог бы, только Дэйл наверняка его убьет. «Куда тебе бежать, – подумал он, – когда что-то там, в вышине, звездами ворочает?»
Лен закрыл глаза.
Заработала дрель, в машине сверло визжало особенно громко.
Позже кузнечики улетели. Машина развернулась, и они осторожно покатили обратно по дороге, по какой получасом раньше приехали. Вновь выбравшись на автостраду, понеслись на север.
Звезды вернулись на свои исконные места. Или так казалось. Уверенности у Лена больше не было. Да это и не имело значения. Вести он не мог, даже руль в руках не удержал бы, так что домой их вез Дэйл. С заднего сиденья доносилось пение: Астен тянул свой тихий псалом.
В голове Лена стало тесно от голосов. Дэйл, Наползающий Хаос, а еще тот, что жужжал безумные тайны откуда-то из бесконечно холодного далека.
Лен тронул кожу на голове, как раз над правым ухом. Крови больше нет. Дэйл был прав. От сверла было не очень-то больно, а отныне Лен был уверен, уже ничто и никогда не причинит ему больше боли.
Фигуры для эсхатологической кадрили
Кэйтлин Р. Кирнан
Кэйтлин Р. Кирнан недавно была с похвалой названа «Нью-Йорк таймс» «одним из неотъемлемых авторов в жанре темной фантастики». Дважды лауреат как Всемирной премии фэнтези, так и премии Брэма Стокера, она опубликовала десять романов, в том числе
Ее фантастические рассказы изданы в тринадцати сборниках, в том числе
1
Июнь 1969 года. Западный Голливуд
Сказать, что Макси Ханикотт человек нервный, это, считай, ничего не сказать. Каждое утро этот чувак встает с постели и проверяет, нет ли в его ботинках жучков, да не каких-то там ползуще-пресмыкающихся, а типа, как он воображает, тех, что оставляют, пока он спит, минобороны, ЦРУ и это проклятое УПЛА[30]. Этот сукин кот садится завтракать – и копается в упаковке с хлопьями, убеждаясь, что на дно ее не приладили микрофон. В один прекрасный день он будет шагать по Закатному бульвару или по Вентуре, сзади какая-нибудь машина бабахнет выхлопом, и м-р Макси Ханикотт наложит в штаны, а потом упадет замертво от сердечного приступа. Так оно и будет, такой же верняк, как и то, что от свиней рождаются поросятки, такой или не менее театральный конец предрекают этому тщедушному человечку его друзья (такие, какие есть), зовущие его Джеком-Параноиком. Никто уже не помнит в точности, почему его стали звать Джеком, хотя параноидальная часть прозвища сомнений не вызовет у любого, кто проведет в компании этого сукиного кота минут пятнадцать подряд. Так вот, вы подумаете, мол, лучше б ему держаться подальше от всякой таинственной дури и сомнительных сделок с нечистоплотными людишками. И будете, однако, не правы. Вот, к примеру, нынче вечером сидит Макси в ночном клубе «Виски-До-Упаду», стараясь, чтоб его расслышали за хреновеньким кислотным роком в помещении, где сотня обкуренных обалдуев орут все разом. Напротив него Чарли Шесть Банок сворачивает косячок с прима-дурью, только что прибывшей из Панамы. Чарли Шесть Банок – хороший пример того, в какой компании ошивается Макси Ханикотт. Чарли этот отмотал семь лет в тюрьме Фолсома за ограбление и незаконное хранение оружия. Уверяет, будто не делал этого, а что еще он сказать может?
Макси перегнулся через стол и не то чтобы кричит, но не похоже, что самого себя слышит сквозь шум. Он и говорит:
– Бзднуть я два раза хотел на то, сколько эта хрень стоит, чел, потому как я ее в руки не возьму – ни по любви, ни за деньги.
– Не надо так, – говорит Чарли Шесть Банок. – Я считал тебя своим парнем, так? Я считал, что мы повязаны и ты парень, к кому я мог бы обратиться, когда больше мне рыпаться некуда, так?
– Знаешь, нет, – отвечает Макси. – Не в этот раз. В этот раз придется тебе кого другого найти. Я в это дело не вкладываюсь. Даже смотреть на это не хочу.
А речь, значит, идет о небольшой нефритовой статуэтке, которую Чарли Шесть Банок привез на прошлой неделе из Невады. Между ними на столе коричневатый бумажный пакет, а в пакете эта самая статуэтка. Пакет свернут сверху, вроде как масляными пятнами покрыт, будто в нем обжаренные куски курицы держали или пончики до того, как статуэтку упрятать. Чарли, тот зовет ее идолом, несет, будто вырезали ее апачи либо инки, или другую хрень в том же духе. Насколько Макси соображает, сварганили ее в прошлом месяце в Тихуане, если не в какой-нибудь буддистской лавке на Магдалена-стрит. Резавший фигурку, кем бы он ни был, должно быть, проделал самый головокружительный улет на ковре-самолете с тех пор, как Альберт Хофман, случайно хватив дури, проехался на велосипеде в 1943 году[31]. Величиной эта штука в пакете была с кулак Макси, и когда Чарли вытащил ее из пакета и показал ему, то у Макси враз живот подвело и мурашки по рукам побежали.
– Йо, чел, не дрейфь, – восклицает Чарли Шесть Банок и такие искры из глаз пускает, что для греческой трагедии сгодились бы, или косячок засмолить. – Сорок восемь часов, идет? Черт, может, и еще меньше. Только пока Турок не вернется с этой хрени в Каталине и мне не надо будет нервы мотать, что хату мою обыщут, прежде чем я эту штуку сбуду с рук, о'кей? Полицня обыщет хату, найдет это – и тогда ни у кого дня зарплаты не будет.
– За каким чертом сдалась полицне эта хрень? – спрашивает Макси, глядя на обмасленный пакет еще смурнее, чем раньше. – Ты спер ее?
– Если б спер, так сразу б тебе сказал.
– Тогда на кой она полицне нужна?
Чарли Шесть Банок во все легкие затягивается панамской дурью и смотрит, сощурившись, сквозь дымку на Макси.
– Полицне она на хрен не нужна, – говорит Чарли, пуская дым из ноздрей что китайский дракон. – Я на всякий случай говорю, вот и все. Чего судьбу испытывать?
– Знаешь, мне это не нравится, – сообщает ему Макси Ханикотт.
– А я и не прошу, чел, чтоб тебе нравилось.
– А на кой Турку нужна такая штука?
– Иисусе, Джек, что Турку нужно, что нет – не моего ума дело, и уж наверняка, черт побери,
– Пакет как раз мне нерв не чешет, – говорит Макси (сам Джек-Параноик!), кто клянется, что это инопланетяне, стакнувшись с мафией, Бильдербергским клубом и «РЭНД Корпорейшн», подстроили убийство Джека и Бобби Кеннеди. Этот чувак часами будет талдычить, как воду фторировать, как сигареты фильтровать, про то, что искусственные подсластители есть заговор баварских иллюминатов с целью умиротворения масс. В том смысле, что у этого чувака есть страсть к полетам воображения.
– Чел, про тебя в книгах надо рассказывать, – говорит Чарли Шесть Банок. – Может, утихомиришься чуток и кончишь на меня бочку катить, а? – Берет он еще щепотку, головой крутит, а потом протягивает косячок Макси. Тут так: обычно Макси рад в улет уйти с такими, как Чарли Шесть Банок, – да вот именно в этот момент он, понимаешь, думает, что было бы лучше постараться сохранить голову ясной. Вот и говорит: нет, мол, спасибочки – и опять спрашивает, откуда взялась эта штуковина в пакете. Не то чтобы ему на самом деле узнать хочется, заметьте, или надеется хоть сколько-нибудь честный ответ получить, а просто Макси представляется, будто он об этом вполне достаточно пробухтел, что Чарли уж должен бы всякую надежду потерять и отправиться поискать кого другого для уговоров.
– Я ж тебе сказал, – говорит Чарли, – ее какие-то индейцы сделали. Ты слышал когда про «партию Доннера»?[32] Народ из нее застрял в горах и вынужден был друг друга есть, чтоб не замерзнуть до смерти.
– Ага, чел, – отвечает Макси, – слышал я про ненормальную «партию Доннера». Кто ж, дрючь-её, не слышал про ненормальную «партию Доннера»? – И садится за столик, и достает из полупустой пачки в нагрудном кармане сигаретину без фильтра.
– О'кей, так вот, чудак, у кого я приобрел этот небольшой предмет искусства. – И Чарли кивает на пакет. – Чудак этот – профессор из Солт-Лейк-Сити, того мормонского Университета Бригама Янга препод, и он уверяет, что эта штуковина принадлежала одному из выживших из «партии Доннера», кого не съели, зато сам он человечиной питался. Профессор рассказал мне, что малый тот…