Ричард Грант – Шинель. Тарас Бульба. Вечера на хуторе близ Диканьки. Николай Гоголь. Пересказ на английском языке с параллельным переводом (страница 2)
He visited Petrovich more often, discussing the fabric – a sturdy wool, warm and thick.
Он всё чаще ходил к Петровичу, обсуждая сукно – крепкое, тёплое и толстое.
Petrovich, after some bargaining over snuff and drinks, agreed to make it for eighty rubles.
Петрович, после долгих торгов за табак и водку, согласился сшить за восемьдесят рублей.
The tailor worked carefully, his needle flashing in the candlelight, shaping the collar high to protect against the wind, lining it with cotton for extra warmth.
Портной работал старательно: игла мелькала при свете свечи, воротник делал высоким, чтобы защищал от ветра, подкладку – с ватой для тепла.
Finally, the day came.
Наконец настал день.
Akaky hurried to Petrovich’s basement in the early morning light, his breath fogging the air.
Акакий поспешил в подвал Петровича ранним утром, дыхание его клубилось в морозном воздухе.
The overcoat was ready, fitting perfectly over his thin frame.
Шинель была готова и сидела на его тощей фигуре как влитая.
It was dark green, with shiny buttons and a cat-fur collar that felt soft against his chin.
Она была тёмно-зелёная, с блестящими пуговицами и воротником из кошачьего меха, мягко касавшимся подбородка.
For the first time in years, Akaky felt a rush of joy.
Впервые за многие годы Акакий ощутил прилив радости.
He paid the tailor, folded the old rag away, and stepped out into the street.
Он расплатился с портным, сложил старое тряпьё и вышел на улицу.
The wind still blew, but now it bounced off the thick fabric.
Ветер всё так же дул, но теперь отскакивал от плотной ткани.
People turned to look; even the doorman at the office nodded in approval.
Люди оборачивались; даже швейцар в департаменте одобрительно кивнул.
At work, the news spread quickly.
На службе весть разлетелась мгновенно.
«Akaky has a new overcoat!» the clerks exclaimed, gathering around to admire it.
«У Акакия новая шинель!» – восклицали чиновники, собираясь вокруг, чтобы полюбоваться.
They insisted on celebrating, dragging him to a party at the assistant head clerk’s house that evening.
Они настояли на праздновании и потащили его вечером в гости к помощнику столоначальника.
Akaky, who never went out, felt awkward but agreed.
Акакий, который никогда никуда не ходил, чувствовал себя неловко, но согласился.
The walk there was magical; the snow sparkled under street lamps, and his new coat kept him snug.
Дорога была волшебной: снег искрился под фонарями, а новая шинель уютно грела.
The party was lively – candles flickering, tables laden with food, people laughing and toasting.
Вечер был оживлённым – свечи мерцали, столы ломились от еды, люди смеялись и чокались.
Akaky sat in a corner, sipping punch, his face flushed.
Акакий сидел в уголке, потягивал пунш, лицо его раскраснелось.
For a moment, he belonged.
На миг он почувствовал себя своим.
But as midnight approached, he slipped away quietly, into the dark streets.
Но когда подошла полночь, он тихонько выскользнул на тёмные улицы.
The city was empty now, shadows long under the moon.
Город опустел, тени под луной стали длинными.
He crossed a wide square, where the wind whipped fiercely.
Он пересёк широкую площадь, где неистово хлестал ветер.
Suddenly, figures emerged from the gloom – rough men with mustaches, grabbing him.
Вдруг из мрака выступили фигуры – грубые люди с усами схватили его.
«That’s a fine coat,» one growled.
«Хороша шинелишка», – прорычал один.
They pulled it off his shoulders, leaving him in his thin uniform.
Они сорвали шинель с плеч, оставив его в тонком вицмундире.
Akaky cried out, but they vanished into the night.
Акакий вскрикнул, но они растаяли в ночи.
Shivering, he stumbled to a watchman’s booth, but the guard shrugged, saying it was too late to do anything.
Дрожа, он добрался до будки будочника, но тот только пожал плечами: поздно что-либо делать.
The next day, pale and shaken, Akaky went to work in his old rag.
На следующий день, бледный и потрясённый, Акакий пришёл на службу в старом тряпье.
The clerks pitied him, collecting a few rubles, but it wasn’t enough for a new coat.
Чиновники посочувствовали, собрали несколько рублей, но на новую шинель не хватило.
He reported the theft to the police, but the officer dismissed him, saying such things happen.
Он заявил в полицию, но квартальный отмахнулся: мол, так бывает.
Desperate, he sought help from a «significant person,» a general newly promoted, known for his stern manner.
В отчаянии он пошёл к «значительному лицу» – недавно произведённому генералу, известному суровостью.
Akaky waited in the antechamber, trembling, until called in.
Акакий дрожал в приёмной, пока его не вызвали.
The general, behind a massive desk, shouted at him for bothering with such trivia, stamping his foot.