Ричард Грант – Последняя дверь (страница 1)
Ричард Грант
Последняя дверь
Глава 1
Дорога не обрывалась — она просто сошла на нет.
Сначала пропали отпечатки сапог, редкие следы колёс, колеи. Потом — всё сразу.
Дальше никто не ходил уже давно.
Земля впереди лежала ровная, нетронутая — чужая.
Она остановилась раньше, чем поняла почему.
Взгляд скользнул вниз, по своим следам. Потом — вперёд.
Задержался дольше, чем стоило.
Слишком чисто.
Она уже видела такое.
И каждый раз всё начиналось одинаково — а заканчивалось плохо.
Деревня у реки. Та же пустота. Та же тишина, которая сначала кажется обычной.
И люди… живые только снаружи.
Она провела языком по сухим губам.
— Значит, здесь.
Голос прозвучал глухо, будто его прижали изнутри.
Она поправила ремень на плече и двинулась к воротам.
Одна створка лежала в грязи, частично утонув в воде. Доски разбухли, потемнели.
Вторая держалась на петлях, перекошенная.
Её пытались сорвать.
И не смогли.
Дерево не раскололи — его рвали.
Она наклонилась, провела пальцами по краю.
Глубокие борозды. Ровные. Не случайные.
— И здесь отметился, — пробормотала она.
Пальцы сжались сами собой.
Она шагнула внутрь.
Сразу стало ясно: дело не в тишине.
Звуки не держались.
Шаг — есть.
И сразу нет.
Как будто их стирали.
Она остановилась.
Прислушалась.
Собственное дыхание звучало чужим. Чуть глубже, чем должно.
Она выдохнула медленно.
Звук не остался.
Знакомо.
— Значит, он оставлял след.
Она пошла по улице, считая шаги.
Десять.
Двадцать.
На тридцати ждала, что собьётся.
Не сбилась.
И это было хуже.
Двери домов стояли открытыми. Не выбиты, не сорваны — просто распахнуты.
Их не считали нужным закрывать.
Занавески едва заметно шевелились.
Ветра не было.
Она остановилась у порога одного дома. Не заходя внутрь.
Слишком чисто — даже для брошенного дома.
В таких местах обычно что-то остаётся — кровь, перевёрнутая мебель, следы спешки.
Здесь не было ничего.
Это раздражало сильнее, чем беспорядок.
— Терпеть не могу, когда всё слишком ровно.
Потому что аккуратность означала: никто не пытался бороться.
Она заглянула внутрь.
Комната выглядела жилой. Не брошенной.
На столе стояла кружка, рядом лежал кусок хлеба — край подсох и потемнел.
На спинке стула висела рубаха.
Человек вышел на минуту.
И не стал запирать дверь.
И не вернулся.
Или вернулся — уже не тем.