Ричард Бэккер – Тысячекратная Мысль (страница 56)

Элеазар ухмыльнулся:

– Мы противостоим змееголовым, не ты.

У нее хватило дерзости шагнуть вперед.

– Это не имеет отношения к кишаурим, – отрезала она. – Я бы хорошо подумала над словом «мы», Элеазар. Уверяю тебя, оно более коварно, чем ты думаешь.

Нахалка! Наглая шлюха!

– Ха! – вскричал он. – Почему я вообще разговариваю с такими, как ты?

Глаза ее сверкнули.

– С такими?

Ее тон или собственная осторожность заставили его придержать язык. Презрение улетучилось, глаза помутнели от тревоги. Элеазар моргнул и глянул на шпиона-оборотня – тот постоянно извивался, как совокупляющаяся пара под покрывалом. Внезапно все стало так… скучно.

Так безнадежно.

– Извините, – сказал он.

Против обыкновения он пытался говорить униженно, но слова прозвучали испуганно. Что с ним происходит? Когда кончится этот кошмар?

По ее лицу скользнула торжествующая улыбка. Эта подзаборная шлюха!

Элеазар прямо ощущал, как Ийок напрягся от ярости. Лишенный глаз, он все равно видел, что происходит. Последствия! Почему последствия неизбежны? Он заплатит за это унижение. Чтобы быть великим магистром, надо вести себя как великий магистр.

«Что я сделал не так?» – упрямо кричало что-то внутри его.

– Оборотня перевезут в другое место, – сказала Эсменет. – У этих тварей нет души, чтобы воздействовать на нее Напевами. Нужны другие средства.

Она говорила приказным тоном, и Элеазар все понял, хотя Ийок вряд ли поймет. Она и правда была красивой женщиной, даже прекрасной. Ему хотелось бы отыметь ее… Она принадлежала Воину-Пророку? Это сахар на персике, как сказали бы нансурцы.

– Воин-Пророк, – продолжала Эсменет, произнося его имя как угрозу, – желает знать подробности вашего…

– А они говорят правду? – вдруг вырвалось у Элеазара. – Ты правда жила с Ахкеймионом? Друзом Ахкеймионом?

Конечно, он прекрасно об этом знал, но почему-то хотел услышать от нее самой.

Она ошеломленно уставилась на него. Внезапно Элеазар услышал саму тишину черных войлочных стен, каждого их стежка.

Кап-кап-кап… Капала кровь с безликого лица твари.

– Ты разве не видишь иронии? – протянул он. – Конечно, видишь… Это я приказал похитить Ахкеймиона. Это я свел тебя с… ним. – Он фыркнул. – Благодаря мне ты сейчас стоишь здесь.

Она не усмехнулась, ее лицо было слишком прекрасно. Но оно пылало презрением.

– Многие люди, – ровно сказала она, – могли бы получать выгоду от своих ошибок.

Элеазар попытался рассмеяться, но она не остановилась. Она говорила так, словно он был скрипящим шестом или лающей собакой – просто какой-то шум. Она рассказывала ему – великому магистру Багряных Шпилей! – что он должен делать. А почему бы и нет, если он так явно избегает принятия решений?

Шайме близок, сказала она.

Шайме.

Словно у имен есть зубы…

Дождь. Один из тех ливней, что внезапно приходят на закате и укорачивают день, затягивая небо шерстяным покрывалом ночи. Дождь лил стеной, струи воды ныряли в траву, пенились на голой земле, отскакивали от темных полотнищ шатров. Порывы ветра рассеивали капли, как туман, а мокрые знамена дергались, словно рыбы на крючке. Гортанные крики и проклятия раздавались по всему лагерю, солдаты пытались закрепить палатки. Некоторые сорвали одежду и стояли под дождем нагишом, смывая с себя долгую-долгую дорогу. Эсменет, как и многие другие, припустила бегом.

Она успела промокнуть до нитки, пока нашла нужный ей небольшой шатер. У входа мужественно стоял на страже гвардеец из Сотни Столпов, и Эсменет посмотрела на него с восхищением и сочувствием. Холщовый полог был холодным и скользким. Келлхус уже ждал ее в теплом освещенном шатре – вместе с Ахкеймионом.

Они оба обернулись к ней, хотя Ахкеймион быстро отвел глаза и уставился на мерзость, шпиона-оборотня, отнятого у Элеазара. Казалось, тварь что-то бормотала ему.

Дождь громко колотил по холсту. Сквозь провисшую ткань на потолке сочилась вода.

Тварь висела на цепи на центральном шесте – руки высоко подняты, ноги не достают до покрытого тростником пола, не давая опоры. Обнаженное коричневое тело блестело в свете лампы – тело сансорского раба, которого тварь подменила. Тяготы заточения изуродовали ее кожу: ожоги, рубцы, путаные орнаменты ссадин и ран, словно ребенок процарапал их шилом или ножиком. Лицо твари было словно вывихнуто, половина отростков болталась, остальные сжались. Тварь мотала головой, будто не в силах удержать ее тяжесть. Та часть лица, где щупальца были сжаты, выражала человеческое изумление.

Ийок успел справиться с делом, поняла Эсменет. Она пыталась не думать об Ахкеймионе – сколько он вытерпел от этого человека…

– Чигра-а-а-а-а… Ку-урнарха муркмук шри-и-и-и…

– Какой-то врожденный импульс, – говорил Ахкеймион, словно завершал недосказанную мысль. – Так гусеница сжимается в кольцо, если ее тронешь. Видимо, то же происходит и с ними, когда они попадают в плен.

Эсменет вздрогнула и наклонилась, чтобы выжать воду из волос, затем промокнула лицо подкладкой сюрко. На ткани остались пятна – краска с глаз потекла. Эсменет смотрела на мерзкую тварь, шпиона-оборотня, и старалась выровнять дыхание. Ей нужны твердость и сила духа, чтобы смотреть на это!

«Кого ты пытаешься обмануть?»

Неужели все высокопоставленные люди испытывают те же чувства? Постоянный страх. Каждое слово и действие чреваты тяжкими последствиями, заходящими далеко и глубоко. Консульт на самом деле существует.

– Нет, – сказал Келлхус. – Ты меряешь их человеческими мерками. – Он укоризненно улыбнулся Ахкеймиону, и Эсменет тоже улыбнулась. – Ты предполагаешь, что он обладает личностью и скрывает ее. Но все особенности их характера – краденые. Под ними лишь животный рудимент личности. Они – оболочки. Пародия на душу.

– И этого более чем достаточно, – поморщившись, ответил Ахкеймион.

Смысл был ясен: более чем достаточно, чтобы подменить нас.

– Более чем достаточно, – повторил Келлхус, но из-за его интонации – печаль, сожаление, дурное предчувствие – слова прозвучали совсем по-иному.

Все еще не обсохнув, Эсменет села рядом с Келлхусом – так, чтобы он оказался между ней и Ахкеймионом. Внезапно она обнаружила, что находится в центре внимания, и это было головокружительное ощущение.

– Тот, кого подменили этим созданием, – проговорил Келлхус, – кто он?

Она постаралась не смотреть на него заискивающе.

– Один из рабов-солдат, – ответила она. – Джаврег… Он принадлежал румкару.

– Плаксе, – сказал Ахкеймион. Так чародеи называли лучника с хорой – того, кто «плакал» Слезами Господними.

Румкары, слышала Эсменет, славились как самые смертоносные стрелки в Трех Морях.

– Из-за этого он и привлек к себе внимание Элеазара, – продолжила она. – Багряные Шпили поощряют связи между членами их элитных формирований. А любовник румкара донес на него своему начальству. Похоже, они испытывали его лицо булавками.

Эсменет взглянула на Келлхуса с чувством, которое хотела бы считать гордостью, но на самом деле оно больше походило на тоску.

– Действенно, – кивнул он. – Но неразумно с точки зрения практической пользы.

Он не посмотрел на Эсменет, но ласково пожал ее плечо и обошел оборотня по кругу. Пространство между ней и Ахкеймионом внезапно оказалось… обнажено.

– А как ты думаешь? – спросил Ахкеймион. – Мы могли бы схватить его при подготовке к убийству?

Эсменет было неуютно, но она обернулась к нему, уловив дрожь в его голосе. Мгновение она глядела в его округленные глаза, затем отвела взор.

Осторожность, поняла она, не избавляет от страха совершить непоправимую ошибку.

– Теперь они знают, что ты носишь Метку, – сказала Эсменет Келлхусу. – Они считают тебя уязвимым.

– Но какой риск… – проговорил Ахкеймион. – Багряные Шпили никого не проверяют более тщательно, чем своих румкаров. Хозяин твари должен это знать.

– Конечно, – ответил Келлхус. – Это свидетельствует об отчаянии.

Непонятно почему она вспомнила тот день в Сумне, когда они с Ахкеймионом и Инрау спорили о смысле предложения, сделанного Майтанетом Багряным Шпилям. В тот день впервые мужчины слушали ее.

– Подумай, – сказала она, собрав всю уверенность, какую только могла найти. – У тебя великая душа, Келлхус. У тебя самый проницательный ум. Ты пришел предотвратить Второй Апокалипсис. Разве ты не понимаешь, что они пойдут на все, лишь бы не допустить тебя к Гнозису? На все.

– Чигра-а-а-а-а, – выла тварь. – Пут хара ки зурот…

Ахкеймион глянул на Келлхуса, прежде чем с необычной смелостью повернуться к Эсменет.

– Я думаю, это верно, – сказал он, глядя на нее с откровенным восхищением. – Возможно, мы можем вздохнуть спокойно, а может быть, нет. В любом случае, мы должны оградить тебя от всех, насколько это в наших силах.