Ричард Артус – Последний военный демократ (страница 44)
— В дом гостя пустите, или так на пороге держать станете? — Прогудел басом.
— Входи, коль пришел. — Посторонился я от двери. — Закон гостеприимства для всех един. Если голоден, накормим, а коль сильно устал, то и место для ночлега найдем. Гостям в нашем доме всегда рады, если гость камень за пазухой не держит. — Добавил я с намеком.
— Нет у меня никакого камня. — Усмехнулся Один, распахивая полы своего плаща. — Я к вам с миром пришел, а уж как выйдет, то не мне, а вам решать.
Весть о приходе Одина, как пожар разнеслась по всему поселку, и не успели мы за стол в доме сесть, как туда уже набилось народу. Не только все варяги сбежались, но и наши мужички, их поддержать, если что присунулись. Один внимательно так всех молча осмотрел, а потом ко мне с Ирмой повернулся.
— О таком единодушии, между разными народами, можно только мечтать. — И ласково улыбнулся. — Мне такое чудо, никогда сотворить не удавалось.
— Зачем пришел? — Хриплым голосом, не совладав с эмоциями, задала вопрос Ирма.
— Как зачем? — Пожал плечами Один. — Я ведь уже сказал, чтобы не было меж нас недопонимания, а только мир, да согласие.
— Ты у меня мать отнял. — Сорвалась на крик Ирма.
— Она нарушила закон. — Поднял руку Один. — И поэтому понесла наказание.
— А отец мой, какой закон нарушил? А люди, что с нами жили, в чем виноваты? — Справившись с волнением, уже спокойным, но, тем не менее, злым голосом поинтересовалась Ирма.
— Что же, тут, правда твоя, и то, что я в гневе был, не оправдание. Даже убийство соотечественников твоих на себя возьму, хоть в этом и нет моей вины, это ваши, человеческие желания.
— Так о каком согласии, между нами, может идти речь? — Сжала кулаки Ирма.
— Все мы, рано или поздно, совершаем поступки не красящие нас. Такова уж природа жизни. Ты ведь тоже огнем по земле прошла, и много людей безвинных от твоей мести пострадали. Так что нам есть, что прощать друг другу, или ради мести, ты готова себе всю душу выжечь?
— А как по-другому? — Вскинулась Ирма. — Зная, что ты отца и мать на муки обрек.
Один в ответ ничего не сказал, а приподняв голову, просто тихо свистнул, и в тоже мгновение в дом влетели два его ворона, Хугин, что в переводе означает «думающий», и Мунин «помнящий.» Они сели на его плечи, и каркнули, как-бы выплевывая то, что несли в клюве. Ирма сорвалась с места, и с криком мама и папа, бросилась к появившемся, словно ниоткуда двум фигурам.
Я, никогда не видел родителей Ирмы, и теперь с интересом их разглядывал. Они в свою очередь, тоже изредка кидали на меня свои оценивающие взгляды. Родители Ирмы меня впечатлили. Мать, с головы до ног закованная в броню, можно было-бы сказать, что ликом прекрасна, только уж через, чур, от нее холодом веяло, да и этот суровый взгляд серых глаз. Я аж нервно плечами передернул. Отец Ирмы, хоть и явный представитель суровых северных земель, и то показался мне более симпатичным, если можно так выразиться.
Выбор Ирмы, вроде и одобрили, хоть и с кислой миной, видно не очень я им приглянулся. Но, это меня не сильно расстроило, мне ведь с ними не жить. Я, даже с благодарностью глянул на Одина, хоть вроде, это и не очень хорошо, с моей стороны наверное, такие думы думать.
— Ну, а нам и вообще делить нечего. — Прервал мои наблюдения Один. — Так что никаких препятствий, для мира меж нами, можно сказать нет.
— Даже плохой мир, и то лучше драки. — Кивнул я, соглашаясь с ним головой.
— Вот и хорошо. — Потер довольно руки Один. — Теперь и перекусить можно, не опасаясь отравы в еде. — Весело подмигнул он мне, своим единственным глазом.
Я кинул быстрый взгляд в сторону Ирмы и родителей. Ирма о чем-то быстро, и радостно щебетала, а они со снисходительными улыбками, на своих холодных лицах, ее внимательно слушали, кидая в мою сторону суровые взгляды. В голове промелькнула мысль, «хорошо все-таки, что они там, в своем бойцовском раю, а то видно не сладко-бы мне пришлось». Согласен, не самая добрая мысль, но так уж получилось, и тяжело вздохнув, поплелся следом за Одином к столу.
Глава 4
— Кащей, прекращай жуть нагнетать. — Хмыкнул Андрей, глядя на то, как Кащей нервно плеснул из бутылки в бокал приличную дозу коньяка. — Глупо бояться того, что только может случиться. Ты вон своим видом, Глафиру уже до икоты запугал.
— Именно это и отличает меня от тебя. — Раздраженно бросил Кащей Андрею, и одним махом выпил все содержимое бокала. — Ты никогда не задумываешься о последствиях, прешь как танк на пролом, а потом удивленно руками разводишь. Мол, интересно, и как это так получилось? Хотел же, как лучше, а получается все через одно место.
— Коловорот тебе в печень. — Ругнулся Андрей. — Чего же он тебе такого нашептал, что тебя так проняло?
— Ничего он не шептал. — Зло огрызнулся Кащей. — Ты рядом стоял, и все сам слышал.
— Вот поэтому и не понимаю, чего тебя так колбасит. — Пожал плечами Андрей. — Вроде ничего такого страшного Кремень не говорил.
— Одного слова хватило. — Тяжело вздохнул Кащей, и, прочитав на лицах Глафиры и Андрея немой вопрос, опустив глаза в пол, тихо выдохнул. — Наблюдающие.
— Это еще кто такие? — Хмыкнул Андрей.
Глафира веселье Андрея не разделяла, наоборот, в сердце закралась тревога, и прочно там обосновалась, поэтому она с напряжением ожидала, более детальных пояснений Кащея.
— Наблюдающие, это карающий орган, с неограниченными возможностями. — Сипло выдавил из себя Кащей. — Был недавно специально создан, союзом божественных сущностей. Уж очень их напрягли, события последней сотни лет. Мало того, что люди себе новых демонов напридумывали, так непонятным образом, в последнее время, резко активизировались отверженные. Так что, мы сами сунули голову в петлю. — Посмотрел он печальным взглядом на Глафиру с Андреем.
— Ну, это мы еще посмотрим, кто, куда чего засунул. — Бодрым голосом отозвался Андрей. — Мне-бы только оружие свое вернуть, сразу-же разговаривать с кем угодно легче станет.
Кащей презрительно хмыкнул. — Ты думаешь, автомат, или пулемет тебе помогут? Ошибаешься друг мой, на этих ребят другой калибр нужен.
— А кто говорит о стрелковом оружии? — Улыбнулся Андрей. — Хотя в принципе и оно пригодиться сможет, но я не о нем говорил. Я свое личное имел в виду, жаль, что меня сюда без него кидануло.
— Кидануло? — Удивленно поднял бровь Кащей. — Как это кидануло? Я думал ты сам, по своей охоте по мирам прыгаешь?
— Делать мне больше нечего. — Хмыкнул Андрей. — Нет, конечно, я и сам могу, но из своего личного опыта знаю, что обязательно в какую-нибудь… — Андрей запнулся и искоса посмотрел на Глафиру. — Короче говоря, ты понял. В разного вида неприятностях, по уши увязну, но иногда бывает и так, как случилось. Почему, да как, не спрашивай, я сам не знаю.
— А почему ты обратно, в тот мир, где тебе хорошо, не уходишь? — Подала свой голос, молчавшая все это время Глафира.
— Так ведь не могу, едри его в корень. Словно цепями приковали. — Расстроенно махнул рукой Андрей. — А у меня там дел недоделанных тьма. Хорошо еще, что собачки мои взрослые уже, догляду не требуют.
— Ну, ты даешь? — Брови Кащея удивленно взлетели вверх. — Он еще о псах каких-то беспокоится.
— Не о каких-то. — Зыркнул на Кащея Андрей. — Мне их Симаргл, на моей свадьбе подарил. Они из ваших божественных псарен. Других таких во всех мирах нет.
— Это ты о щенках Гавра и Ставра сейчас говоришь? — Уточнил Кащей.
— Угу. — Кивнул головой Андрей.
— Нефига себе, тебе подфартило. — Подскочил взбудораженный такой новостью Кащей. — Я-бы многое отдал за щенков от них, так ведь меня убедили, что у них не может быть потомства, что они стерильны. А ты точно уверен в их родословной? — Глаза Кащея подозрительно сузились.
— Угу. — Опять кивнул головой Андрей.
— Что в них такого, что ты так переполошился? — Улыбнулась Глафира, глядя на возбужденно скачущего Кащея.
— Как это что? — Остановился он напротив Глафиры, и замахал руками. — Это же раритет. Единичный экземпляр, сколь хочешь землю носом рой, других не найдешь. Ты представляешь, сколько они стоят?
— Не-ет. — Удивленно покачала головой Глафира.
— Вот именно, даже я сказать не смогу. Слушай. — Кащей повернулся к Андрею, и его лицо приобрело выражение истинно влюбленного человека. — Андрюшенька, а что если нам это дело, так сказать, поставить на поток.
— Ты что имеешь в виду. — Насторожился Андрей.
— Ну, разведение породы. — Ласковым голоском заверещал Кащей. — Щеночки там. — Увидев, как на лицо Андрея набегает хмурая тень, тут же быстренько добавил, пока его не перебили. — Сбытом займусь лично, все будет честно, пятьдесят на пятьдесят, как у приличных партнеров. Ты не руби сгоряча, подумай сначала, я тебя не тороплю.
Настроение Андрея стремительно опускалось к нулю, и неизвестно чем-бы это аукнулось Кащею, но того спасла Глафира.
— Послушайте, собачники, у вас что сейчас, дела другого больше нет, как только породу улучшать? — И повернувшись к Кащею хмуро буркнула. — Вот чего ты так засуетился? Пять минут назад сидел нос, повесивши, и все причитал, что мы голову в петлю сунули. Так подумай лучше, как ее оттуда достать. А ты. — Она повернулась к Андрею. — Об оружии своем каком-то талдычил. Так давайте, шевелитесь, потом своими раритетами займетесь.