Ричард Артус – Последний военный демократ (страница 46)

— Привет отшельник. — Прогудел Перенег, входя в горницу. — Наконец-то из своей норы выполз, друзей старых вспомнил.

Я встал из-за стола, и, подойдя к Перенегу, мы крепко обнялись. Из-за его широкой спины, с интересом выглянула его жена.

— Знакомься, это моя Добронрава. — Ласково обнял он, своей здоровенной медвежьей лапой, невысокую симпатичную женщину.

— А это моя супруга, Ирма. — Улыбнулся я стоящей рядом Ирме.

— Пойдем к Предславе. — Схватила Добронрава Ирму за руку. — Ну их этих мужиков, у них одни драки на уме, а мы хоть с маленьким понянчимся. — Ирма бросила на меня быстрый взгляд, пожала плечами, и пошла следом за Добронравой.

— Вот и добре, — улыбнулся Перенег, — так-то оно, мужской кампанией, проще будет.

— Проще, проще. — Хлопнул нам по спинам вошедший Вадим. — Ну что, за стол, или Жилу ждать будем?

— Да чего его ждать, — отмахнулся я, — если он у купцов завис, то это надолго.

— Ну и фиг с ним. — Кивнул головой Вадим. — Пусть на себя пеняет, что первым делом к ним сунулся. Ну что, чего стоим? Еда стынет, да хмель из меда выветривается, а без доброй снеди, какой же быть беседе.

Дальше, все как обычно, после здравниц, плавно перешли на то, что в мире делается. Последние походы Святослава на Вятичей, да Радимичей. Если Полоцкое княжество Святослав не трогал, предпочтя просто заключить мирный договор, то остальные земли крепко держал в своих руках, пресекая любые вольнодумства.

Особое время уделили походу на Радимичей, так как возглавлял дружину князя там, Твердохлеб, получивший прозвище Волчий хвост. Компанию он провел блестяще, даже поговорка появилась, что, мол, Радимичи от волчьего хвоста бегали. Забавная аналогия, ну знаете, как волк овец в овчарне гоняет, когда добраться не может. Гад серый, засовывает свой хвост в овчарню, через воздуховод, и начинает им крутить, а овцы, вот уж пугливые создания, носятся по овчарне, как умалишенные, так что к утру, еле не ногах стоят.

Не знаю, что за радость такая волку, но сволочи часто такую пакость устраивали, пока у нас сторожевые псы не появились. Что-то вроде этого, Твердохлеб с Радимичами провернул, гоняя их по их же собственной земле. При упоминании Твердохлеба Вадим тяжело вздохнул.

— Жаль, такого тысяцкого упустили. С нимбы мне много проще было.

Я с недоумением посмотрел сначала на Вадима, потом на Перенега. Ну, вроде как неудобно стало. Перенег-то вроде сейчас тысяцкий Новгорода, а Вадим при нем о Твердохлебе кручинится. Не правильно это как-то. Перенег на слова Вадима не обиделся, просто головой покачал.

— Я говорил, какой из меня Тысяцкий? Не лежит у меня душа к этому делу. Так ведь нет, сам настоял, чего теперь бубнишь? Лучше избавь ты меня от этой доли, я тебе только спасибо скажу. Одно дело мечом в поле махать, и другое, с купцами бодаться. Они из меня уже всю душу вымотали.

— Да ладно тебе причитать. — Отмахнулся Вадим. — С купцами он бодается. Ты на мое место сядь, тогда поймешь, что значит бодаться.

— Да ты мне приплати, оно мне надо? — Хмыкнул Перенег, и повернулся ко мне. — Интересно, а ты как в своем городе управляешься? Голова не пухнет?

Я посмотрел на Перенега с Вадимом, те с любопытством уставились на меня, ожидая ответа. А что им сказать? Ну, вроде как да, я в поселении главный. Только не управляю я никем. Люди сами знают, что им делать, живут и живут. Вроде никто не жалуется. Да и чего жаловаться, дом, земля, живность, одежа да еда есть. Разбойнички не лютуют, ворог в закрома не лезет. Ну, бывает, повздорят, так свои же, как поругались, так и помирятся, дело-то житейское. Да и сам я вроде на троне не сижу, в кузне работы столько, что только успевай поворачиваться. Вот что тут ответить?

— Знаете други, врать не буду. Ни чем я, по сути, не управляю, все само как-то устаканивается. Хотя, поселок-то у нас маленький, с Новгородом никак не сравнишь. Так что и ответить мне вам нечего.

В этот момент в горницу ввалились Жила с Годином, видно добро с купцами посидели, раз из стороны в сторону водит, а вслед за ними тихой мышкой, Стеша проскользнула. Вот уж где можно сказать, черт в юбке. Упрямая, до одури. Я думал, что подрастет, и блажь воинским ремеслом заниматься из головы-то выветрится, куда там, только крепче стала, особенно после знакомства с Ирмой. А как она со своими ножами управляется, все только диву даются, даже варяги, уж, на что воины крепкие, а и то уже перед ней пасуют. Быстрая, гибкая, и очень ловкая, как ласка, иной раз даже глаз за ней не поспевает, и не смотри, что девка, если вдарит, то и запросто с ног свалить может.

— Где Ирма? — Глядя прямо на меня поинтересовалась Стеша, как будто в горнице больше никого и нет. Вадим с Перенегом только недоуменно переглянулись меж собой. Я их понимаю, пришла тут девка какая-то, вопросы задает, да и ноль внимания на всех, несмотря на то, что тут хозяин сидит.

— На женской половине, с дитем нянькаются. — Пожал я плечами.

— Ладно, — кивнула головой Стеша, и толкнула в спины Жилу с Годином, — вот, принимайте тут к себе пополнение обормотов, если-бы силой от купцов не вырвала, небось, там-бы под лавкой и уснули.

— Ты девка того, — покрутил перед ее носом пальцем Жила, — не забывайся, с кем говоришь, а то возьму, да и выпарю.

— Ой, страшно-то как, аж до одури. — Передернула плечами Стеша, и снова глянула на меня. — Если что, я тут за дверями. — И не дожидаясь ответа, вышла из горницы.

— Это что такое было? — Спросил Вадим, обводя взглядом всех оставшихся в горнице.

— Да жена вот этого обормота. — Ткнул в Година пальцем Жила. — Злющая до одури, как только он с ней живет?

— Ничего она не злющая. — Вступился за жену Годин. — Наоборот, добрая и нежная, а что строгой иногда бывает, так это мне только на пользу. — Парень икнул, и, прикрыв рот рукой, виновато обвел всех глазами. — А то ить и то верно, что под лавку свалиться могли. — Он снова икнул. — А мы же сюда не с купцами пить приехали, да байки травить. Ой, други, ноги не держат, я тут с краешку посижу, отдохну маленько. — Нетвердой походкой, Годин дочапал до стола, плюхнулся на лавку, и, подложив руки под голову, почти мгновенно захрапел.

— Эх, молодежь. — Посмотрел на Година Жила, и махнул рукой. — Слабак.

Перевел взгляд на нас, и прикрыл один глаз, явно фокусируясь.

— Чего такие хмурные сидите? Праздник ведь. О, мы же еще за здоровье наследника не пили. — Он поерзал по лавке, получше примащивая свою пятую точку. — Вадим наливай. — И обведя взглядом, стол перед собой удивленно вскинул голову. — Кто видел, куда я кубок поставил?

Вадим молча придвинул к себе чашу, наполнил ее до краев медом, и так же молча пододвинул к Жиле.

— Вот она моя родная. — Лицо Жилы расплылось в широкой улыбке. Обхватив чашу двумя руками, видно чтобы не расплескать по дороге, Жила выдул ее одним махом. Аккуратно поставил ее на стол, икнул, точь в точь как Годин, и пододвинувшись к нему по лавке толкнул того локтем. — Подвинься, а то ишь, развалился.

Годин что-то пробурчал, не поднимая головы. Жила же еще немного поелозил по лавке, явно устраиваясь по удобней, и подложив себе под голову руки, точно также как и Годин, опустив голову сонно пробормотав. — Давно-бы так. — Захрапел с ним в унисон.

Я бросил виноватый взгляд на Вадима с Перенегом, стыдно все-таки как, но увидев улыбки на их лицах расслабился.

— Во дает. — Одобрительно кивнул головой в сторону Жилы Вадим. — Видать, здорово намастырился с купцами торговаться.

— У Жилы к этому делу всегда тяга была. — Прогудел Перенег.

— Откуда такие выводы? — Непонимающе уставился я на обоих.

Вадим с Перенегом переглянулись улыбаясь.

— Так тебя купцы просто так и спаивать будут. — Нравоучительно проговорил Вадим. — Видно что-то им здорово понадобилось, раз на вино, да хмельной мед раскошелились.

Подтверждая слова Вадима, Жила перестал храпеть, и пробормотал.

— Что ты мне, свои кругляши, в морду тычешь. У нас и так их, девать некуда, а жрать их не будешь, да и на задницу не натянешь. Ты давай, товар показывай, да не гниль разную, а то ить я и к другому купцу пойду, если ты мне опять фуфло разное толкать будешь.

— О вишь, даже во сне торг ведет. — Хохотнул Вадим. — Видать намучились с ним купцы наши, и поделом им, а то совсем нос задрали. Особливо, как соляной путь нам подконтрольным стал, да доступ к дальним южным странам открылся, в обход ромеев.

Разговор плавно перетек в обсуждения преимуществ, полученных нашими землями после походов на Булгар, и Хазар. Пока дорога была открыта, но уж больно кусок большой перепал Святославу, весь сразу и не переварить, а как говориться, свято место пусто не бывает, вот только кто, когда, и откуда, в бывшие Хазарские земли нагрянет, да и как это нам аукнется, неведомо.

— Да, совсем из головы вылетело. — Нахмурился Вадим. — Тут купец, что в Византию с товаром ходил, недавно вернулся. Так говорит, что по дороге посольство от ромеев встретил. Видать, опять что-то Византийцы мутить будут.

— Ну и чего им надо?

— Не тупи Арт, я же откуда знаю. — Пожал плечами Вадим, и, хмыкнув, добавил. — Я ведь сказал, что еще только прутся, а вот о чем договорятся, узнаю, когда гонец от князя пожалует. Пока одно радует, Никифор, Басилевс Византийский, свое слово крепко держит, и купцов наших не обижает. Вот только долго ли еще он править будет, вот вопрос. Сам знаешь, любят они, за свои красные сапоги, кровь друг дружке пускать.