Ричард Артус – Последний военный демократ (страница 43)

Как по мне, я не сильно переживал. Повышал свое мастерство двуручного боя, да в кузне работал. Особо в подготовке участие не принимал, а просто жил своей обычной жизнью, но примерно где-то за неделю до обряда, начали потиху подтягиваться гости, и пришел конец моей спокойной жизни. Причем, все незнакомые мне люди, купцы с Полоцка, да Новгорода. Полочане, это торговые партнеры, которых Жила пригласил, а Новгородцы, от наместника Новгорода Вадима, да тысяцкого Перенега, дары привезли. Также с Киева, целый караван народу подвалил. Дары от Святослава, да друзей моих, Спирка, Путяты, Трумира, да Твердохлеба привезли, что у него в дружине в тысяцких ходят.

Потом потиху и местные собираться стали. Полюш, практически со всеми своими людьми пришел, но оно и понятно, все-таки соседи, Тройден с небольшой дружиной, да ближними боярами, с ним еще несколько князей, со своим народом, с коими в походы ходили. В скором времени, столько народу насобиралось, что встал вопрос с размещением. Мороз не мороз, а только пришлось столы на двор выносить, да односельчанам моим, в своих домах потесниться. С организационными вопросами отмучились, пришла пора приступать к праздничному обряду.

Только, Гердень свою свадебную речь окончил, только люди, за столы уселись, началось светопреставление. Громы загремели, по небу молнии ударили. Небо озарилось багровыми сполохами, и это зимой-то. Из леса лешие с кикиморами поперли, с дарами лесными, и где только грибов да ягод насобирали. Лед проломился на озере, и водяной стал рыбой разной из лунки швыряться, дары, етить его в дышло, а по радужной дорожке, к нашему застолью четверо небожителей с небес с улыбочкой приветливой спускались.

Яровит с Макошью еще ничего, в нормальном человеческом обличие, Велес же в своей шкуре медвежьей, только народ пугать, но всех переплюнул Симаргл, в своем образе здоровенного крылатого пса. Детям-то, было проще, они сиганули, да попрятались по-заугольям, а вот взрослым было не до смеху, их потом, еще долго пришлось медом хмельным от икоты отпаивать, а от некоторых даже душком неприятным потянуло. За все время, пока они свою речь толкали, Ирма крепко держала меня за руку, и мило улыбаясь, твердила одно и тоже.

— Улыбайся милый, улыбайся, и головой приветливо кивай. Да не хмурься ты так, словно тебя разбойнички обобрали. Терпи, день не вечен, так что скоро все закончится.

Да уж, если-бы не Ирма, неизвестно чем-бы эта свадьба обернулась. Один-бы я, точно не сдержался, потому как к такому сюрпризу, готов не был.

Между тем, и боги свою поздравительную речь завели. Правда она больше патриотической пропагандой отдавала. Нас с Ирмой только краем задели, в основном речь о единении людей да богов шла. Мол, коль люди богов почитать будут, то и боги их в своей милости не оставят, ну и все в таком духе. Нашли-же время полит агитацией заниматься. Хорошо хоть выступление было не долгим, окончив свою речь, Велес с Симарглом удалились обратно, по радужной дороге на небеса, заботы о земле родной засиживаться в гостях не позволяют. А Яровит и Макошь среди людей затесались.

Макошь на женскую половину ушла, где ее сразу-же бабоньки наши обступили. Оно и понятно, лучшего знатока по женским делам в мире не найдешь, а тут есть кому свои беды, да хлопоты поведать. Даже Ирма невольно дернулась, чтобы к ним присоединиться, да потом с тоской в глазах все в их сторону поглядывала. Яровит среди воинов затесался, да так хорошо вписался, что люди вскоре позабыли, кто с ними рядом сидит, хлопали его по плечам, да кубками с медом хмельным чокались.

Даже лешие, с кикиморами, никого уже не пугали, бедолаги жались возле ворот. Хозяин их, Велес, слинял, и никаких распоряжений не отдал, а по своей охоте в лес бежать боязно, не отпускал же никто. Пришлось и их за стол звать, нечисть не нечисть, но не по-людски как-то, их так возле ворот держать. Водяной легче всех отделался, нашвырял рыбы на лед, да и булькнул обратно в озеро, никого не с просясь. Молодец, самостоятельный мужик, уважаю.

Вскоре, как только люди больше захмелели, свадьба, как обычно, все больше стала приобретать образ, огромной совместной попойки. Мне с Ирмой все меньше стали уделять внимания, чему я откровенно был только рад, и все больше переходили к своим насущным вопросам. Купцы, к примеру, Жилу обступили, и как я понял, там у них нешуточный торг пошел. Оно и понятно, под такое дело любой товар сбыть можно, с неплохими барышами.

Жила потом с довольным видом мне поведал, что купцы все из наших запасов вымели, даже свистульками детскими не побрезговали, да к тому же, нечего теперь караваны торговые составлять, купцы сами в гости захаживать будут. К слову сказать, эти же купцы первыми со свадьбы и отчалили. Как говориться, куй железо пока горячо, а они к тому же и первые в свои города весть понесли, о празднике великом. Так что товар, коим торгуют, из первых рук, их сами боги благословили, и все в таком духе.

Местные тоже озаботились. Тройден, к примеру, от Герденя не отставал, чтобы тот рощу дубовую рядом с его городищем освятил, да негасимый огонь, Знич запалил, так как верный слуга Велеса, и все Яровита в бок локтем тыкал, чтобы тот благим намерениям посодействовал. Князья Литовские, что с ним приехали, согласно кивали головой, и бурно, вытаращив глаза, выражали поддержку такому решению, правда, пихать Яровита как Тройден, поостереглись. Видать от увиденного, ребят хмель не брал, а на трезвую голову бога пихать, рука не поднималась.

Когда пришло время нам с Ирмой в спальне уединиться, Яровит и Макошь следом увязались, и не прогонишь ведь. Да и судя по Ирме, она только рада была. Чуть ли не в обнимку с Макошью, уселись на свадебном ложе, и принялись о чем там щебетать. Так что мне ничего другого не оставалось, как притулиться на лавке, да слушать Яровита, об их новых грандиозных планах.

Правда, начал он, как говориться издалека. Поведал сперва о Силе, что сбылась мечта идиота, и теперь он, князь Тмутараканский, и хоть право называться князем, пришлось добывать в тяжелом поединке, парня это нисколько не смутило, наоборот, он был просто счастлив. О Святозаре, бывшем князе, упомянул только вскользь, оно и понятно, о покойниках либо хорошо, либо никак.

Если честно, я не знал, кого больше жалеть, Силу, или народ Тмутараканский, с таким приобретением. Одно было ясно, покоя в том княжестве не будет. Я, правда, не удержался от шпильки.

— Слушай Яровит, а чего вы внучку твоему, такое грандиозное представление не учинили?

Яровит хитро улыбнулся.

— А толку? Сам знаешь, княжество от остальных земель оторвано печенежской степью, устраивать там показательные выступления, абсолютно не логично. Овчинка выделки не стоит, а у тебя как раз, то, что нужно.

От, трясца им в печень, логисты фиговые, и крыть-то в принципе нечем.

— Да ты не тушуйся. — Продолжал тем временем Яровит. — Ты в наше положение войди. Свой мир мы конечно заимели, что верно, то верно, но его ведь обжить надо, красками жизни раскрасить. Мы конечно и сами можем, но это же, сколько времени займет, а так смотришь, верой, сказками да былинами, он вмиг жизнью наполнится.

От молодцы, а то, как мне жить дальше, так это по барабану, выкручивайся, как знаешь.

Так за разговорами, до третьих петухов просидели, а когда они ушли, мы с Ирмой не раздеваясь, просто завалились спать. Да уж, та еще брачная ночка, на всю жизнь запомнишь. Следующий день прошел под знаком всевозможных конкурсов, и соревнований, как можете догадаться, массовиками затейниками выступили все те же, то есть Яровит и Макошь. Макошь женщин напрягала, а Яровит с мужчинами развлекался, устраивая бои. И ведь что удивительно, люди с удовольствием участвовали. Короче, никому скучать не пришлось.

После таких игрищ, на следующий день, гости Киевские, да князья Литовские, кто своим ходом, а кого и понесли, по домам направились. Следом за ними, и Макошь с Яровитом отбыли. Перед прощанием Яровит заявил, что, мол, хорошо погуляли, неплохо было-бы и повторить. Ага, повторить, держи карман шире, я не жадный, но все же меру-то знать надо.

На одной этой гулянке, столько припасов изничтожили, что мое поселение до весны жило-бы припеваючи. Сами судите, пару зубров, да тура умяли, пятерых лосей приговорили, с десяток оленей, да кабанов обглодали, про прочую мелочь, в виде зайцев, гусей да уток, вообще молчу. Меда хмельного все запасы выдули, шутка ли, десять бочек досуха вылакать, про квас, кисель да сбитень и говорить нечего. Мало того, что все запасы, что в моем амбаре хранились, слопали, так еще в клети к односельчанам лезть пришлось.

Я, конечно, понимаю, что голод нам не грозит, особенно когда под боком такая кладовая как лес, но на тот момент, от одной только мысли о повторении, меня всего заколотило. А вас-бы не заколотило, один вид, в усмерть набравшегося лешего, храпящего под забором, чего стоит, я уже про хихиканье хмельных кикимор молчу. Это пережить надо, а ему, видите ли, повтор подавай. Нет уж, тут и так воспоминаний на несколько лет хватит. Сначала нервную систему в порядок привести надо, а уж потом о повторе думать.

Ну, стало быть, только народ разъехался, только прибрались, тут странник чудной на огонек заглянул. Я когда вышел гостя встретить, опешил слегка, а потом за бок хвататься начал, там, где меч обычно висит. Шутка ли, Один на огонек заглянул, а чем нам такой гость обернется, и спросить-то некого. Следом из дома Ирма выскочила, да так и застыла соляным столбом. А Один стоит, из-под своей шляпы на нас своим глазом зыркает, и не поймешь сразу, то ли хмуриться, а то ли веселится.