Ричард Артус – Последний военный демократ (страница 36)
— Сам зарублю, если жив, окажется, молокосос недоумок. — Я посмотрел на Твердохлеба. — Их сейчас на наши копья отбросят.
— Но мы, не успеем их пропустить. Нас тогда сомнут.
— Освободим небольшой проход. Десять человек в твою сторону, десять в мою. Кто прощемится, тот прощемится. Потом попробуем соединиться, если все еще живы будем.
— Согласен. — Кивнул головой Твердохлеб, соглашаясь с моим решением.
— Девять человек от меня, вовнутрь строя. Не стоим, бегом — бегом. Остальным копья не опускать. Два задних ряда развернитесь, прикройте спины.
— Так там-же наши. — Выкрикнул кто-то из строя.
— Наши все сейчас здесь. — Крикнул я во весь голос. — А там сволочи, что наши жизни под удар поставили. Если жить хотите, то не рассуждайте.
Мы, еле успели, освободить проход. Передовой отряд хазар, легко опрокинул печенегов, и теперь гнал их на наши копья. Дружинники Чурилы, сбившись в кучу, отчаянно отбивались, от окруживших их врагов. Не успев начать сражение, мы его практически проиграли. Теперь для хазар, мы не представляли серьезной угрозы. Единственное, что оставалось, это подороже отдать свои жизни. Я только что и мог, рычать от бессильной ярости. Часть печенегов не вошла в разрыв, и со всего маха рухнула на наш строй. Вминая, под себя, переднюю линию. Дальше, мне уже некогда было оглядываться по сторонам, пришла пора взяться за копье.
Хазары не ушли в степь, опьянённые своим успехом, они решили вырезать нас всех. Нашим отрядам, так и не удалось соединиться, и теперь каждый из них бился по отдельности, окруженный со всех сторон врагами. Я уже давно лишился копья, и теперь отмахивался от наскакивающих хазар мечом. Очень сильно хотелось пить, да и держать щит, уже больше не было сил. Рука, просто не могла, поднять его вверх. В голове образовался, какой-то туман, и глаза словно прикрыло пеленой. На меня навалилась неимоверная тяжесть, как будто кто-то очень сильный, стал давить мне на плечи. Никогда раньше я не испытывал такого ощущения. Даже когда нас три дня гнали по степи, я и то не чувствовал себя таким разбитым.
— Держись Арт, я тебе помогу. — Услышал я чей-то шёпот.
Я покрутил головой, в надежде увидеть того, кто говорил. Только вот рядом, никого и не было. Вернее того, кто мог — бы прошептать мне это на ухо. Я встряхнул головой, пытаясь рассеять пелену, и в этот момент на меня наскочила лошадь. От удара, я выронил щит и полетел кубарем на землю. Копыта лошади взрыхлили почву рядом с моей головой. Мне стоило неимоверных усилий откатиться в сторону, и попытаться подняться на ноги.
Еще не успев распрямиться, я заметил снова надвигающуюся на меня грудь коня. Я еле поднял руку, и ухватил его за узду, задирая лошадиную голову вверх, практически не соображая, что и как делаю, ударил мечом в конскую грудь. Конь взвился на дыбы, снова опрокинув меня на землю. Видно я не удачно упал, спину скрутило болью, но как не странно, эта боль, принесла мне очищение. Пелена, застилавшая глаза развеялась, а по телу пробежала дрожь, унося прочь усталость. С земли я поднимался, уже совсем другим человеком.
Все страхи, и волнения, исчезли вместе с усталостью, а на битву я смотрел, скорее больше как посторонний наблюдатель, а не участник. Наклонившись, я достал из лошадиной груди свой меч. Посмотрел на придавленного своей лошадью хазарина, который извиваясь на земле, пытался достать свою ногу из-под тела лошади, а потом с хладнокровием, поразившим самого себя, снес ему голову. Дальше, я просто убивал, если можно так выразиться, легко и не принужденно. Без всяких фехтовальных выкрутасов. Равнодушно, и отстраненно, как будто меня это все не касается, а мельтешащие вокруг люди, и кони лишь вызывали некое подобие раздражения.
Глава 11
Ирма, молча стояла, и смотрела на сожжённые, и разрушенные дома, которые когда-то были ее домом. Место, недавно наполненное жизнью, где прошло ее детство и юность, было убито по прихоти богов. Она прекрасно отдавала себе отчет, что не сможет тягаться с богами, но вот с людьми, которые все это сотворили по их воле, ей вполне по силам. Она не сможет простить, и обязательно отомстит. Если не прямо сейчас, то через десять лет, или двадцать. Время значения не имеет.
— Глупо было ожидать, что здесь кто-нибудь останется из выживших. — Донесся до ее сознания голос Сверрира. Ирма повернула голову и посмотрела ему в глаза.
— Я знаю. Но сердце питала надежда, а вдруг. Пойми, мне нужно было сюда прийти, иначе я не смогла-бы дальше спокойно жить.
— Да все я понимаю. — Тяжело вздохнул Сверрир. — Сейчас то, что делать будем? Может домой? — С надеждой спросил Сверрир, и осекся. Уж больно не к месту это прозвучало.
— Домой? — Переспросила Ирма, а Сверрир, сам не зная почему, втянул в голову в плечи. Он всю свою жизнь прожил в этом месте, но сейчас пребывание здесь, его тяготило. Перед глазами проносились только картины смерти, и разрушения, а все доброе и теплое, что связывает нас с домом, переместилось сейчас в то место, где они нашли приют.
— Да, домой. — Сверрир нашел в себе силы выпрямиться, под тяжелым взглядом Ирмы.
— Ты как всегда прав, старый вояка. — Ирма перестала хмуриться, и печально улыбнулась. — Пора возвращаться. — Ирма развернулась, и направилась к группе воинов, стоящих в стороне.
— Подожди-ка. — Остановил ее голос Сверрира.
— Ну что еще? — Недовольно буркнула, останавливаясь Ирма.
— Смотри, вон там. — Сверрир указывал рукой на вершину холма. — Там кто-то прячется.
Ирма пристально всмотрелась в сторону холма, на который указывал Сверрир, но, ничего не увидела. Можно было подумать, что Сверриру просто померещилось, или на худой конец там прошмыгнула лиса, или еще какой зверь. В конце концов, Сверрир далеко не молод, да что там молод, по меркам людей он глубокий старик. Сколько ему лет, точно ни помнил никто, но что перевалило за пятьдесят зим это точно. Только вот, по нему, этого не скажешь. Сверрир до сих пор, выглядел довольно внушительно, он по-прежнему был в хорошей физической форме, а его глаза были зорче, чем у большинства молодых парней. Так что не доверять ему, не было ни каких оснований.
Если Ирма никого не заметила, это не означало, что там никого нет. Все еще всматриваясь на вершину холма, Ирма коротко кивнула головой. Сверрир, как-бы что-то объясняя, махнул рукой, и несколько варягов отделились от отряда, и отошли от общей группы, как-бы по нужде. Зайдя за огромный валун, они пригнулись к земле, и ринулись в сторону, огибая холм с другой стороны.
— Что ты заметил? — Отвернувшись от холма, спросила Ирма. — Нам готовиться к битве?
Сверрир покачал головой. — Не думаю. Особой угрозы я не почувствовал. За нами пока просто наблюдали.
— Хорошо, подождем, что парни скажут. — Ирма привыкла доверять ощущениям Сверрира.
За свою жизнь, он провел столько битв, что и сам, поди, не помнит их количество. В нем выработался, практически животный инстинкт. Любую опасность, он чувствовал издалека. Именно благодаря Сверриру, и его чутью, они вырвались из той бойни, что устроили им враги, и впоследствии, еще не раз оно предупреждало их о засадах, и всевозможных ловушках. Вскоре на вершине холма показался один из воинов, и помахал им рукой. Не тратя время на вопросы, Ирма быстро забралась на вершину, и с обратной стороны холма увидела двух своих воинов пытавшихся обезоружить паренька. Тот, прижавшись спиной к валуну, выставил перед собой нож, и скалил зубы, не хуже загнанного волка.
— Кто ты, и зачем следил за нами? — Грозно спросила Ирма, подойдя поближе. Парень повернул к ней голову, и вместо ответа, ощерился оскалом, но при этом, не переставал косить глазом в сторону воинов. Он был очень худой, в каких-то грязных лохмотьях, и Ирму даже передернула от отвращения, когда на лоб парня выползла жирная вошь, видно решившая посмотреть, кто это мешает ее благоденствию.
— Я знаю его. — Раздался голос из-за спины Ирмы. — Это сынок Орма плотника.
Парень вытянул шею, посмотреть на говорившего, и слегка отвлекся, чем сразу-же воспользовались воины стоявшие рядом с ним. Они ловко сбили парня с ног, и отобрали у него нож. Оказавшись на земле, и без оружия, парень не сдался, он извивался и брыкался, как пойманный дикий зверь. Даже два дюжих воина, еле удерживали его прижатым к земле.
— Успокойся, мы не сделаем тебе ничего плохого. — Присела на корточки, рядом с парнем Ирма. — Посмотри на меня. Если ты сын Орма, то тогда должен знать, кто я. — И она сняла с головы свой шлем.
Парень, пристально посмотрел на Ирму, и вдруг разом обмякнув, зарыдал, уткнув голову в землю. Воины молча разошлись в разные стороны, некоторые смахнули набежавшие слезы, представив, что довелось пережить пареньку. Ирма аккуратно положила на его плечо руку, она не могла говорить, горло сдавили спазмы. Она так молча и просидела рядом с парнем, пока он не успокоился. Прежде чем начать расспрашивать парня, Ирма сначала приказала его покормить. Только предупредила, чтобы много еды сразу не давали, а потом соорудили для него походную баню, и выдали новую одежду. Каждый из воинов считал своим долгом, как-то поддержать парня, и если не словом, или делом, то хотя-бы дружеским похлопыванием по плечу.