Ричард Артус – Последний военный демократ (страница 35)

— Чего, хмурной такой? — Подходя, окликнул я Твердохлеба, он повернулся, окинул меня недовольным взглядом.

— Да, вот не знаю, толи морду тебе бить, толи спасибо говорить. Правда, в морду дать, хочется больше.

— Не фига себе, воскресный день. Это, чем же я такую милость заслужил? — Опешил я, от такого признания. — Вроде, я ничего плохого тебе не сделал.

— В том-то и дело. — Тяжело вздохнул Твердохлеб.

— Что-то, ты меня совсем запутал. Ты, толком объяснить можешь, что там у тебя случилось, а морду набить друг другу, мы завсегда успеем.

— Могу. — Кивнул головой Твердохлеб. — Я, как ты знаешь, тут с князем виделся.

— Ну, виделся и виделся, эка невидаль, ты, что князей ни разу в жизни не видел. — Пожал я плечами. — Постой, или это он тебе так хвост накрутил, что ты на людей с кулаками кидаться готов? Так ведь вроде не за что.

— Да, ничего он мне не крутил. — Отмахнулся от меня, здоровой рукой Твердохлеб. — Наоборот. Хвалил за умение, отвагу, да стойкость. Мол, богата еще на людей ратных земля Новгородская. Не токмо торговый люд, но и воинов справных без счету рожает.

— Тогда, я вообще ничего не понимаю.

— А что тут понимать. Тысяцким он меня назначил. Понимаешь? — Повысил голос Твердохлеб.

— Ну, ешкин в лоб. Твердохлеб, право слово, странный ты какой-то. Любой на твоем месте только радовался-бы.

— Чему тут радоваться? За одно лето, из десятника в сотника Новгородского, а из сотника Новгородского, в тысяцкого Киевского. Какой к лешему из меня тысяцкий? — Буравил меня глазами Твердохлеб. — Я с Новгородцами управиться не смог, а тут. — Твердохлеб отвернулся, и замолчал.

— Если это так тебя гнетет, то надо было все князю сказать. — Положил я ему руку на плечо.

— Я говорил. — Повесил голову на грудь Твердохлеб. — Всю правду сказал. Даже то, что нет моей заслуги в битве на берегу, что ты всеми командовал, а сам я просто растерялся.

От такого признания, у меня мурашки побежали по телу, и резко в горле пересохло. Вот, колобахи вам под пахи. Не надо мне было все-таки в этот поход идти. Вадим говорил, Свенельд дюже злопамятный. Ну да ладно, чему быть того не миновать. Чего прежде времени печалиться. Кали беда кручина нагрянет, тоды и кумекать буду.

— Ну и? — Подогнал я замолчавшего Твердохлеба.

— Там Спирк был, что в твоей сотне служил. Он теперь при князе Святославе, один из его ближников. Как про тебя услышал, обрадовался. Они там о чем-то в сторонке пошептались, да и выдали нам приговор. — Опять тяжело вздохнул Твердохлеб. — Мне тысяцким быть. К нашей дружине, еще небольшие дружины из земель Дреговичей, Родимичей, Смолян, и Полочан присоединяют, под мою руку. Да еще, полсотни конных, под водительством какого-то Чурилы, дают. Нам нужно Саркел перекрыть. Чтобы во время битвы, хазары, что там укрылись, в тыл нам не вдарили. Ну а коль удастся и крепость захватить, то будет честь нам, и слава.

— На счет крепости, это они погорячились. — Хмыкнул я. — Ее, так просто, с наскока не возьмёшь. Тут, время понадобится, да и подготовки много.

— Да они, это и сами понимают. Потому основная задача, хазар не пустить. — Твердохлеб посмотрел мне в глаза. — Арт, я же в этом деле совсем не смыслю, что же мне теперь делать?

— Для начала, не хныкать дядя. — Вылез из-за моей спины Сила. — Мы все же, витязи. Так что, и хазарам рыло намылим, и крепость эту ихнюю в порошок сотрем. Эка невидаль, через стену перелезть.

— Это еще, что за недоумок. — Удивленно уставился на Силу, Твердохлеб. Сила хотел возмутиться, но я его задвинул рукой за спину.

— Не обращай внимания. — Улыбнулся я Твердохлебу. — Парень он не плохой, молодой только, глупый. Думает, что герой, это тот, кто больше черепов проломит. — Я повернулся к Силе и сделал строгое лицо. — И лезет туда, куда не просят.

— А-а, понятно. Молодая поросль, вечно они работу мясника, с воинской равняют. — Заглянул мне за спину Твердохлеб. — Что мил человек, кровушки захотелось?

— Я богатырь, а не мясник. — Обиделся Сила.

— Богатырь. — Улыбнулся Твердохлеб, и подмигнул мне. — Ну, тогда другое дело.

Я посмотрел в сторону крепости, а потом на проходящих мимо дружинников.

— Пошли Твердохлеб. У нас работы много. Пока основная дружина далеко не ушла, нам лагерь подготовить надо. Хазары нам время навряд-ли выделят, так что поспешать надо.

Работы и вправду было много, но к полуночи, более-менее управились. Наш отряд увеличился теперь вдвое, против прежнего. Теперь в нем более шести сотен воев было, а если прибавить полсотни верховых, то и все семь выходило. Вроде сила не малая, только вот, сколько хазар за стенами крепости укрылось, нам пока было не ведомо, да и то, что дружинники из мест разных, могло много хлопот доставить. Нужно отдать должное Твердохлебу, он быстро разобрался с сотниками, и согласно нашему плану, распределил их обязанности. Да сделал все это так уверенно, что никто не косил в его сторону глазом, сотники признали его право на главенство, избавив нас от ненужных никому трений.

Ночь, можно сказать, прошла почти спокойно. Правда, верховым пришлось изрядно попотеть. Хазарские гонцы шныряли как в крепость, так и из нее. Мы успели перенять некоторых из них, но, к сожалению не всех. Одно хорошо, теперь мы знали, сколько хазар укрылось в крепости, и знание это не слишком радовало. Если пленные не врали, то хазар было, почти в два раза больше чем нас. К сожалению, об их планах, разведать так ничего и не удалось. Нам попались исключительно сопровождавшие гонцов стражники. Так что замыслы хазар, так и оставались загадкой за семью печатями. Вернее, замысел-то понятен, битвы не избежать, только вот когда ударят, а то ить, весь день в броне торчать, дело не радостное. Телу тоже роздых нужен.

— Ну как у вас тут? Тихо пока? Вижу, Твердохлеб спит, ну пущай отдыхает, намаялся, поди, за ночь?

Я повернулся и посмотрел на подошедшего дружинника.

— Трумир? Тебя каким лешим к нам занесло? Аль как соглядатая отправили?

— Я, тебя тоже рад видеть, Арт. — Улыбнулся Трумир. — Подглядывать тут за вами, у меня времени нет. Так что сейчас обратно поскачу. Мы тут верстах в десяти от вас стоим. Вечером с хазарами встретились, так что сегодня денек жаркий будет. А к вам заглянул не просто так. Я с собой еще сотню печенегов привел, что ночью к нам присоединились. Святослав решил, что лишними у вас тут не будут.

— Печенеги? — Удивился я. — Они-то, откуда сюда выползли?

— По договору. — Хлопнул меня по плечу Трумир. — Святослав хошь и молод, но парень башковитый. Обо всем заранее побеспокоился. Большой подмоги от печенегов не ждем, стойкости в них маловато, но ить и блоха кусаеть. А печенеги сгодятся. Больно они хазар не любят. Так что когда хазары тыл покажут, печенеги, что те шакалы, добивать подранков будут. У нас ведь конницы маловато. Да и за этими степными лошадками, нашим боевым коням не угнаться. А нам нужно все их войско тут положить, а не по степи за ними бегать.

— О как?

— Именно так. — Кивнул головой Трумир. — Надеюсь, после битвы не сбежишь? Давно ведь не виделись, хоть расскажешь, где ты да как. А то мы с парнями уж думать начали, что сгинул где-то наш сотник лихой.

— Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть. — Я крепко обнял Трумира. — Как же мне вас не хватало.

— Если не хватало, чего прятался? — Отстранился Трумир.

— Я не прятался. Забот, да дел разных, просто много навалилось.

— Ты побереги себя. Нам о многом поговорить надо. Все, пора мне. — Трумир развернулся, и пошел к группе всадников, что ждала его невдалеке. Отойдя на несколько метров, он остановился, обернулся, и махнул мне рукой. — До встречи, сотник.

Я тоже помахал ему на прощание. Почему-то неприятно защемило грудь.

— Зря он обернулся. — Буркнул с земли Твердохлеб. — Примета плохая.

— Да не каркай ты. — Зло посмотрел я на Твердохлеба. — Не хватало еще, чтобы беды накликал.

— Я что. — Поелозив, поудобней примостился Твердохлеб. — Я ничего. Да я вааще сплю.

— Ну, вот и спи. — Я присел на землю рядом с Твердохлебом.

Битвы всегда начинаются неожиданно. Это, как дождь. Ты видишь тучи, которые заполонили все небо. Ты знаешь, что дождь пойдет, и даже заблаговременно можешь укрыться под плащом, но первые капли, всегда падают нежданно. Вот, точно также и сейчас. Мы знали, что драки не избежать, по мере сил приготовились, и все же, когда ворота открылись, и оттуда хлынула орда хазар, во всяком случае, я, как оказалось, не совсем был готов.

Сейчас, я лихорадочно пытался сообразить, всё ли мы сделали правильно. Сомкнутые ряды, ощетинившиеся копьями, если устоим хазарам не пробить, это я знал точно. Беспокойство вызывало другое. А ну, как они просто, обойдут нас стороной, и уйдут в степь. Даже с учетом печенегов, наша конница для них, ровным счетом ничего не значила. Так, мелкая преграда, которой они фактически и не заметят. К тому же Чурила, которому в подчинение отдали, сотню Кури, на мой взгляд, распорядился не лучшим образом. Вместо того чтобы стать за нами, и прикрывать спину, он разделил свои силы поровну, и теперь огибал наши фланги.

Я повернулся к Твердохлебу.

— Это ты его надоумил, так поступить?

— Нет. — Бросив взгляд по сторонам, ответил Твердохлеб. — Видно парень решил, что так будет лучше.

По моей спине, пробежал холодок, и волосы зашевелились под шлемом. Обогнув наши фланги, два конных отряда ринулись на хазар.