Ричард Артус – Последний военный демократ (страница 38)

Ну, и я был-бы не я, если-бы не нажил себе, еще одного врага. Печенежский сотник, Куря. Эта скотина, мало что всех под удар подставил, и во время боя свалил в степь, так после битвы, я застал его лениво перебирающим трофеи, что к его ногам таскали печенеги из его сотни. Мало мертвых хазар обдирали, так и наших дружинников обчищали в чистую. Такого, я стерпеть не смог, да и отходил его плетью, как пса шелудивого. Теперь жалею, надо было сразу, эту тварь там зарубить, вони было-бы меньше. Кто же знал, что эта мразь, окажется ханским сынком, и побежит жаловаться своему папе, а тот выставит претензии Святославу, мол, такое оскорбление можно смыть только кровью.

Князь, молодец. Сказал, что если им так невмоготу, то могут вызвать меня на поединок. Можно сказать, на этом вопрос был решен, желающих померяться, силой не нашлось. Только вот теперь приходиться поглядывать за спину, и спать с открытыми глазами. Приукрасил, конечно, среди дружинников мне особо остерегаться некого, но осторожность не помешает. Особенно если вспомнить еще злобные взгляды Свенельда в мою сторону.

Теперь, вот в тысяче Путяты, служу. Всех кто остался жив, от тысячи Твердохлеба, к нему перевели. Сам Твердохлеб, с обозом раненых, и трофеев на родину ушел. Недолго он пробыл тысяцким, но это не беда, главное жив, остался, а раны заживут, глядишь, и снова тысячу под свою руку получит.

— О чем задумался, служивый?

Я повернул голову, и уставился на улыбающееся лицо Яровита.

— О, здорово. Давно не виделись. Куда это ты так после Саркела запропастился? Я тебя даже за помощь поблагодарить не успел. — Пихнул я Яровита плечом.

— За какую помощь? — Удивился Яровит.

— Ну как же. Меня тогда какая-то сила к земле гнула, а ты крикнул, что сейчас поможешь, и у меня все как рукой сняло.

— Нет Арт, то не моя заслуга. — Покачал головой Яровит. — Магичить я не умею, правда и против меня магия бессильна. Я ведь больше воин.

— Ну, ведь это ты сказал, что поможешь? — Не сдавался я.

— Это было. — Подтвердил кивком головы Яровит. — Только это я внучку крикнул, он, как увидел, что тебя конем топчут, так в самую гущу и полез, как же тут в стороне остаться, родная кровь все же.

— А кто же тогда меня от той напасти освободил?

— Могу с уверенностью сказать, что никто. — Хлопнул по моему плечу Яровит. Посмотрел на мое вытянувшееся лицо, и улыбнулся. — Ты сам себя освободил, сам.

Я помолчал некоторое время, переваривая услышанное.

— Ладно. — Тряхнул я головой. — Может, тогда хоть скажешь, что это за сволочь была, что такую подлянку кинула?

— Это запросто. — Оживился Яровит. — Никакой тут тайны нет. Это брошенные.

— Кто? — От удивления, я аж вытянул шею.

— Ну, брошенные. — Посетовал на мою недогадливость Яровит. — Вы люди, нас оживили, силу дали, а потом во что-то другое поверили, а про нас забыли. Ну, это как с куклами. Поигрались в свое время, да выбросили, только вот боги все-таки не куклы.

— Это ты на Хазарских богов намекаешь? — Уточнил я у Яровита.

— Угу. — Кивнул он в ответ.

— А чего они на меня накинулись? Это же не я Хазар в иудейскую веру переманил.

— Да, кто их знает. — Пожал плечами Яровит. — Может, там под Саркелом, тоже чей-то родственник был, ну или просто, пытались на себя внимание обратить. Мол, хоть позабыты, но живы еще, и по прежнему стоим на страже народа Хазарского.

— Как думаешь, они еще пакостить будут? — Поинтересовался я у Яровита. Он посмотрел на меня удивленным взглядом.

— Не знаю. — Подумал немного, и добавил. — Больно много на тебя сил потратили. Хотя, на всякий случай я-бы не стал их сбрасывать со счетов.

— Слушай Яровит. Если они так о своих Хазарах пекутся, чего они ко мне лезут? Ведь это не я войско веду.

— Да ты хоть в конце колонны тянись, от тебя же силой на полмира фонит. — Захохотал Яровит. — Она же, как магнит, все внимание к себе притягивает.

— И что прикажешь мне теперь делать? — Опешил я от таких признаний.

— Да что хочешь, то и делай, это же твоя жизнь. — Яровит повернул голову в сторону, как-бы кого-то высматривая. — Ну, заговорился я с тобой, а у меня еще делов разных куча. — Он повернул ко мне голову и подмигнул. — Не вешай нос, прорвемся.

— Ага. — Понуро кивнул я головой. — И тебе не хворать.

Яровит сделал несколько шагов в сторону, и затерялся среди марширующих дружинников, оставив меня один на один с невеселыми думами. Не знала баба клопоту, купила парася. Еще, какие-то потерянные, свалились на мою голову. О пруха, обзавидуешься. Я приподнял голову и втянул в себя воздух. Кажись, свежестью повеяло, видно река Итиль уже рядом. Это, потом ее назовут Волга, а сейчас также как и столицу Каганата. Видать с воображением у Хазар туго, раз своей столице другое название придумать не смогли. Да ладно, какая разница. Тут битва не за горами, а я о фигне всякой. Хазары столицу без боя не сдадут, здесь и к маме не ходи. Так что драка предстоит серьезная.

Подтверждая мои мысли, по строю покатились команды, и мы стали перестраиваться из походной колонны в боевой строй. Ну, вот и накаркал. Я посмотрел на солнце, оно было еще высоко, значит фиг нам, а не отдых, и почитай остались считанные минуты перед боем. Ну и правильно, зачем откладывать мир на завтра, если его можно добыть мечом сегодня.

После перестроения, я оказался в последнем строе копейщиков, да, причем не по самому центру, а ближе к правому краю. Вроде должно было быть обидно, все-таки не последний воин в дружине, но в душе порадовался, хоть не первым придется конницу на щит принимать. За спиной, с нетерпением ожидая начала битвы, топтался Сила, тиская свой неизменный здоровенный топор.

— Да, что они жилы тянут. Начинали-бы ужо.

— Что же тебе неймется так, паря? — Откликнулся, на стенания Силы, кто-то из дружинников.

— Да, все одно лучше будет, чем так без дела под солнцем парится. — Ответил кому-то за спину Сила.

— Уж лучше под солнцем, чем на погребальном костре. — Пошутил кто-то с другой стороны.

На эту шутку никто не ответил, так как под ногами вздрогнула земля, это Хазарская конница начала свой разбег. Я поудобней перехватил копье, ну боги, светлые да темные, помогай, какие есть. Крича и завывая, вовсю мочь своих легких, на нас неслась стена из людей и коней. Говорят, крик смелости прибавляет, не знаю, не пробовал. Да и как тут закричишь, когда вокруг дружинники бьются молча, не принято у нас орать без дела.

Удар Хазар, был страшен. Наши первые ряды, просто смело как метлой, вроде, как и не было их вовсе. Строй опасно прогнулся внутрь, но устоял. Из последней шеренги копейщиков, я теперь оказался в первой, но, мы всё же погасили, эту силу таранного удара, и теперь за дело взялись, вооруженные топорами, дружинники. Словно лес валят, подымаются и опускаются их топоры, ни крика, ни гама, ни суеты. Методично, спокойно и молча, они вырубали цвет Хазарского войска, и Хазары не выдержали, побежали.

Утерев пот с лица, я с облегчением перевел дух, и стал наблюдать, как вслед уходящим Хазарам, огибая наши фланги, вылетела Печенежская конница.

— Вот это махачь был. — Просипел кто-то на ухо.

Я посмотрел на довольно ухмыляющегося Силу, с головы до ног заляпанного кровью, и грязью.

— Если ты думаешь, что это конец, то глубоко ошибаешься. — Также просипел я в ответ, отцепил флягу с пояса, и сделал пару глотков, прочищая горло. — Это только начало. Еще их Каган в бой не вступал.

— Ничего, и его уговорим. — Беспечно махнул рукой Сила и потянулся к моей фляге. — Дай глотнуть, а то совсем в горле все пересохло.

— Свою иметь надо. — Недовольно буркнул я в ответ, но флягу передал.

Сила одним махом допил всю воду, и протянул мне пустую флягу обратно. — Так есть она у меня, только пустая давно. — И хихикнул, как не разумное дитя.

— Парни, не расслабляемся, выравниваем строй. Скоро Хазары очухаются, и снова вдарят. — Донесся до меня со стороны голос Путяты.

Дружинники, что стояли рядом, позасовывали свои топоры за пояса, и стали выискивать уцелевшие копья. Все-таки копьем, сдерживать конников, лучше, чем топором. Пока мы готовились, картина боя снова поменялась. Теперь, уже Печенеги, улепетывали во все лопатки, от наседавших на них Хазар. Хорошо хоть, они их в степь уводили, а не к нам перли, а то если-бы еще и Печенегов пришлось валить, то совсем туго-бы стало.

Я прищурился, чтобы лучше было разобрать, кто на нас прет. Етитька в титьки, Арабская тяжелая конница, о таракан им в печенку, подфартило. С этой братией я встречался, нечета Хазарам, хорошо, что сейчас между нами буферная зона из трупов есть, а то дорого-бы нам такой удар обошелся. Хотя и с буферной зоной мало не покажется.

— Гвардия Кагана в бой пошла. — Выкрикнул, оповещая всех Путята. — Коли выдюжим, то победа наша.

— Да не уж-то. — Выкрикнул я в ответ. — От спасибо мил человек, а то мы не знали. — По рядам прокатились смешки, а я вспомнил свои зажигательные речи перед битвами.

Да ну его, чтобы я еще хоть раз выступал, это ить стыда не оберешься. Путята на мой выкрик не ответил, да и некогда уже было, ибо вокруг заплясала смерть, скаля зубы, и размахивая своей косой. Вечером, сидя возле небольшого костерка, и пытаясь ножом, выковырять засохшую под ногтями кровь, я тихо радовался, что все еще живу.

— Как думаешь, Хазары еще полезут? — Развернулся ко мне боком, рядом развалившийся Сила. — Или мы им сегодня основательно хребет сломали?