Ричард Артус – Последний военный демократ (страница 40)
— Я не понимаю, ты его еще и защищаешь? — Удивление было так велико, что Глафира прошла на кухню, и села на стул.
— Да нет. — Оперся плечом о стену Андрей. — Просто, как я сказал, я его очень хорошо знаю, да и не его одного.
— К тебе что, память вернулась?
— А она никуда и не пропадала. — Улыбнулся Андрей.
— Подожди. — Растерянно подняла руку Глафира. — Я чего-то не понимаю. Если у тебя память никуда не пропадала, получается, ты прикидывался просто. — Она с удивлением посмотрела на Андрея. — Зачем? Или, это какая-то секретная миссия?
— Зачем? — Повторил Глафирин вопрос Андрей, и пожал плечами. — Да сам не знаю, просто интересно наблюдать за их суетой, как они сами постоянно выискивают, какие-то подводные камни, ищут скрытый смысл, которого нет, как нет и никакой секретной миссии. Я ведь и сам не знаю, что я такое. Мне иногда кажется, что я просто побочный эффект, какого-то неудачного эксперимента, вынужденный вечно скитаться по мирам. Вначале я искал ответы, а потом бросил. Чем больше ответов, тем отчетливей виден тупик.
— И давно ты так маешься? — Сочувственно спросила Глафира.
— Прилично. Самое поганое, что вся моя жизнь, постоянная война. Вот уж где не подфартило. — Андрей оторвался от стены, и подошел к кухонному столу. — Может, чайку сообразим?
— Давай. — Кивнула головой, соглашаясь, Глафира. — Ты оказывается тоже, еще тот «фрукт». — Улыбнулась она Андрею, когда он поставил чайник. — Это получается, никому верить нельзя. Кругом все врут.
— Конечно. — Легко согласился Андрей. — Не понимаю, почему ты так удивилась. Можно подумать ты всегда говоришь правду. — Глафира попыталась что-то ответить, но Андрей просто отмахнулся рукой. — Лучше ничего не говори, и так все ясно. Просто прими тот факт, что весь мир состоит изо лжи, и сразу жить станет проще. Меньше будешь забивать свою голову глупым вопросом, как же жить, если никому не верить. Самое лучшее, верь себе, а не тому что тебе говорят.
— Я уже поверила себе. — Тяжело вздохнула Глафира. — И вон как оно получилось.
— Не переживай ты так. Лучше учись воспринимать людей такими, какие они есть, со всеми их недостатками. Ты же не переживаешь так, когда по телевизору умные дядьки втюхивают разную туфту. Ты просто знаешь, работа у них такая, врать с умным видом.
Глафира улыбнулась, принимая в руки поданную ей чашку с чаем.
— Знаешь, а я ведь по большей части этим дядькам верю.
— Да это тоже нормально. — Приложился к своей чашке Андрей. — Людям проще верить обещаниям, чем думать.
— А может, ты мне сейчас сам туфту втюхиваешь? — Улыбнулась Глафира.
— Может. — Кивнул головой Андрей и рассмеялся.
— Андрей, а когда ты появился в первый раз?
— В этом мире? — Уточнил Андрей у Глафиры, она кивнула головой. — Во времена Игоря Старого.
— А это кто такой? — Спросила Глафира, и в смущении уставилась в кружку.
— Князь Киевский. Отец Святослава, прозванного последним военным демократом.
— А я и про этого Святослава, ничего не знаю.
— Жаль, конечно. При нем чудные дела творились.
— Это какие? Расскажешь? — Глафира поерзала на стуле, устраиваясь поудобней.
— Можно и рассказать, коль интересно. Тем более что при его правлении, все сильные мира того, тряслись только при одной мысли, что Русь может в гости пожаловать. Сам Святослав не столько княжил, сколько воевал. Да и как иначе. Вырос среди дружины, в четыре года первый раз повел войска в битву.
— Так уж и в четыре года? — Не поверила Глафира.
— А что делать. — Пожал плечами Андрей. — Отца убили. Вот ему черед и выпал, войско в бой вести. Возраст значения не имеет, он ведь князь. В то время князья сами дружины в бой водили, да еще и в первых рядах.
— Ужас какой. — Передернула плечами Глафира.
— Ужас не ужас, а за смерть отца отомстил, а через десяток лет вел свои дружины уже на Булгар с Буртасами, союзников Хазар, что жизни Руси не давали, а на следующий год, и по самому Каганату ударил. Да так, что в одно лето, из великой империи, соперничающей в могуществе с Византией, само понятие Хазар, перестало существовать. Нет в истории больше примера, когда за один год, империя превратилась в пустой звук.
— И что, от этих Хазар ничегошеньки не осталось? — Не поверила Глафира.
— Столица их, Итиль. Святослав город не тронул. Его описание, после похода Руси, один араб сделал. Мол, страшное впечатление на него город произвел. Не было в городе жизни, даже деревья голые, без листьев стояли. Вот какие ужасные эти Русы. Представляешь, дома не тронули, золото с крыш не пообдирали, зато все листья сожрали. Ужас. — Сделал большие глаза Андрей, чем рассмешил Глафиру. — Между прочим, город тот, до сих пор археологи ищут, только вот найти не могут. Как будто и не было его вовсе.
— А почему не могут? — Глафира аж подалась телом вперед.
— Проклят он был брошенными богами Хазарскими, как и сами Хазары, что с теми богами сгинули в неизвестность. — Вздохнул Андрей. — А Святослав в тот год еще на Ясов с Касогами ходил, разбил их в пух и прах, а пленных рабов в Киев привел.
— Что, молодость свою вспоминаешь? — Раздался голос из-за спины Глафиры, от неожиданности она аж подпрыгнула на стуле. Испуганно повернула голову, и плюнула под ноги стоящему там Кащею. — Тьфу, на тебя придурок, напугал только. Зачем пришел? — Глафира встала из-за стола. — Тебя здесь не ждали.
— Знаю, что не ждали. Знаю, что обижены. — Кащей поднял руку, призывая чтобы его дослушали. — Имеете полное право. Сам понимаю, перегнул палку слегка.
— Слегка? — Гневно сверкнула глазами Глафира.
— Хорошо, не слегка. — Тут-же пошел на попятную Кащей. — Но я все осознал, и даю свое честное, Кащейское слово, что постараюсь исправиться, к тому же у нас все-таки дело общее есть, не следует его бросать на полпути. Я понимаю что злодей, и веры мне мало, но приложу все силы, чтобы больше такое не повторилось.
Глафира перевела взгляд на Андрея, в ее взгляде явно читалось, что она хочет простить Кащея, но сама этого не скажет.
— Хорошо. — Кивнул Андрей головой. — Ради общего дела, так тому и быть.
КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ.
Часть 3
Глава 1
В который уже раз я стоял, и поглаживал свой бок, пытаясь унять боль. Напротив меня стояла Ирма, и, глядя на меня с печальной улыбкой покачивала головой.
— Не понимаю, ты столько прошел битв, как ты жив остался? Извини, но оружием ты владеешь на уровне ребенка. — Потихоньку, меня уже начало раздражать ее высокомерие. Мы такие непобедимые, ну-ну, посмотрим вечером, позлорадствовал я про себя. Хотя чего я тут храбрюсь, все равно ведь сдамся первым.
— Так уж и ребенка? — Недовольно буркнул я.
— Ну, с виду ты конечно похож на мужчину, да и в постели великолепен. — Игриво поиграла бровью Ирма, как будто прочитала мои мысли, отчего я невольно передернул плечами. — Но с мечом все же сущий ребенок. — Как у нее только, получается, быть одновременно, такой хрупкой и нежной, а через мгновение перед тобой разъяренная львица. Не дай бог дорогу не уступишь, порвет на сорок восемь клиньев, и даже не заметит.
— Ну что? С тебя на сегодня хватит, или продолжим? — Лениво поигрывая мечом, елейным голоском, и ехидной улыбочкой, глядя куда-то в сторону, поинтересовалась она у меня.
— Пожалуй, я еще некоторое время сегодня побуду мальчиком для битья. — Моя, вроде беззаботная улыбка, получилась слегка, кисловата. — Тем более что тебе доставляет удовольствие, издевательство надо мной. Это не большая цена за то, что ты чувствуешь себя счастливой, а мне не стоит особого труда ее уплатить.
— Какой же ты дурак. — В одно мгновение лицо Ирмы стало ласково печальным. — Я чувствую себя счастливой просто от того, что ты рядом. — И вновь перемена. Взгляд стал жестким, я-бы даже сказал, немного злым. — И прихожу просто в бешенство от того, что ты шляешься по каким-то походам, где тебя запросто могут убить.
Ну да, можно подумать сама только и делает, что дома сидит, да в окошко смотрит. Вон, у себя на родине какого шороху навела. Это ведь, нужно было додуматься, с такой-то малой дружиной, и лезть головы резать самым знатным мужам, да у них только одной охраны в три раза больше было. Хорошо еще, что так сложилось, что сама жива, осталась, людей сберегла, да еще умудрилась своих соотечественников из неволи вывезти. Немногих, правда, да и большинство дети, но кому- кому, а нам они не помеха. Время быстро летит, даже заметить не успею, как вырастут. Да и как не крути, не совсем они нам и чужие.
Ну да, боги разные, да корни одни. Что они, что мы, из славного племени арийцев выходцы. Только что каждый своей дорогой пошел, но на то они и дороги, то сходятся, то расходятся, это как жизнь повернет.
— Ты давай не мечтай, а работай. — Зло прикрикнула на меня Ирма, едва не наградив меня тумаком по черепушке.
— За собой следи. — Проскальзывая ей за спину, и награждая шлепком чуть ниже спины, оскалился я в улыбке.
— Ах так. — Рассердилась Ирма. — Ну что же, сам напросился.
И ее меч, заплясал возле моей улыбающейся, физиономии. Тут уж не до шуток, пришлось проявлять всю свою изворотливость. Ой, проявляй не проявляй, не было у меня таких учителей, как у нее. Валькирии, сами по себе, для войны рождены, это у них в крови. Одной этой мелочи достаточно, чтобы перечеркнуть все мои жалкие потуги. А если учесть, что ее мама обучала, а потом, когда мамы не стало, папа продолжил. Отец, правда, послабее будет, да елы палы, у меня и таких учителей не было.