Рианнон Илларионова – Школа Хизер Блоссом. Часть 2 (страница 21)

Сеймур молчал, отведя глаза в сторону, потом все же решился продолжить расспросы. Магистр выглядел умиротворенным, и можно было рискнуть.

— Он послушает нас?

Ренар смотрел на подчиненного, прищурив глаза, как сытый кот:

— Не стоит преувеличивать разум вулгара. Послушает в меру своего развития, что-то недопоймет, что-то исказит, и даже не заметит этого. Они обслуга, причем глуповатая и нуждающаяся в постоянном контроле.

Магистр откинул голову назад, созерцая высокий потолок автомобиля.

— Нас должно становиться больше, а их меньше. Постепенно, тихо, плавно и незаметно мы внедряемся в их ряды, встраивая собственное знание, мировоззрение, воспитывая новые поколения.

— Вы же не собираетесь брать их детей в наши школы? — Сеймура так поразила эта мысль, что он прервал начальника.

Ренар негромко благодушно рассмеялся.

— Не настолько мы готовы слиться воедино. Подготовить толпу к принятию идей — это одно, признать ровнями — совершенно иное. Я и членов Ордена далеко не всех готов посчитать ровней, себе.

Магистр сел удобнее и внимательно посмотрел на Сеймура. Безмолвный Бертран не оборачиваясь вел машину, будто и правда был глух и нем. Сеймур тихо сглотнул — глаза Ренара пылали сталью.

— Те же Гилмуры... сидят оба в наших темницах за очень похожие идеи — излишнюю толерантность.

Вспышка гнева погасла, к Ренару вновь вернулось хладнокровие.

— Перевоспитание, создание новых «окон Овертона» это одно, признание их наравне с орденцами — это небыстрый путь и не ближайшая цель. Это работа на века, которых у меня нет. Сделаю, что успею…

Ренар немного помолчал.

— Толпа жаждет развлечений, так она отключается от происходящего. Поэтому, это наш путь. Кино и чуть в меньшей степени книги — они сложнее. Воспитание их молодежи. Юным привычен бунт, направим их гормоны в нужное нам русло, пока они горячи и готовы любить. Хиппи были во многом нашей идеей, но их погубила доступность дурмана. Сейчас мы можем повторить это, учтя старые ошибки. Танцы у летнего костра и любовь ночь напролет, свобода от предрассудков без впадения в максимализм — и вот перед нами новое поколение язычников.

Сеймур согласно кивнул

— Под крайностями вы подразумеваете идеи Гилмуров?

— Да, — магистр поморщился. — Все то, что сейчас так яро пропагандируют. Это разрушает общество, я готов это признать, вот только не создает то, что необходимо нам. А я остаюсь верен идеям Гарднера: женщина и мужчина — священный союз мироздания. Вулгаров бросает в крайности, от пуританства до разврата на уровне нарушений законов природы. Золотая середина доступна для понимания единицам. И разумеется нам нужен чистый мир без страха перед прогулкой и купанием, поэтому мы продолжим финансировать экологические проекты.

Ренар фыркнул.

— Хоть на что-то дельное пойдут деньги Драммондов и Макферсонов.

Судя по всему, мысль о разорении двух самых влиятельных семей Ордена доставляла магистру удовольствие.

— Феминизация общества нам тоже на руку, — продолжил Ренар. — сейчас даже радикальная. Время сгладит, как воды окатывают камни. Поэтому, среди главных героев — только женщины, активные, разумные и привлекательные. Женщин много, и они истосковались по власти.

Сеймур открыл было рот, но тут же закрыл словно испугавшись сказать лишнее. От Ренара это, впрочем, не ускользнуло.

— Когда мне особенно не хватает моего трикветра, я всегда напоминаю себе о том, что Одетт и Женевьева работают в реннском Магистериумом, фактическое выполняя все мои функции. И я ничуть не умаляю талантов Белинды, кто же виноват, что она не захотела сотрудничать в свое время... Тем лучше, что я пошел дальше нее.

Сеймур, даже сидя, вытянулся в струнку.

— Часть выпускников «Лох Кристалл» нам удалось внедрить в Английский Парламент, часть в американское правительство. Большая половина Европы не охвачена по причине языкового барьера. В остальном все, как вы говорите — продвижение популярных блогов в сети на тему язычества, феминизма... и экологии. Педагогика и психология тоже на уровне…

— Я бы хотел, — перебил Сеймура магистр, — чтобы понятия язычества и Викки слились воедино. Это должно преподноситься как синонимы, всюду. Никаких «или-или», полная экспансия.

— Мы это учитываем. — Сеймур положил на колени «дипломат» и зашуршал документами. — Строительство эко-поселений, выделение денег на исследование альтернативных источники энергии, борьба с нефтяным бизнесом…

Ренар внимательно слушал.

— Мало, не достаточно… — пробормотал он. размышляя, потом чуть повысил голос: — Нам требуется не просто внедрять своих людей, молодых ведьм в высшие эшелоны власти, их нужно распределить в диаметрально противоположных партиях, продолжая при этом продвигая идеи Ордена. Там, где вулгары создают дисбаланс, мы устанавливаем равновесие. Наши люди должны быть и в региональной власти. Необходимо децентрализовать экономику, чтобы у людей не было желания работать в крупных городах, повышать привлекательность для масс удаленной работы и учебы. Насколько это возможно. Урбанизация тормозит природные ритуалы. В конечном итоге я желаю объединения Великобритании, Бретани и Ирландии в одно государство, именно под эгидой единого, кельтского и германского язычества.

Ренар снова откинулся назад

— Великая Богиня! Почему я один должен этим заниматься? Джефферсон, где настоящие отчеты?

Сеймур еще больше побледнел и сильнее зашелестел документами.

— Инерция цивилизации, — пробормотал он, немного бодрясь. — За то время, когда…

Он взглянул на Ренара.

— ...вы получили перстень. Орден продвинулся далеко вперед. За все десятилетия Белинда не успела и десятой доли... не говоря уж о Брюсе.

— Благодарю, — обронил Ренар. — Что по выпускникам «Ла Ситадель»?

Магистр тонко улыбнулся.

— Они исторически идут в медицину, силовые структуры, культуру, — сказал Сеймур. — Как раз то, о чем вы упоминали — кино, книга, популярные блоги…

— А ирландцы, похоже, исторически идут в бунт и провокацию, — снова вполголоса заметил магистр. — Может, и правы были вулгары, когда именовали ту землю проклятой?

Сеймур тактично промолчал. Ренар постепенно погрузился в мысли:

«Еще немного и я снова увижу ее. Боги, хоть бы получилось!»

В Страну Вечного Лета Робин лез через забор. Обращаться к сторожу за помощью он так и не решился. Старый финодири был склонен к язвительным вопросам, не собирается ли пак удавиться на ближайшей осине и не вывесить ли темным праздничные флаги по поводу его ухода?

Робин мягко спрыгнул по другую сторону кованой решетки, еще повезло не оставить на пиках пестрые обрывки желто-алого камзола. Пак сделал несколько шагов по едва приметной тропе и обернулся на школу, будто прощаясь. Своим настоящим домом он давно уже считал мир смертных. Туман обнял его за плечи и погрузил в себя.

Выйдя по другую сторону Вуали, Робин легко побежал вперед, не сминая трав, не оставляя следов — в этом была одна из граней его магии. Время от времени он останавливался и прислушивался к птичьим трелям — не замолкли ли, не стали ли, напротив, громче, свидетельствуя о появлении чужаков. Где-то здесь пролегала граница между королевством Благого Двора и владениями Оберона, и в любой момент могли появиться приграничники, охраняющие территорию. Заметив опального принца, да еще и фаворита Темнейшей Королевы, благие не упустили бы возможности пленить его и поглумиться.

Пройдя еще немного, Робин безошибочно понял, что очутился во владениях лесных фэйри — птицы тут пели звонче, цветы росли бурно и бестолково, а деревья сами выбирали форму ствола и кроны, будто соревнуясь с соседями в творческом проявлении. Пак присел на искривленный ствол березы — отдохнуть и настроиться на разговор с отцом.

Робин не мог понять, за что Оберон не выносит его, по всему выходило, что за многое. За то, что при первой же размолвке с Титанией, бегал к ней и рассказывал, что болтают о той придворные и сам король. За то, что с детства носился с паками и дерриками. Лесные шаловливые духи, часто рогатые и козлоногие, набрался их энергий и сам стал паком. За то, что последовал за Темнейшей Королевой, едва она поманила, презрев, что сын и наследник. За то, что увидев отца без фэйрийского морока, не смог сдержать крика.

Юноша встал, поклоном поблагодарив дерево за отдых, и снова невесомо побежал в сторону виднеющегося за развесистыми кронами королевского замка. Но чем ближе подступали его зеленые, увитые плющом стены, тем меньше становилась решимость. Постепенно Робин перешел на шаг.

Вход в тронный зал охранял смутно знакомый стражник, окинувший беглого принца сумрачным подозрительным взглядом.

— Вызывали? — спросил он, будто ленясь разомкнуть губы.

— Я домой, — ответил Робин, слегка сутулясь — вдруг сочтут за раскаянье.

Стражник слегка приподнял лезвие серебряной алебарды — едва проскочить. Робин прошел в двери, наконец-то выпрямился и смог оглядеться.

«Может, нет его? — мелькнула у Робина пораженческая мысль. — На охоту уехал или к любовнице?»

Но в душе он понимал — для охоты не сезон, а возлюбленных король всегда стремился держать поближе к себе, все равно надолго они не задерживались. Пак сделал несколько шагов по залу, издалека увидя фигуру отца. Оберон сидел на троне, положив подбородок на ладонь, и осматривал приближенных. Придворные жались к стенам, будто готовые в любой момент бежать, кто, стремясь выполнить приказ, а кто в ужасе от очередной идеи короля-самодура.