Рианн Анж – Благие знамения: после Армагеддона. Книга 1 (страница 3)
– Скажем так, на наше решение существенно повлияли свыше.
Азирафаэль невольно раскрыла рот. Всевышний? Вспомнил о ней? Вступился за нее? И все ее существо начала заполнять эйфория. Сходная с той, во время Сотворения.
– Но, Азирафаэль…
Эйфория слегка притупилась.
– Вы примете меня обратно при условии, что я…
– Ну конечно! – воскликнул Гавриил. Да так воскликнул, что многострадальные книжные стопки снова рухнули на пол. – Где это видано, чтобы ангел опускался до подобных… подобного
– Мне очень жаль, – голос Азирафаэль существенно не изменился, но и Гавриил, и Кроули совершенно точно услышали, как в нем звякнуло что-то металлическое (впрочем, то металлическое напоминало не лязг ножей, а скорее дребезжание туго натянутой струны), – но тебе придется огорчить Канцелярию.
Кроули снова осклабился в адрес Гавриила, но уже с иным подтекстом. У него не было сомнений, что сей подтекст весьма прозрачен.
(Для тех же кто недопонял, он дословно означал: «Выкусил? Теперь чеши отсюда»).
– Азирафаэль, – тон Гавриила стал увещевательным, – если ты пойдешь против воли Всевышнего –
– О-о-о-очень жаль тебя разочаровывать, Гавриил, – неожиданно встрял Кроули, выдвигаясь вперед, – просто хочу сразу предупредить – за прикрытие Ее именем она карает не менее жестоко…
– Мерзкая падаль, ты смеешь обвинять меня?! – взревел Гавриил и двинулся на Кроули. – Меня?! Во лжи?!
– Не во лжи, а в прикрытии именем Всевышнего, ты что, вообще не слушаешь?
– Дай мне время!
Гавриил и Кроули обернулись к Азирафаэль. Она повторила уже тише:
– Дай мне время. Мне нужно подумать.
Гавриил на мгновение скривился, явно выражая неудовольствие, но тут же гримаса сменилась мягкой улыбкой.
– Я бесконечно рад, Азирафаэль. По всей видимости, любовь к Всевышнему в тебе еще не совсем притупилась.
Азирафаэль улыбнулась ему в ответ и улыбалась все время, пока Гавриил не исчез в голубом свечении. Посетители ожили и как ни в чем не бывало продолжили лавировать между книжными шкафами. Кроули взглянул на Азирафаэль, которая так и стояла с приросшей к губам улыбкой и абсолютно пустым взглядом.
– Как насчет закрыть магазин пораньше и пойти подышать? – сочувственно предложил он.
– Одним «подышать» не обойдется… – пролепетала Азирафаэль, рассеянно кивая покидавшим магазин посетителям. У Кроули мелькнула мысль, что если бы один из них стащил какую-нибудь книгу, в таком состоянии она бы этого даже не заметила. И эта мысль его слегка напугала. – Не верю, что это говорю… Но мне срочно нужно выпить.
Через час ангел и демон расположились за столиком на веранде недавно открывшегося, но уже заранее страшно модного ресторана (спасибо некоему ресторанному критику Р. Бакстеру, который, коне-е-ечно же не клепает хвалебные статьи по заказу, что вы), но выглядели так, будто уже совершили рейд по крайней мере по десяти пабам. Но, увы, виной тому был отнюдь не алкоголь.
– Ты знал, что он явится? – полуутвердительно полувопросительно сказала Азирафаэль. – Это его ты ждал, так?
– Скажем так, это было как голос в голове сумасшедшего, велевший порезать пару человек. Я никого не резал, – поспешно добавил Кроули, потому что Азирафаэль чуть не подавилась тирамису.
По ее лицу он понял, что она ему не слишком-то поверила. («Ты же демон. Тебе положено врать» – мысленно передразнил он.) Азирафаэль ковыряла вилкой десерт, но тут неожиданно встрепенулась:
– У тебя ведь тоже так было?
– Что?
– Ты не соврал мне, когда говорил, что к тебе не являлись твои?
Кроули скривился и допил вино, надеясь, что ему откроется истина.
Увы.
– Нет, насколько я знаю.
– Вдруг твоим тоже поступило распоряжение сверху… ну, в смысле, снизу, о твоем возвращении?
– Не думаю, – отмахнулся Кроули. – Если твой основной косяк был только в «панибратстве» со мной, – он хохотнул, вспомнив разъяренное лицо Гавриила, – то мой-то покрупнее будет. После такого не встречают с цветами и баннером «С возвращением!»
Но Азирафаэль не успокаивалась.
– Да нет, думаю, это только вопрос времени. Если к тебе сегодня-завтра явятся с подобным визитом, значит, у твоих и у моих на нас какие-то особые планы.
– С каких это пор ты заделалась конспирологом? – усмехнулся Кроули, облокачиваясь на стол.
– Ну, – Азирафаэль замялась, – у меня были подозрения, что после той подмены… они могли принять нас за кого-то не того…
– Поясни-ка.
– Не могу, я сама не вполне понимаю, – призналась Азирафаэль с какой-то безысходностью по взгляде. – За кого могут принять демона, не боящегося святой воды? А ангела, выдерживающего адский пламень?
Кроули хотел было фыркнуть, но смысл сказанного дошел до него в последний момент.
– Упс.
– Большой упс, – уточнила Азирафаэль. – Мы не подумали о последствиях…
– Не гони коней, ангел, еще ничего не ясно, – небрежно успокоил Кроули. – Почему бы не предположить, что Господь (что в устах Кроули всегда звучало как «Госпо-о-одь», и именно в кавычках) в своей бесконечной мудрости и милосердии просто не пнул твоих дружков, чтобы больше не устраивали линчеваний и вернули тебя обратно?
Азирафаэль посмотрела на него с сомнением.
– В конце-то концов, – продолжал он и на миг в его голосе послышалась горечь, – это очень… соблазнительное предложение.
Азирафаэль расслышала эту горечь, и если бы ангелы могли плакать, к ее глазам несомненно подступили бы слезы. Так как она прекрасно понимала, чем именно вызвана эта горечь: сверхъестественная история не знала ни одного случая, когда прощение Всевышнего предлагалось демону.
– Я понимаю, о чем ты, – сказала Азирафаэль, стараясь голосом излучать максимальное сочувствие и тепло. – Но ты же слышал, что сказал Гавриил…
– Да, да, – ворчливо отмахнулся Кроули. Он отлично понимал, что не смеет ее отговаривать.
Но шесть тысяч лет – это вам шутки, что ли?..
– А как бы ты поступил на моем месте? – спросила Азирафаэль.
Кроули ожидал и боялся этого вопроса.
– Ну я же демон, – невесело ухмыльнулся он. – Естественно, пошел бы на поводу своих эгоистичных желаний. Так мне положено. А ты ангел. Тебе положено поступать по совести.
Азирафаэль откинулась на спинку стула. Официант застрял где-то в зале, а она еще не чувствовала себя достаточно пьяной, чтобы перестать так переживать.
– По совести… Легче не стало, – пробормотала она.
Кроули тоже мучил вопрос с пропавшим официантом.
– А кому сейчас легко? – резонно ответил он, но заметив ее унылое выражение лица, смягчился и почти весело добавил: – Не вешай нос, ангел, тебе не положено.
Азирафаэль вяло улыбнулась.
– Ну и что с того, что он поставил такое условие? Да это не условие даже, только не для нас. Мы водили их за нос несколько тысячелетий!.. Ой, пардон, старина… (Старина, которого Кроули, размахивая руками, случайно задел, оказался женского пола, поэтому он предпочел далее не расшаркиваться.) Неужели ты думаешь, что они там чему-то научились?
Но как бы Кроули не искрил оптимизмом, у него самого на сердце скребли кошки. А все потому что предмет, лежащий у него в правом кармане, ощущался раскаленным камнем.
Азирафаэль могла на пальцах одной руки пересчитать события, когда она испытывала чувство, которое люди называют страхом, и последнее было не так уж и давно. А пальцы на одной руке уже кончились, и ей вовсе не хотелось пускать в ход другую. Ангел не могла толком определить, почему перспектива войти с собственный книжный магазин, – а до этого повернуть старинный ключ в замке той самой злополучной рукой – так пугала ее. Такой страх люди называют безотчетным страхом перед неизвестностью, и чем ближе Азирафаэль подходила к магазину, тем больше он ее охватывал. Она невольно пожелала, чтобы рядом с ней оказался Кроули (который умотался сразу же после третьей бутылки вина, бормоча что-то невнятное. Азирафаэль расслышала только слова «хорошо бы» и «твою мать»), но стоило ей представить, как он с ноги вышибает дверь, доказывая, что ничего страшного внутри нет, это желание мгновенно притупилось.
Глубоко вздохнув, ангел как можно решительнее вставила ключ в замок, надеясь, что показное бесстрашие перерастет в настоящее.
Включив свет, Азирафаэль огляделась в приглушенном свете. Внутри, естественно, никого не оказалось, если не считать духов умерших писателей. Хотя, по правде сказать, их там тоже не было, потому что почти все писатели после смерти попадают Вниз, и на Земле никто не околачивается. (Речь, разумеется, о великих писателях – не думаете же вы, что их талант достался им от прапрапрадедушки?) Стояла мертвая тишина, стояла в каждом углу, как часовой на страже. Азирафаэль одернула юбку (предмет вечных насмешек Кроули: по его мнению, она была не меньшим антиквариатом, чем все книги ее магазина вместе взятые) и направилась было в заднюю комнату, но резко остановилась, уставившись в одну точку.
У таких как Азирафаэль, – то есть у всех существ определенного склада ума, – есть некий встроенный локатор, который можно сравнить с кошачьими вибриссами. Оба выполняют осязательную функцию, только этот самый локатор настроен более тонко, и если издавна установленный порядок вещей каким-то образом нарушается, – например, когда в него «вбрасывают» новую вещь, – он способен это уловить. Потому Азирафаэль и встала как вкопанная, сверля взглядом этого птенца кукушонка, подброшенного в ее книжное гнездо, пока не осмелилась подойти поближе.