Рианн Анж – Благие знамения: после Армагеддона. Книга 1 (страница 5)
Иными словами, к Кроули.
Возможно, такое необычное и даже мистическое стечение обстоятельств кому-то покажется невероятным, но это был не первый случай: в день Армагеддона в руки Азирафаэль также попало пророчество, которое, без преувеличения, спасло им с Кроули жизнь.
Но если и этого аргумента недостаточно, то давайте просто примем один простой факт – книги, написанные рукой безумных прорицательниц, настолько пропитываются их безумием, что нередко начинают жить собственной жизнью.
Кроули в очередной раз пробежал взглядом текст:
Вначале любое здравомыслящее существо, которому впервые приходится иметь дело с ведьмовскими пророчествами, ничего из него не понимает. Но Кроули помогло то, что ему уже приходилось сталкиваться с «Пророчествами». Он без особого труда вычислил всех действующих лиц и определил, что делать конкретно ему.
Единственное что…
– Что ж это за живительная вода?..
И тут над головой Кроули вспыхнула метафорическая лампочка. А ведь всего-то и нужно было – произнести вслух.
Кроули подскочил в кресле и щелкнул пальцами. Из пачки бумаги вылетел лист и шлепнулся перед ним, шикарная перьевая ручка вспорхнула вслед за ним и принялась быстро выписывать: «
Впрочем, писать это не было никакого смысла, так как даже ранним утром следующего дня они пульсировали в мозгу Кроули как место ожога.
Как уже было сказано, он чувствовал, что этот день не задастся. Фоном бубнил телевизор, заполняя нервирующую тишину, и в какой-то момент Кроули, сидящий в кресле-троне, поймал себя на мысли, что ведущий настойчиво произносит его имя. Он повернул голову.
– Наконец-то, черт тебя раздери, – прогнусавил Хастур.
– Извини, ты просто одно лицо с Джереми Кларксоном.
Хастур на пару секунд завис, пытаясь понять, с кем его сравнили и считать ли это за оскорбление.
– Что-то случилось? – спросил Кроули, насторожившись.
Потому что если уж Хастур залезал в телевизор, это явно плохое предзнаменование.
Азирафаэль никак не могла найти себе места в это утро. Каким-то образом она предчувствовала, что Гавриил явится требовать ответа именно сегодня, и ей ежеминутно слышался звук его шагов. А вот «Обретенный Ад» себе место нашел – в дальнем углу, завернутый в креповую, кремового цвет ткань, между первоизданием «Больших надежд» и «Пожирающим огнем, или Как победить рак». Азирафаэль никак не могла отделаться от чувства, будто сохранив его она совершила какой-то постыдный поступок, будто это была не книга, а пакетик с «ангельской пылью» в шкафу у пятнадцатилетнего подростка, и что, если кто-то о нем прознает, все кончится очень плохо, хотя никак не могла взять в толк почему.
Азирафаэль вспомнила о Кроули. Она решила, что если в течение дня он не объявится, она сама ему позвонит, и, вздохнув, занялась расстановкой новоприобретенных книг, которые ранним утром доставил курьер.
Немного отвлекшись, Азирафаэль даже начала напевать, но очень-очень тихо, как если бы опять же делала что-то преступное. (На самом деле нет, просто в ее представлении, серьезные букинисты имеют право максимум декламировать «Илиаду» или что-нибудь настолько же древнее.)
– Здрасте, эй! (Азирафаэль от неожиданности подавилась мелодией и чуть не выронила книгу.) Здесь кто-нибудь есть?
– Да, да, я уже иду! – откликнулась Азирафаэль, пытаясь отряхнуть юбку и при этом удержать книгу.
У входа стояла девушка и с широко раскрытыми глазами оглядывала магазин. Заметив Азирафаэль, она так обрадовалась, будто ей навстречу вышло какое-то существо из сказки. Недалеко от истины, если учесть, что особенно циничные люди частенько называют Библию самой эпической сказкой из когда-либо написанных.
– Мисс Фэлл! Как я рада вас видеть!
– Добро пожаловать! – тепло улыбнулась Азирафаэль, хотя восторг посетительницы был ей не вполне понятен. – Чем я могу тебе помочь?
Девушка слегка смутилась, но постаралась не подать виду.
– Я понимаю, что это прозвучит немного безумно, но я… в общем, я уже очень давно… Я…
Улыбка Азирафаэль начала сползать с лица, когда из глаз девушки, только что выглядевшей счастливой и вполне довольной жизнью, градом полились слезы. В следующую секунду она вся будто усохла и напоминала живой шерстяной серый ком.
– Боже ты мой, – сказала Азирафаэль.
У нее, как и у любого ангела, при виде плачущего человека включался определенный рефлекс. Азирафаэль присела перед девушкой и слегка коснулась ее лба.
– Есть ли хоть малейший шанс, что я смогу тебе помочь?
Из-под свитера блеснули когда-то серо-голубые глаза, ставшие теперь красными.
– Простите, я… простите, я не хотела…
Азирафаэль улыбнулась, как улыбнулась бы мать, которой сын показывает расцарапанную коленку и жмется к ней в поисках сострадания и любви. Азирафаэль верила в две вещи, способные сделать жизнь на земле еще лучше: добрую улыбку и не менее добрую чашку в меру горячего какао.
Спустя час девушка оттаяла в буквальном смысле настолько, что стянула мешковатый свитер. Азирафаэль и сама носила пиджаки с мужского плеча на пару размеров больше (игнорируя шпильки Кроули, которые тот втыкал в нее и в ее чувство стиля), но даже она нашла этот свитер просто чудовищным.
– Я уже давно о вашем магазине наслышана, мисс Фэлл, – сказала девушка, еще слегка гнусавя и пряча взгляд. – Часто прохожу мимо, но все не решаюсь зайти…
– Неужели снаружи все выглядит так ужасно? – забеспокоилась Азирафаэль, стараясь припомнить вид витрин с улицы.
– Да нет, дело не в этом…
– Прости, пожалуйста, не могла бы ты напомнить, как тебя зовут?..
– Я еще не говорила, – смутилась девушка. – Верити.
– Какое хорошее имя! – восхитилась Азирафаэль. (Ее всегда восхищали имена, которые невозможно распознать как имена без соответствующего контекста.) – Так я могу тебе чем-то помочь?
Верити шмыгнула носом, который, правду сказать, больше напоминал крейсер. Добротный, только-только выкрашенный в красный и готовый к тому, чтобы по нему зарядили бутылкой шампанского.
– Ну… дело в том, что я ищу работу.
– …Прямо так, ходя из магазина в магазин?
Даже Азирафаэль с ее весьма поверхностными представлениями о людском трудоустройстве усомнилась в эффективности этой стратегии. Верити и сама это понимала и оттого смущалась еще больше.
– Да, я понимаю, как это звучит. Меня и не берут никуда, потому что я еще школьница.
– И все же тебе нужна работа?
Верити слегка раздраженно вздохнула, и Азирафаэль сделала вывод, что она не первая, кто задает этот вопрос.
– Очень нужна. Хотя бы малюсенькая подработка, хотя бы на пару часов, после школы. Или до, мне уже без разницы.
Азирафаэль изучала Верити поверх собственной кружки с какао. Верити смотрела на Азирафаэль взглядом брошенного под дождем котенка, которого никто не хочет брать. Чистый вымысел. Кто же в здравом уме, считала Азирафаэль, пройдет мимо жалобно плачущего под дождем котенка. За долгие тысячелетия наблюдений за людьми она научилась читать их, и для нее это были самые интересные книги во всем мире.
Но от этих знаний не было особого толка по одной простой причине – Азирафаэль была ангелом.
– Верити, дитя, я с радостью взяла бы тебя в помощницы, но, боюсь, работы будет не слишком много. Уборка разве что…
Да и той особенно нет, поскольку благодаря некоторым приложенным Азирафаэль усилиям, пыль предпочитала убраться из магазина как можно скорее и как можно дальше. Верити просияла, несмотря на то, что обращение «дитя» заставило ее немного отодвинуться. В этом не было ничего удивительного, пятнадцатилетние девочки как правило настораживаются, когда слышат подобное от кого-то, выглядящего максимум на двадцать шесть.
– Я все буду делать в лучшем виде, мисс Фэлл, вы не пожалеете! – воскликнула Верити, поздно осознав, что и сама заговорила как двадцатишестилетняя старуха.
Азирафаэль улыбнулась, а про себя начала прикидывать, куда бы подальше запрятать особо ценные первоиздания.
На красноватую от ноябрьского солнца макушку Кроули приземлился красный кленовый лист, а сам Кроули чувствовал усиливавшееся с каждой минутой желание побиться ею об стену. Его принесло (а если точнее – он сам прикатил на своем верном «Бентли») в городок Ситтингборн, графство Кент, и сейчас он стоял на небольшой мощеной площади, окруженной огненными кленами, словно стражами-сильванами. Хотя охранять на этой площади имело смысл разве что покрытый сколами старчески-зеленоватый фонтан. Здесь, по словам Хастура, Кроули должны были препоручить какой-то «важный груз».
– Ничему их жизнь не учит, – проворчал Кроули, рассекая по площади, словно худощавая черная акула в очках, – давно уже пора уяснить, что из меня чертовки никудышный посыльный.
Навязанная против воли роль мальчика на побегушках оскорбляла Кроули сама по себе, но ему вполне прозрачно намекнули, что в его положении выбор у него невелик.
Пока он мариновался в собственном раздражении, его нагнал мальчик лет одиннадцати, что было не просто: ему пришлось идти наперерез, потому что Кроули, словно набравший скорость автомобиль, не планировал останавливаться. Он замедлился лишь тогда, когда его деликатно схватили за карман пиджака. (Мальчику очень повезло: знай Кроули чуть больше о карманниках, он бы не замедлил огорошить незадачливого воришку смачным подзатыльником.)