Ри Даль – Учебные хлопоты сударыни-попаданки (страница 28)

— Я подумал, — сказал Алексей Дмитриевич, — вам будет необходим некоторый отдых от ваших учебных забот…

Я закрыла глаза, чтобы остановить подступившие слёзы.

— Хотите сказать, что вас не устраивает моё присутствие в доме? Если вам угодно, я могу переехать во флигель. Мне не нужно особых удобств. Справлюсь и в более скромном обиталище.

— Нет, я не прошу вас переезжать, Анна Сергеевна.

— Тогда о чём вы просите? — я резко повернулась к графу и уставилась на него почти враждебно.

— Простите, коль чем-то расстроил вас…

— Прошу вас, Алесей Дмитриевич, говорите прямо, — настояла я, готовясь к самому худшему.

— Полагаю, я чересчур поспешил, — пробормотал граф, сконфуженный. — Нужно было отложить все объяснения до весны.

— А что же будет весной?

— К весне должны закончиться строительные работы.

Я усмехнулась:

— Неужели вы ссылаете меня? Тогда почему сюда? Я вполне могу отправиться в отчий дом…

— Анна Сергеевна, — прервал меня Скавронский, — я вовсе не желаю вашего отъезда.

— В таком случае я совсем ничего не понимаю, — я уже не в шутку сердилась, пребывая в разрозненных предположениях, ни одно из которых не являлось для меня чем-то положительным.

— Ваше смятение вполне оправдано, — заключил граф. — Однако есть и другие вопросы, которые, по моим расчётам, должны быть решены по весне.

— Какие же? — я больше не намеревалась ходить вокруг да около и буквально требовала у Скавронского внятного ответа.

— Хорошо, Анна Сергеевна, — сдался он, — я откроюсь вам.

— Прекрасно. Я вся внимание.

Он перевёл дух и заговорил спокойно и негромко, по всей видимости, не желая, чтобы его слова услышала Мари:

— К весне я планирую получить окончательное решение духовной косистории о расторжении моего брака с графиней.

Я поглубже вдохнула. Да, у меня крутилась и такая мысль.

— Стало быть, к весне вам понадобится новая невеста, — составила я логическую цепочку. — Вы намерены снова жениться.

— Всё верно, Анна Сергеевна, — сдержано ответил граф. — Однако искать невесту мне нет нужды.

— Даже так… — я потупила взгляд. Сердце зашлось истерично, но у меня почти получилось не выказать своего волнения. — У вас уже есть подходящая кандидатура. Что ж, это многое объясняет. Мои искренние поздравления, Ваше Сиятельство.

— Поздравления в данный момент преждевременны. Невеста ещё не дала своего согласия.

— Уверяю, вы зря беспокоитесь, — с ноткой разочарования произнесла я. — В вашем положении вряд ли встанет вопрос о заключении брака, даже с учётом предыдущего опыта. Вы молоды, состоятельны и… — хотела сказать «красивы», но сдержалась. — И надёжны в качестве супруга.

— Тем не менее, я не могу совсем исключать отказа, — рассудил граф. — Моя репутация в обществе далеко не идеальна. Кроме того, на моём попечении дочь, с которой непросто ужиться.

— Пустяки, Алексей Дмитриевич. Я помолюсь за вас и вашу будущую супругу о вашем общем семейном благополучии, — кажется, я впервые слукавила настолько очевидно и грубо.

Господи, ну, как я могла оказаться такой дурой?.. Знала же, что всё к тому и идёт.

По первой воображала самые страшные картины: если граф так часто наведывается к священнику, то может он болен?..

От этой мысли мне становилось дурно. Я гнала от себя её, как только могла. Стала присматриваться к нему и отметила, что выглядит он подавленно, но отнюдь не больным. Тогда что он делает в церкви каждую неделю?

Возможно, замаливает грехи? Может, Скавронский сильно проигрался в карты и оказался в долгах? Однако пристрастия к азартным играм за ним не было замечено, а остальные его дела, по моим наблюдениям, пребывали в полном порядке и процветали.

Какая ещё может быть причина?..

И тут до меня дошло: его семейная жизнь с Ольгой Михайловной Скавронской давно не заладилась. Настолько, что о её присутствии в доме напоминал разве что рояль, некогда принадлежавший графине. Остальные следы супруги Алексей Дмитриевич тщательно удалил с глаз долой. Из чего я сделала вывод, что граф больше не питает иллюзий и не планирует возвращать жену. Но и оставаться в таком щекотливом положении ему претило. Значит, рано или поздно пожелает развестись. А в текущей эпохе процедура эта предполагала многочисленные трудности и решалась лишь с помощью духовенства, которое должно было развенчать супругов, что само по себе противоречило религиозным канонам.

Тем не менее, Скавронский зарекомендовал себя как мужчина настойчивый и скрупулёзный. Каждую неделю он обивал церковные пороги, очевидно, уговаривая священника. Несомненно, при такой настырности рано или поздно он должен был получить желаемое. И, конечно, оставаться холостяком ему не подходило по статусу. Графу непременно нужна была жена.

Фантазировала ли я о том, что увижу себя в этой роли? Каюсь, фантазировала. И ненавидела себя за собственные фантазии. Худшей кандидатурой, чем я, могла стать разве что какая-нибудь крестьянка. Да я почти ею и являлась. Да, род Некрасовых некогда процветал в умеренных масштабах, но, как известно, ныне моё семейство пребывало на грани нищеты. Я стала гувернанткой, чем точно не улучшила своего светского положения. И рассчитывать на то, что Скавронский позариться на меня, было откровенно глупо.

Да, порой мне казалось, что Дмитрий Алексеевич положительно настроен ко мне. Но он ко всем относился с сердечной теплотой. А наши вечерние посиделки за шахматами являлись лишь развлечением, но не более того. У него совершенно точно имелась на примете достойная женщина из знатного рода, которая могла составить выгодную партию и стать надёжной спутницей жизни. Не исключено, что кандидаток было несколько, потому граф так подолгу отлучался.

А я… От меня он сейчас хотел вежливо избавиться. Вряд ли уволить, но поселить на расстоянии от его имения, дабы не мозолить глаза молодой супруге. Здравый шаг. И очень благородный. А ещё очень обидный.

Глава 41

— Анна Сергеевна, — окликнул Скавронский, — вы чем-то опечалены?

Но я настолько погрузилась я тягостные мысли, отреагировала не сразу.

— Алексей Дмитриевич, напротив, я счастлива за вас. Вы заслуживаете всех благ в жизни.

Он покачал головой:

— Я понимаю, как всё это звучит…

«Ужасающе…» — пронеслось у меня в голове.

— Чудесно, — снова соврала я. — Вашей избраннице следует сгорать от счастья.

— Но, Анна Сергеевна, — граф вдруг подошёл вплотную, хотя мне сейчас хотелось держаться от него на максимальном расстоянии. Желательно вообще исчезнуть подальше на какое-то время. — Анна Сергеевна, моя избранница — вы…

Мой взгляд остановился на одной точке, а тело совершенно окаменело. Я не верила собственным ушам. Да и как а такое поверить?.. Может, у меня слуховые галлюцинации начались?..

С огромным трудом всё же смогла повернуться к Алексею Дмитриевичу и увидела, что он смотрит прямо на меня. Голубые глаза его выражали беспокойство. Возможно, даже страх.

— Простите…

— Это я должен извиниться перед вами, Анна Сергеевна, — с внезапной резкостью перебил Скавронский. — Несомненно, я поторопился. Поскольку не могу сделать вам предложения, не могу поступить, как должно в подобных случаях. А вы заслуживаете наилучшего обращения. Заслуживаете всех соответствующих почестей. Как и этого дома, который должен был стать вашим свадебным подарком. Так что признание моё преждевременно. Но вместе с тем чувствую, что слишком медлил. Я давно должен был открыться вам, объясниться с вами. Но не мог. Ваше благородство, ваше чистота, пленили меня с первой секунды. Вы проявили себя как женщина неординарного ума и терпеливости. И как я мог претендовать на столь чистую душу?

Он смотрел мне в глаза и говорил, говорил, говорил, а я всё меньше понимала, что он говорит, ЗАЧЕМ он всё это говорит…

— Каюсь пред вами, с той минуты как увидел вас впервые из окна своего кабинета, во мне проснулось небывалое притяжение к вам. И я боролся с этим чувством.

— Почему?.. — недоумевала я.

— А разве ж можно было иначе? — грустно улыбнулся Алексей Дмитриевич. — Ваше очарование захватило меня. Но посудите сами — я немолод…

— Чушь! — выпалила я, не выдержав, и схватила его за плечи притянув к себе. — Всё чушь!

— Возможно… — осторожно проронил граф. — Однако мои чувства искренни и бескорыстны. А ваше появление осветило мою жизнь. И я ничего так страстно не желаю, как быть с вами, Анна Сергеевна.

— И это взаимно, — выдохнула я, понимая, что едва сдерживаю слёзы и до сих пор не верю, что всё это происходит на самом деле.

— Правда?..

— Чистая правда.

— И вы…

— Замолчите, наконец, — я больше не желала ничего слушать. Вместо тысячи слов хватило бы всего одного поцелуя.

И я поцеловала Скавронского с тем безумным пылом, с каким не целовала никогда и никого. Он притянул меня к себе, сжал в объятьях. И всё остальное потеряло своё значение. Я растворилась в этом миге…

— Папа!.. — раздался голос Мари.

Через секунду она уже выпрыгнула на лоджию. Мы успели отпрянуть друг от друга, однако маленькая графиня, кажется, всё равно что-то заподозрила. Мари поглядела на нас с озорным недоверием.