Ри Даль – Учебные хлопоты сударыни-попаданки (страница 22)
Я снова кивнула, подтверждая его догадку:
— Мне доводилось видеть такие приступы и заинтересовалась тем, какие меры предпринять в случае их возникновения. Ни в коем случае нельзя сковывать движения человека — это может лишь ухудшить ситуацию. И также нельзя ничего класть в рот, потому что может привести к травме.
Скавронский ещё немного помолчал, а затем произнёс:
— Сегодня я видел, насколько эффективна такая тактика. Не скрою, что пробовалось применять разные смирительные средства, но я наблюдал за состоянием Мари и видел, что это только учащает её приступы. Единственный эффективный способ открылся мне в том, чтобы дать больше свободы дочери, соблюдать покой, без нервных потрясений и жёсткости. Возможно, вам кажется, что я её таким образом избаловал. И это так. Однако данный момент стал лишь следствием, необходимым злом в борьбе за её спокойствие. Я даже разрешил ей учиться верховой езде, что категорически запрещено. Но в последний год приступов не было. Единственное, что встало настоящей проблемой, — это её обучение. Мари с трудом усваивает новый материал, и тут, наверное, без строгости не обойтись. Я уже стал надеяться, что Мари полностью оправилась. И даже принял для себя решение, что надо попробовать отправить её учиться в пансион. Но, увы, сегодня болезнь вернулась.
Он вздохнул, покачал головой в унисон своим мыслям, которые оставил при себе, но из того, что граф озвучил, я и сама успела сделать собственные выводы. Мари попросту нельзя оставаться без присмотра. В Институте благородных девиц она может стать изгоем из-за своей болезни, а ещё будет очень непросто объяснить педагогам и одноклассницам, как вести себя в такой ситуации. Да и вообще — примут ли девочку на обучение с этим диагнозом?
Любое волнение, как сегодня, когда Мари начала пререкаться с отцом, может вызвать у неё новый приступ. А новая обстановка, новые люди и не всегда нежное (а подчас и откровенно грубое) обращение учителей станут для неё настоящим адом.
— Алексей Дмитриевич, — я подошла к Скавронскому и осторожно тронула его за плечо, обращая на себя внимание, — вы прекрасный заботливый отец.
— Хотелось бы верить вашим словам.
— Верьте им, — мягко улыбнулась я. — Более того — вы благородный и ответственный человек с высокими моральными идеалами. Это большая редкость.
— Я искренне тронут вашей похвальбой, Анна Сергеевна, — он смущённо улыбнулся в ответ, — но вам мои горести в любом случае ни к чему. Я лишь обрисовал вам ситуацию, чтобы вы не питали никаких иллюзий и понимали мои мотивы. Я вовсе не стараюсь сбить цену и по-прежнему готов отблагодарить вас по совести и по достатку.
— И я ценю ваше предложение и вашу откровенности. Ваш подарок смог бы сослужить мне хорошую службу.
— Надеюсь, что так.
— Однако… — осторожно продолжила я, выверяя каждое слово. — Я не возьму ваши деньги.
Скавронский нахмурился:
— Почему?
— Потому как не считаю себя вправе это сделать.
— Но от подарков отказываться нельзя. Тем более, что подарок ваш заслуженный, — настаивал он, всё больше хмурясь.
— Если вы так горячо желаете сделать мне подарок, то я бы хотела попросить вас об ином.
Граф задумался, затем ответил:
— Разумеется, просите. Я постараюсь сделать всё, что будет в моих силах.
— Это совершенно посильно для вас, Алексей Дмитриевич, — заверила я. — Моя просьба может вам не понравиться. Но я прошу выслушать меня до конца.
— Хорошо, Анна Сергеевна. Говорите.
Глава 33
Я набрала побольше воздуха в лёгкие и всё-таки решилась:
— Я прошу вас дать мне шанс стать гувернанткой для Мари. На тех условиях, что вы прописали ранее в объявлении, и с жалованием в тридцать рублей в месяц. Для вас это посильная сумма, полагаю.
Скавронский мотнул головой, как будто бы ничего не понимая:
— Но, Анна Сергеевна, разве вы сами ещё не поняли, как обстоят дела и в чём состоит главная трудность?
— Мне более чем ясно, с чем предстоит иметь дело, — твёрдо и прямо заявила я.
— И вы самолично просите обременить вас заботами, которые доставят вам немало проблем? — он глянул на меня, словно на сумасшедшую. Видимо, в глазах графа я совершала настоящее самоубийство.
— В жизни никому ещё не удалось полностью избежать проблем, — философски рассудила я.
— Вы совершенно правы. Однако в нынешней ситуации они уже очевидны.
— Потому не станут неприятным сюрпризом. Лучше иметь дело с тем, что знакомо и понятно, чем с неопределённостью и неизвестностью. Кроме того, хлопоты мои будут оплачены.
Я улыбнулась, а вот на лице Скавронского совсем погасла улыбка.
— Анна Сергеевна, — сказал он чуть сдавленно, — при первом же взгляде на вас я понял, что девушка вы весьма необычная и решительная. Ваша смелость не может не восхищать. Но понимаете ли, что те же деньги вы сможете заработать с другой воспитанницей? Я же предлагаю вам поправить своё финансовое положение прямо сейчас, а вы отказываетесь.
— Именно так. И прошу жалование в тридцать рублей. Потому что лёгкие деньги могут так же легко улететь на ветер. Деньги, заработанные трудом, ценятся выше.
Недоумение графа сменилось на нерешительную улыбку:
— Не могу разгадать вас, Анна Сергеевна. Но ваш порыв меня восхищает.
— Мой порыв полностью экономически обоснован, — заметила я. — Тридцать рублей — заработок чуть выше обычного в этой должности. И через пять месяцев вы выплатите мне те самые обещанные сто пятьдесят рублей. И дальше продолжите платить столько же. Я окажусь в плюсе.
Алексей Дмитриевич улыбнулся чуть шире:
— В случае, если обучение заладится. А по опыту своему не стану скрывать от вас, что прежние гувернантки не выдерживали и пары месяцев.
— Вот и проверим, насколько мне по зубам сладить с Мари. Разве вам самому не любопытно?
Он немного помолчал и ответил:
— Мне крайне любопытно, Анна Сергеевна. И я принимаю ваши условия. Будет по-вашему. Но от себя добавлю, что в случае неудачи вы всё равно получите оговоренную мной сумму.
— Вы настойчивы.
— Как и вы.
Мы улыбнулись друг другу. На этом наш договор можно было считать подписанным с каждой стороны. Оставался лишь один небольшой нюанс — как отреагирует на такое решение моя ученица.
Следующим же утром за завтраком было решено объявить Маше о том, что я остаюсь в имении. Честно сказать, я боялась этого момента и во время трапезы то и дело бросала взгляды на графа. Он тоже посматривал на меня украдкой. Мы были словно заговорщики, которые хранят тайну, обнародование которой может привести к взрыву.
Сама я не решалась поднять этот вопрос и дожидалась, когда заговорит Скавронский. Он вёл себя, как всегда, сдержанно, но от меня не ускользнула некоторая перемена в его поведении. Между нами будто исчезла некая преграда, если не полностью, то хотя бы истончилась. Я ощутила в глубине души не только сочувствие к графу, но, возможно, и некоторую симпатию.
Безусловно, он был красивым и статным мужчиной. Однако его внешние качества являлись бы лишь декоративным фасадом, если бы не были подкреплены его человеческими качествами. А я уже поняла, что Алексей Дмитриевич — благородный человек не только своим происхождением.
Вполне вероятно, его решение о том, что я не смогу стать наставницей для Мари, было продиктовано не строгостью и не капризами, как казалось раньше. Скавронский… не хотел доставлять мне неудобств. Как бы парадоксально ни звучало, но он прекрасно понимал, что его дочь — непростая ученица. Значило ли это, что у графа ко мне проявилась таким образом симпатия?.. Не знаю, но со своей стороны могу сказать, что в его обществе я чувствовала себя прекрасно.
Неожиданно для всех первой об учёбе завела разговор сама Мари:
— А мы сегодня будем учить «Собачий вальс»? — поинтересовалась она ещё до того, как Скавронский решился рассказать ей о принятом решении.
— Конечно, — улыбнулась я и глянула на Алексея Дмитриевича. Он постарался скрыть удивление, но не сумел скрыть радость, вспыхнувшую в его глазах. — Как только закончим завтрак, пойдём в гостиную и продолжим.
— А вы много таких вальсов знаете? — снова удивила девочка вопросом.
— Другие посложнее. Но, как только освоишь этот, я обязательно покажу тебе ещё что-нибудь. И ты сама выберешь понравившийся.
Мари кивнула с серьёзным видом. Однако я видела, что на её губах теплится улыбка. Это была победа — маленькая и совсем неокончательная, но в масштабах Марии Скавронской — огромная.
В итоге даже не потребовалось никаких громких официальных заявлений. Я просто осталась в имении до обеда. Почти всё время мы с Мари посвятили изучению несложной композиции, а затем она с гордостью продемонстрировала отцу полученные навыки.
— Тебе бы хотелось, чтобы Анна Сергеевна и дальше давала тебе уроки? — спросил Скавронский самым обыденным тоном, хотя и понимал, что от одного упоминания об обязанности учиться Мари бросает в дрожь.
Девочка посмотрела на меня и также запросто кивнула:
— Да.
На том вопрос был решён окончательно.
Глава 34
От кого: А. С. Некрасова