Ри Даль – Учебные хлопоты сударыни-попаданки (страница 20)
А я продолжила свой урок.
Глава 29
После совместного завтрака у меня в душе вновь заискрилась маленькая надежда. Я старалась не разжигать её слишком сильно, но… Я уже говорила, что по жизни — неисправимый оптимист? Это качество заставило меня снова воспрять духом и отринуть мысль, что всё потеряно. Я же видела, как Мари буквально светится от счастья, не переставая хвалиться своими музыкальными достижениями. Да и взгляд у графа будто бы немного потеплел.
Тем не менее, после трапезы Скавронский попрощался со мной и пожелал приятного пути. Мари не терпелось наконец-то отправиться на конную прогулку — об этом она тоже не забыла, и как только иссяк фонтан восхищения по поводу «Собачьего вальса», она тут же завела прежнюю шарманку. Я со своей стороны также пожелала семейству хорошей прогулки, после чего граф с дочерью ушли переодеваться надлежащим образом для верховой езды, а я должна была дождаться Василия, который обещал подогнать экипаж.
Однако дождаться его я не стала, а решила сама пройтись до конюшни, заодно подышать свежим воздухом. Для прогулок сейчас было самое подходящее время: погода стояла безветренная, солнечная, тёплая. Я неспешно добралась до хозяйственных построек. Найти среди них конюшню оказалось проще простого. Я заглянула туда и нашла там Василия — с ним я уже была немного знакома, это ведь он доставил меня в имение. И он же меня «заложил», рассказав Алексею Дмитриевичу, что я путешествовала с ним не от порога канцелярии графа.
Нет, я вовсе не замыслила злопамятство. Меня скорее интересовало то, почему экипаж ещё не подан. Пришла, так сказать, на разведку.
— Вы, Василий, как вижу, ещё работаете? — осторожно осведомилась я, застав конюха аккурат под каретой — он что-то чинил.
Увидев меня, он смутился:
— Да пустяки, сударыня. Я всё мигом исправлю. Покамест обождите, — затараторил он в ответ.
— А что случилось? Что неисправно?
— Да рессора, так её разэтак. Ума не приложу, как же угораздило? Приладил же крепко! А она — в отказ! Но ничего, заменю вот… Самую малость времени уйдёт. Вот только подевалась она куда-то… — Василий огляделся и сердито хлопнул себя по бёдрам. — Напасть какая-то… Да вы, сударыне не тревожьтесь…
— А я и не тревожусь, — проговорила я и тоже осмотрелась украдкой.
Как выглядят рессоры для карет, я, конечно же, знала. Видела в музеях, да и наблюдательности мне было не занимать. Эта деталь представляла собой две изогнутые и соединённые по краям пластины, которые образовывали форму наподобие глаза. Под воздействием неровностей такая конструкция сжималась и разжималась, беря на себя часть нагрузки, чтобы экипаж меньше трясло. Это было простейшее, но крайне эффективное изделие, без которого путешествие в карете превращалось в сущий ад (да даже с ними поездки в экипажах XIX века не отличались превосходным комфортом). Так что беспокойство Василия легко объяснялось.
А мой глаз-алмаз быстро вычислил нужную деталь среди разбросанного по конюшне хлама: запасная рессора лежала у стены, её скрывала тень от большой деревянной бочки поблизости.
— Можно ли мне немного понаблюдать за вашей рабой? — обворожительно улыбнулась я конюху.
Василий растерялся:
— Барышня, не женское ведь это дело…
— Мне просто любопытно. Вы не против, если я посмотрю, что тут у вас?
Он пожал плечами, явно, озадаченный:
— Смотрите, чего уж… Да интересного тут мало.
— Благодарю вас. Не стану вас отвлекать. Просто посмотрю.
Конюх снова пожал плечами и полез обратно к колесу. Моё присутствие его смущало, и Василий постарался ещё усерднее сосредоточиться на своём занятии. А я неторопливо прошлась у него за спиной. Дошла до бочки. Как бы невзначай провела носком туфли по деревянным доскам, задрала голову, бесцельно разглядывая потолок. Потом сдвинулась чуть в сторону и совершенно незаметно толкнула каблуком рессору, которая свалилась аккурат между стеной и бочкой. В таком положении её было практически невозможно найти.
— Анна Сергеевна?..
Я обернулась на голос и увидела графа. Он уже был одет в костюм для верховой езды, который ещё больше подчеркнул его статную высокую фигуру. В наше время Скавронскому бы точно предложили попробовать себя в качестве подиумной модели.
— Да, граф? — с улыбкой я устремилась навстречу.
— Я думал, вы уже отбыли. Но затем понял, что карета ещё здесь…
— Случилась поломка, — объяснила я. — Василий уже занимается устранением проблемы.
— Да, но… На мой взгляд, процесс затянулся.
— Алексей Дмитрич, не серчайте, делаю я, делаю, — стал оправдываться конюх, заметив недовольство графа.
— Уверена, Василий прикладывает всё своё мастерство, — заступилась я.
— Так ведь так, — закивал Василий. — Оно ж, бывает, небыстро. Иной раз полдня провозишься…
— И сколько по времени это займёт? — уточнил Скавронский спокойно и строго.
— Да думается мне… — конюх почесал затылок. — Может, с час… Может, другой…
— Два часа?
— Граф, — вклинилась я, — не беспокойтесь о том. Я дождусь столько, сколько потребуется.
— Но мне бы не хотелось, чтобы вы скучали, Анна Сергеевна.
— Поверьте, я не соскучусь и найду, чем себя занять. Вы вовсе не обязаны непрестанно меня развлекать.
Алексей Дмитриевич заглянул мне в глаза, и я постаралась вложить в свою следующую реплику ещё больше силы:
— Поезжайте на прогулку с Мари. Она ведь так ждала. Не топите девочку.
— Конечно, — кивнул Скавронский. — Я непременно выполню своё обещание. Однако, прежде чем мы уедем, я хотел бы спросить вас, Анна Сергеевна, как вы сами относитесь к конным прогулкам?
— Я? — тут я слегка приподняла брови. — Замечательно отношусь.
— Я имею в виду, хорошо ли вы держитесь в седле?
Стоило немалых усилий, чтобы сохранить беззаботную улыбку на лице.
— Разумеется. Я довольно уверенно держусь на лошади.
— Что ж, прекрасно, — граф сдержанно улыбнулся. — В таком случае не составите ли вы нам компанию в этой поездке? Возможно, к нашему возвращению карета уже будет исправна. Что скажете, Анна Сергеевна?
Глава 30
А что я могла сказать? Разумеется, согласилась. Потому что другого варианта просто не видела, хоть и понимала, что держусь в седле, мягко говоря, не очень. Верховая езда никогда не входила в спектр моих интересов, да и у прежней Анны Сергеевны опыт в этом деле, насколько мне удалось понять, был незначительным.
Довольно быстро стало очевидно, что в этой части мои умения не блещут. Взобраться в седло я кое-как забралась. Это было жутко неудобно. Сидеть приходилось боком, длинное платье страшно мешало, я едва удерживала свое тело в этом положении и выглядела наверняка жалко.
— Анна Сергеевна, вы уверены в своих силах? — вежливо осведомился Алексей Дмитриевич.
— Совершенно уверена, — нагло соврала я и растянула улыбку, ещё более лживую, чем мои слова.
— Кажется, вы не любите кататься на лошадях, — заметила со смешком Мари.
Граф повернулся к дочери.
Мы все втроём восседали на своих скакунах. Мне досталась невысокая пегая лошадка, белая в коричневых пятнах. Она была очень спокойной, в отличие от меня, и явно не блистала какими титаническими габаритами. Но даже при таких условиях мне казалось, что я сижу на вершине небоскрёба.
У маленькой графини была белоснежная кобылка, у графа — напротив вороной жеребец. Мы могли бы выглядеть все вместе романтично и элегантно, если бы не одно «но» в моём лице.
— Мари, тебе следует вести себя сдержанней, — строго наказал Скавронский. — Мы поедем шагом.
Он не кричал, но в его тоне была такая сила, что даже несносная Мари прикусила язык. Впрочем, её капитуляция продлилась недолго.
— Не хочу я ехать шагом. Это скучно, — возмутилась девочка. — Вы езжайте, как хотите. А я…
— Мари, — оборвал Алексей Дмитриевич, — мы едем шагом. Все вместе.
Девочка фыркнула и отвернулась, задрав нос. Она всё-таки послушалась отца, и мы двинулись неспешно, чему я искренне порадовалась. Грохнуться с такой высоты не предвещало ничего хорошего, а если это вдобавок произойдёт на скорости, я вообще костей не соберу, и лестницы мне покажутся детскими забавными горками.
— Надеюсь, вы сумеете насладиться красотами нашего края, — сказал Алексей Дмитриевич после того, как мы прошагали в черепашьем темпе, дай бог, полверсты.
— Нисколько не сомневаюсь в этом, — тихо ответила я. — Но полагаю, Мари останется недовольна прогулкой.
— В любой другой день мы можем наверстать, — спокойно отозвался граф. — Она питает большую слабость к лошадям и желает выезжать верхом хоть каждый день.
— Однако ей нравится более динамичная манера езды.
Скавронский сдержанно улыбнулся:
— Мари тяжело даётся терпеливость и однообразие. Ей быстро наскучивает что-то, что не захватывает дух. В этом её основная проблема.