Ри Даль – Аптекарский огород попаданки (страница 8)

— Груня, — решительно сказала я, — мне нужна ещё одна дорожная сумка.

— Зачем же это?.. — дрожащим голосом спросила уже исстрадавшаяся за эту ночь девушка.

— Я еду в Московию, Груня.

— Опять вы за своё, Александра Ивановна! Да что ж вам там мёдом намазано поди?! — зарыдала служанка.

Я подошла и крепко обняла её. Груня содрогалась от слёз в моих объятьях, снова умоляя передумать. Я утешала её, но для себя уже всё решила.

Княжна Александра не просто так не желала выходить замуж за богатого помещика Арсения Ставрогина. Это был человек, которого в современном мире назвали бы больным садистом — он славился тем, что жестоко обращался со своими наёмными работниками и не брезговал прибегать к разного рода наказаниям за малейшую провинность. Княжна понимала, что и с женой своей такой человек вряд ли будет милосерден. Да и не хотела она тратить свои молодые годы на пустое прозябание помещичьей супруги. Ей хотелось от жизни большего, гораздо большего. Я её в этом прекрасно понимала. И поддерживала.

— Груня, теперь со мной будет точно всё хорошо, — пообещала я. — Не волнуйся так. А папеньке скажешь, что не знала ни о чём, что сама я побег устроила. Иван Ипатиевич добрый человек. Я ему записку оставлю, что решение это только моё…

— Пощади, пощади, матушка! — взмолилась Груня. — Как мне одной без вас? Умру же!

— Не умрёшь, — я мягко улыбнулась. — Ты оставайся в имении, а я как-нибудь разберусь…

— Не пущу!

— Груня, — тихо, но вкрадчиво пресекла я, — ты меня не остановишь.

— Тогда с вами пойду. Не брошу вас, барышня. Возьмите с собой в Московию. Христом-богом прошу, возьмите!

Поразмыслив, я всё-таки согласилась. В конце концов, Иван Ипатиевич, хоть и не убил бы Груню, но, скорее всего, уволил бы с работы. Об этом прежняя хозяйка тела тоже забыла подумать, что своим поступком обрекает бедную служанку на мытарства. Мне же было совестно подставлять преданную девушку. Да и помощь её могла мне пригодиться.

— Значит так, Груня, — сказала я, когда служанка немного успокоилась после нашего уговора, — собери свои вещи, какие сможешь унести сама. Мне тоже кое-что прихватить надо. А потом идём на станцию. Едем в Москву первых поездом.

— Поездом!.. — испугалась Груня и перекрестилась. — Как же это?.. Поездом-то?.. Как же?.. Страху-то сколько…

— Нечего бояться, — улыбнулась я. — Так будет быстрее и безопаснее.

Служанка закачала головой, давя новый приступ рыданий. А я отправилась укладывать в багаж то, о чём юная княжна совершенно не подумала.

Глава 13.

До вокзала мы добрались пешком. Часы на железнодорожной станции показывали половину шестого, а первый поезд до Москвы отправлялся в семь. Я взяла нам с Груней билеты во второй класс. Не только с целью экономии, но и дабы не привлекать к нам лишнего внимания. Опасалась, что в пути меня может кто-то узнать, потому надела шляпку с вуалью, самое простое, по моим представлениям, платье в зелёную шотландку и лишний раз старалась не встречаться глазами с окружающими.

Груня, понятное дело, сидела, как на иголках. Она ещё никогда не ездила на поезде. Что ж, я могла отчасти понять её чувства — мне тоже впервые в жизни предстояло путешествие на поезде девятнадцатого века, хотя в (теперь уже моей) памяти сохранились воспоминания и о поездках в столицу, и в Московию, и в другие губернии. Но одно дело видеть застывшие кадры чужого опыта, совершенно другое — пройти через что-то самостоятельно.

Я тоже слегка нервничала. Рука так и тянулась залезть в карман, чтобы достать мобильный телефон и чем-то убить время. Представляете, насколько въедливая привычка, раз я сохранила её, даже переместившись в пространстве на полтора века назад? Вместо игр на телефоне, я вытащила из саквояжа книгу, которую последней прислал загадочный В. Б. В своей прошлой жизни я не умела так легко читать на латыни, поскольку этот язык современные врачи используют в основном для специфических терминов — названий болезней, лекарств, рецептур, анатомических обозначений. Но чтение книги полностью на другом языке — занятие не такое уж простое. Я несказанно обрадовалась, когда поняла, что с лёгкостью воспринимаю текст и могу запросто прочесть всё, что там написано.

В. Б. выбрал книгу о великих врачах древности. Их дорога в медицине, становление и трудности, с которыми пришлось столкнуться. Гиппократ, Авиценна, Парацельс — практически всем приходилось порой несладко, а путь их был во многом тернист и сложен. Что же хотел мне таким образом сообщить В. Б.?..

« Посылаю вам учёный труд, способный пролить свет на множество вопросов, что интересуют вас, и даровать ответы, которые вы ищите… » — снова прочла я в приложенном письме.

Ответы…

Если я хоть что-нибудь понимала в психологии мужчин девятнадцатого века, так это то, что им свойственно выражаться экивоками, а не говорить прямо. Княжна никак не могла адресовать В. Б. никаких вопросов, соответственно, он без её участия каким-то образом что-то знал о ней, ну, то есть обо мне. Знал, что Александра мечтает стать врачом больше всего на свете. Однако девушке в её положении и при текущем периоде времени сделать это было практически невозможно.

«Нет ничего невозможного…» — вот, что на самом деле хотел сказать В. Б.

По крайней мере, мне нравилось так думать.

« Мне пришлось позаимствовать его в библиотеке Университета, но уверен, что в ваших руках ему будет милее и надёжнее… »

Университет…

Несомненно, речь шла об Императорском Университете, который в моё бывшее-будущее время называют МГУ — место, где сто пятьдесят лет спустя я преподавала историю фармацевтики…

Всё-таки как странно звучит в одном предложении: «сто пятьдесят лет спустя» и «преподавалА» — прошлое и будущее в какой-то момент сошлись в единой точке. И почему-то совершенно не удивляло, что меня забросило именно в эту эпоху. Но по-прежнему удивляло то, почему именно я стала краеугольным камнем двух реальностей. Как бы то ни было, свой подарок судьбы я не уставала благодарить, несмотря на всю вопиющую нелогичность и странность.

Я неосознанно прижала к груди желтоватый листок с каллиграфической вязью и улыбнулась собственным мыслям.

— Ну, вы-то уж в голос бы читали, барышня, — обидчиво пробормотала Груня. — Страсть же, как красиво…

Я засмеялась:

— Груня, но я ведь уже читала тебе это послание.

— Так сами ж тоже читали. А сейчас сызнова читаете, — она посмотрела на меня большими жалостливыми глазами кота из «Шрека». — Мне тоже, поди, хочется…

— Давай лучше ты сама читать научишься, и, обещаю, дам тебе прочесть письма В. Б., сколько захочешь раз.

— Бог с вами, Александра Ивановна! — замахала руками служанка. — Опять шутить изволите!

— Тише-тише, Груня, — я быстро привлекла её к себе и зашептала на ухо. — Не зови меня так при людях. А то узнают нас, и проблемы будут у обеих.

— А как же вас звать-то?..

— Зови просто Саша. И на «ты», как равную.

— Но, барышня!..

— Тс-с-с! — мне пришлось заткнуть ей рот и ещё раз вкрадчиво повторить: — Саша. Просто Саша.

Я медленно разжала ладонь. Груня хлопала густыми ресницами и хлюпала носом.

— Боязно-то как, ба… — она быстро прочла мой недовольный взгляд и поправилась: — Саша.

— Молодец, — я погладила её по руке и показала заветное письмо. — А учиться тебе и правда надобно. Грамота в жизни пригождается.

— Помилуйте, где ж она мне пригодится? Крестьянская я, сроду никакой грамоты не знамши.

— Ничего, Груня. Ты сообразительная, всё быстро схватываешь. И буквы все легко выучишь.

— И сама-то читать стану? — недоверчиво переспросила девушка, хмуря брови.

— Станешь, — пообещала я.

В этот момент со стороны перрона послышался свист и металлический грохот. Груня аж уши со страху заткнула. Мне тоже на мгновение стало не по себе, но я быстро смекнула, что значат эти звуки.

— Наш поезд, — подскочила со скамейки, схватила два своих саквояжа и направилась к выходу из зала ожидания.

Служанка поспешила следом. Ещё стояла темнота, но станция была освещена газовыми фонарями. Станционный смотритель с пышными усами деловито прохаживался вдоль перрона. Один раз он задержал взгляд на моём лице, но я тут же опустила голову, и работник побрёл дальше.

Мы с Груней нашли вагон нужного класса. Ни номера места, ни номера купе в билете указано не было. Поэтому мы заняли отсек, который был полностью свободен. В данный момент поезд был полупустым, но по дороге ещё предстояли остановки. Я поглядела на кружащие за окном снежинки: в желтом свете фонаря они выглядели почти сказочно. Что ж, в каком-то смысле я и попала в сказку…

Раздался свисток с улицы. Поезд однократно дёрнулся, а затем начал неторопливый разгон.

— Ну, вот… — выдохнула я с какой-то воодушевлённой улыбкой. — Наше путешествие началось…

Груня, которая до этого непрерывно крестилась, вдруг замерла и поглядела на меня вопросительно.

— Барышня… Саша, а где же ваше письмецо?..

Я уже хотела её рефлекторно отчитать за то, что опять зовёт меня на «вы», как до меня вдруг дошёл смысл слов Груни. Я подскочила с места, но было уже поздно — поезд стремительно набирал скорость, а последняя весточка от В. Б., похоже, так и осталась лежать на лавке в зале ожидания, с каждой секундой становясь от меня всё дальше и дальше.

Визуализация

Дорогие читатели!

Я попросил нейросеть нарисовать двух наших милых спутниц, вагон второго класса и то, как мог бы выглядеть вокзал в Рязанской губернии того времени. Давайте вместе посмотрим получившиеся иллюстрации.