Рейн Уайт – Если бы я знал (страница 216)
Три года! Сначала это было мило, потом начало попахивать
маразмом, особенно когда Ники уже месяца через два их
совместной жизни затащил Джоя в родительский дом и заставил
познакомиться с отцом ― с отцом! ― а теперь откровенно
бесило. Джой упорно отбивался от волнения мамы, убеждал, что
«этот мальчик его точно не бросит», «нет, девочку никто не
найдёт», ни он, ни таинственный парень, и вообще Джой с этим
человеком счастлив, что ещё нужно?
Нужно было, чтобы мама знала «этого человека» в лицо, так сказать. Иначе она не могла успокоиться. Старшему сыну
перевалило за двадцать восемь, выглядел он всё ещё как
крашеный подросток, и доверия, а тем более уверенности в его
дальнейшем счастье, это не вызывало. Особенно когда
избранника от родительницы прятали с упорством самурая.
― Какая ещё ему нужна помощь, когда он сам идиот? ―
взорвался Ник в ответ. ― Я и так написал ему почти весь
диплом и работаю над практикой, Саш. Я зашиваюсь.
― Знаю ― вздохнул Джой. ― Знаю, ты многое делаешь
для моего брата, но… чёрт, Ники, его нельзя оставлять одного, а
я не перееду к предкам без тебя.
― Может, просто скажем, что я волнуюсь за друга, а
потому тоже хочу пожить в гостевой комнате?
Взгляды схлестнулись. Упрямые, готовые испепелить. За
столько лет они научились разговаривать, научились не ругаться
по пустякам и все конфликты решать спокойно. Ники вообще
познал дзен: повзрослел, научился быть главным и, видимо, по
старой памяти о собственных глупостях, терпеть не мог Веру
Вероцкую, которая всеми силами мотала нервы младшему
братцу Джоя.
Джой мог поклясться, что время шло, а он влюблялся в
Ники с каждым годом всё больше и больше. Не мог не просто
без него жить, но даже существовать. Но вот упрямства у
Никиты определённо прибавилось, особенно когда дело
касалось родителей Дериглазовых. Видите ли, стыдно ему было
признаваться. Он же друг Димки, мама их в нём души не чает: всегда напоит, накормит, спать уложит. И почему-то Ники
искренне верил, что отношение к нему родительницы
Дериглазовых после открытия правды обязательно изменится в
худшую сторону.
И сколько бы Джой ни уверял его в обратном, добиться
своего не получалось. Так что выбор был прост: либо Ники, которого из души уже не вырвать, либо признание родителям, которые и так знали, что у Джоя был парень. Постоянный. Разве
этого мало?
― Ладно, ― сдался Джой. ― Хорошо, твоя взяла. Давай
попробуем так.
Он сгрёб с дивана все приготовленные вещи в сумку, и
добавил:
― Я сообщу маме, что друг Димки тоже не может оставить
братца одного. Приготовит тебе надувной матрас. ―
Усмехнулся, поймав удивлённый взгляд. ― Что? Спать будем в
разных комнатах, ты же не мой парень, а
наслаждайся матрасом.
― Ну, я и твой друг… ― пробормотал Ники, резко
стушевавшись.
Джой хмыкнул, впихнул в сумку ещё зубную щётку с
мылом, а бритву, щётку и остальные принадлежности Никиты
оставил на столе. Многозначительно и показательно. Мол, наслаждайся, в одну сумку нельзя, мы же
Ники поджал губы.
― Хорошо. Значит, матрас положим на пол в комнате, которую займу я, ― припечатал Джой, набирая номер мамы.
Димка был в ужасающей депрессии, сам вогнал себя в это
состояние, а вот вытащить не мог. Пора было брать дело в свои
руки и спасать брата.
***
Ники решил приехать позже, так что Джой оказался в
родительской квартире первым. И теперь он сидел на кухне за
столом, за обе щёки уплетал яблочные пирожки и отшучивался
на очередные вопросы мамы о личной жизни.
― Племянница Любы Зайцевой так и не нашла себе