Рейн Уайт – Если бы я знал (страница 215)
них и склонился, опираясь коленями о край матраса. Руки он
поставил по обе стороны от головы Джоя и тут же затянул его в
бесконечный поцелуй. Куда за это время делись домашние
джинсы, Джой так и не понял, хотя, стоит признать, и понимать
не хотел. Найдёт потом. Нужно, даже новые купит, лишь бы
сейчас не останавливаться!
Ники целовал шею, ласкал руками бёдра, легко касался
возбуждённого члена, не спеша избавляться от белья, а Джой
плавился в этих объятиях. Вроде бы и хотел скорей
почувствовать его ещё ближе, сходил с ума при мысли о сексе
(Ники настолько изматывался в вузе последнее время, что Джой
порой чувствовал, что в их паре озабоченная молодёжь это он), и в то же время не мог перехватить инициативу. Не хватало
силы воли, когда тела касались эти руки.
Зашуршал, открываясь, ящик тумбочки, зашелестела
фольга. Как только Ники ориентировался, не разрывая поцелуев, оставалось загадкой. Но затем он всё же оторвался, стягивая с
Джоя бельё. Тот покосился на подушку, где покоился квадратик
пакетика презерватива.
Что ж, они мыслят сегодня в одном ключе.
Поцелуй в живот, ниже, ещё ниже…
― Ложись, ― то ли простонал, то ли приказал Джой, заставляя себя открыть глаза и посмотреть на Никиту.
Тот не стал спорить ― перекатился в сторону, полусидя
устраиваясь на подушках. Удобно и вальяжно. Джой
усмехнулся, поддел резинку его боксеров, потянул вниз, освобождая напряжённую плоть. Стянул бельё с длинных ног, позволяя себе в который раз внимательно изучить это тело.
Слишком потрясающее, молодое и, чёрт побери, практически
ЕГО.
Снова поцелуй. Джой помнил, что Ники любит целоваться, так зачем лишать кайфа и его, и себя? Притом пакетик
презерватива открыть можно в любой момент, как и опустить
ладонь на твёрдый член, лаская нежную кожу. Смазку, кажется, Ники тоже уже вытащил из тумбочки…
― Готов? ― шепнул он Ники, надрывая фольгу.
― А сам не чувствуешь?
О, он чувствовал. И когда надевал Ники презерватив, и
когда брал с матраса тюбик со смазкой, и когда медленно
опускался на возбуждённый член, слыша приглушённый стон и
стараясь не кончить раньше времени. Чёрт, голос Никиты до сих
пор действовал на него неадекватно. Охренительно!
Впрочем, взгляд глаза в глаза был тоже чем-то слишком
интимным и важным. И руки на его теле. Поцелуи, медленные
движения, постепенно набирающие темп. Джой ощущал себя
мальчишкой в самых первых в жизни отношениях. С Ники для
него было потрясающим всё: полноценный секс, минет, ласки, прикосновения. Даже просто его горячая ладонь, касающаяся
живота, его губы на шее ― это всё было слишком остро, слишком ярко и слишком невероятно.
Ники сам был его фантазией. В костюме или без.
Когда после очередного сильного толчка, оргазм с головой
накрыл Ники, Джой просто подался вперёд, прижимаясь членом
к его животу, а губами ― к шее. Накрывая поцелуем горло, чтобы ощутить потрясающую вибрацию стона, проносящуюся
по телу. Она была даже круче самого голоса, звуковая отдача
его наслаждения. Такая сильная, что Джоя и самого охватило
волной оргазма.
― Нет, никому я этот костюм не отдам, ― пробормотал
Ники, пытаясь отдышаться.
Джой только улыбнулся, продолжая касаться губами его
горла и ловя вибрации слов. Кто бы ему позволил куда-нибудь
деть этот костюм. Кто бы позволил…
Они пытались решить этот вопрос уже несколько часов, но
добиться согласия Никиты у Джоя просто-напросто не
получалось. Господи, три года прошло. Три! Даже больше. А он
до сих пор встаёт в позу и отказывается признаваться
родителям.
― То есть привести меня в дом и познакомить со всеми
тебе было по кайфу, а признаться моей маме стыдно, даже когда
Димке жизненно нужна наша помощь?
Да, именно. Родителям
Никита, чтоб его налево, отказывался признаться матушке
Дериглазовых, что это именно он ― парень её старшего сына.