Рейдер – Крестраж # 1 (страница 8)

Глава 5 Начало нового пути

— М–м–м-м… — я с трудом перевернулся на спину и бездумно уставился в небо.

" — Какая же ты всё таки сволочь, Ханешь! А ведь ты предупреждал! Дважды предупреждал! Говорил же: — Подумай! И не мог же не подрасчитать, что я обязательно постараюсь сунуться в этот проклятый дневник. Знаю я тебя, и даже очень хорошо знаю. Говорил же, что это опасно, и даже предлагал его выкинуть. Неужели я был таким кретином? Да чего уж там говорить! Был, да ещё и каким! Ну и кто сам себе злобная деревянная марионетка?»

Когда я прикоснулся ладонью к обложке, " — Будет как со снитчем, — Ага! Как же!», то сначала и не понял что происходит. Это не было похоже на те воспоминания, в которых я уже побывал. Там было присутствие, как бы со стороны, как в тех, что показывал Том, так и в тех, что транслировал Ханешь. Здесь всё было по–другому. Я осознал себя в теле пятилетнего карапуза. Я смотрел его глазами, чувствовал всё, что чувствовал он, слышал все его немудрёные мысли, если честно, то тогда не сильно и отличающиеся от моих собственных. Вот только тело, тело мне не повиновалось. Свою истерику и панику я даже вспоминать не хочу. Пришлось полтора года учить другой язык, чтобы хотя бы понимать, о чем говорят окружающие. Мне пришлось многое понять и привыкать к другим обычаям, поведению, культуре и даже к еде. Мне пришлось стать незримым и молчаливым, старшим сиамским братом этого малыша. Мы росли вместе, мы учились вместе, мы вместе взрослели. Много, много всего было. Школьные годы, друзья и лоботрясничество. Воспаление лёгких, больница и «оказывается, читать — это круто». Как я понимаю Гермиону. Книги! Приключения и фантастика, Скотт, Сабатини, Хаггард, Лем, Ефремов и Стругацкие, Белов и Пол Андерсен. Отличников бьют не только в Англии, получается, и здесь есть свои Дадли. Разбитое лицо и укоризненный взгляд отца, «Ты должен уметь постоять за себя», спорт, бег и бокс (отличное сочетание), книги, фильмы, музеи и даже театры.

Четырнадцать лет, первая любовь, драки за школьным двором и подростковый бунт. Выпускной, первый неловкий секс, первая выпивка, первая сигарета и пьяная «в сопли» тушка, пропахшая перегаром и чужими духами. Институт, поступление, сессии и экзамены, подработки, вечеринки и дискотеки, ночные клубы и вереница «подружек». Военная кафедра, университетская секция бокса, соревнования и поездки по другим городам. Защита, диплом инженера и подписанный военный контракт. Армия! Смешная для меня боязнь высоты и разведрота инженерного батальона. Два года службы, армейский рукопашный бой, «ты не офицер, лейтенант, ты сраный пиджак» и сломанная челюсть пьяного майора. Война! Горы, усталость и напряжение, бесконечные дороги и рыжий «говнолин», налипающий на берцы неподъемными кусками. Тяжесть бронежилета и оттягивающий руки миноискатель, пропахший потом камуфляж, короткие перестрелки и пышущий жаром «Калаш» в трясущихся руках. Взрыв, контузия, осколок в правом бедре, госпиталь, медаль и увольнение. Работа, другая работа, ещё и ещё одна, Любовь, счастливая свадьба, работа, компьютер, игры и ещё больше книг, теперь не бумажных, еще более счастливый развод. Отпуска, море, поездки по миру, череда романов, рыбалка и охота. Мелкая стервозина–племяшка, фанатеющая от книг и фильмов о Мальчике–Который–Выжил, написанных безумной домохозяйкой и моё негодование, осознание, возмущение и… понимание.

Я прожил целую жизнь, чужую жизнь, так и не ставшую моей. Я приобрёл способ мышления, привычки, опыт и навыки, свойственные тому человеку, в котором я оказался. Некоторые его поступки вызывали негодование и возмущение, другими я мог по настоящему гордиться вместе с ним. Были ошибки, поражения и победы, достижение теперь понятных мне целей и феерические провалы. Много, много всего было. Но самое неприятное и страшное, что я так и не узнал, как его звали по–настоящему, как звали окружавших меня людей и родственников. Ни написанные, ни произнесённые вслух имена не воспринимались сознанием. Может, поэтому я ни на секунду и не забывал, кто я есть и получилось, что я впитал в себя другую личность, а не растворился в ней.

Только несколько лет спустя после прикосновения к дневнику, я узнал в молодом отражении зеркала того странного человека с моей платформы, тогда постаревшего, седого и немного пугающего, испещренного движущимися золотыми надписями и рисунками. И потом мучительно долго вспоминал недолгое наше знакомство и по крупицам собирал в памяти всё то, что он тогда мне наговорил.

" — Прав ты, Ханешь. Собой я быть не перестал, но собой прежним я не остался. И это очень неприятное чувство. Чувство, что ты вернулся в своё детство, где ты не можешь всё решать за себя и тобой будут вертеть, как хвостом шелудивой дворняги. Ведь я знаю, что мне предстоит. Мы думали над этим по–разному и вместе, читая те книги. И я даже понял, о какой опасности ты говорил. Я почти забыл, как я жил раньше, как я учился в Хогвартсе. Это было слишком давно. Ведь здесь прошел всего лишь час, а там, целая жизнь, длинною в тридцать восемь лет. Но всё равно, я остался тем кто я есть.»

Я, Гарри Джеймс Поттер, — двенадцатилетний сирота с идиотским прозвищем, студент второго курса факультета Гриффиндор школы чародейства и волшебства Хогвартс. Проживающий по адресу: Литтл–Уингинг, Тисовая улица дом4, графство Суррей, Великобритания. Не привлекался, не состоял, не участвовал. В связях, порочащих его, замечен не был. Характер распиздяистый, устойчивый. Беспощаден к врагам, мать его, Дамблдора.

С трудом поднявшись я осмотрелся. Всё та же платформа 9 и 3/4, выстроенная в классическом и традиционном викторианском стиле и от этого, несколько дико смотрящаяся посреди тайги. Зацепившись взглядом за горы на горизонте, передёрнулся. Ненавижу горы, но и не могу не согласиться с их красотой. Прямо под ногами дотлевал серым пеплом долбанный дневник. Справа, на скамейках, неровными стопками громоздились похожие тетрадки и их было много.

Подойдя к ближайшей лавке, начал, не прикасаясь руками, рассматривать вытисненые над отпечатками ладони названия. «Артефакторика. Расширенный полный курс» — номер тридцать семь, дальше справа «Шаманизм и неклассические ритуалы. Начальный курс.» — номер семьдесят один, и рядом «Некромантия. Расширенный полный курс.» — номер восемьдесят девять. Я смотрел и читал названия, чего тут только не было. Колдомедицина и проклятия, магия крови и дуэлинг, чары строительства и зельеварение, демонология и ритуалистика и даже «Юриспруденция магического мира до 1979 года», почему–то под номером четыре. На крайней слева, самой первой тетради лежал желтоватый лист пергамента с таким же как и везде отпечатком ладони и большой надписью «ИНСТРУКЦИЯ». Я долго не решался взять его в руки.

Кубическая комната без намёков на какие–либо проёмы, серые стены и пол, и льющийся с потолка ровный неяркий свет. Напротив меня стоял призрак моего прошлого, всё такой же высокий и широкоплечий, со слишком знакомой физиономией, смотря сквозь меня, вещал усталым голосом:

«Здравствуй, Гарри. Если ты меня сейчас видишь и слушаешь, то это значит, что ты всё же не удержался и посмотрел мой дневник. Конечно, была вероятность, что ты не такой балбес, как я себе пред…»

— Иди на хрен! — бурчу я.

«…ставляю и ты додумаешься не совать свой нос куда не следует. В таком случае не появилось бы этого послания. Повторяю еще раз. Библиотека в полном твоём распоряжении. Механизм получения знаний не такой, как в первом дневнике, можешь не волноваться. Эти знания скомпонованы на другом принципе и что немаловажно, их невозможно будет забыть или разучиться. Очень похоже на базы знаний, как я себе их представляю, если ты пони…»

— Да ну нафиг! — неверяще прошептал я.

«…маешь о чем я. Есть только проблема времени. Я не представляю, сколько понадобится тебе для усвоения всех массивов и сколько продержится эта библиотека. Так что лучше поторопиться и не отлынивать. Лучше всего изучать всё постепенно, во время сна. Никакой опасности или негативных последствий, быть не должно. За…»

— Не должно, значит? Зная тебя, это настораживает. — протянул я, скептически рассматривая своего безответного собеседника.

…щита на твоём разуме продержится около месяца и потому тебе необходимо в ближайшее время изучить окклюменцию. Тетрадь номер семь. Но не меняй порядок чтения, это важно. Как выбраться с платформы я тебе рассказал, но все равно напомню…»

Он говорил и говорил, объяснял, давал важные, на его взгляд, инструкции своим безэмоциональным голосом ещё минут двадцать. И на этот раз я слушал и запоминал очень внимательно. От этого очень много зависело.

«… и ещё, я говорил, что оставил тебе только ЧАСТЬ своей памяти. Возможно, там в недостающем и нашлось бы что–то для тебя полезное, но ты наверное знаешь, что я не сторонник готовых и очевидных решений, которые зачастую оказываются неверными, как раз из–за своей прозрачности. Как выкручиваться, ты должен продумать и придумать сам. У тебя для этого всё есть: магический потенциал, знания, удача и, очень на это надеюсь — мозги.»

— Очень смешно! — в очередной раз пробурчал я.

«На этом прощаюсь. Давай, парень, покажи им там всем! И удачи тебе, Гарри Джеймс Поттер!»