Рейдер – Крестраж # 1 (страница 10)

Для меня самым поразительным и в какой–то мере раздражающим стало то, что всё это, мне сообщил не кто–то из умудрённых жизнью магов из компетентных органов и даже не мой декан или лечащий колдомедик, а можно сказать, простая ученица. Я просто с Гермионы поражаюсь. Запомнить всё сказанное, сопоставить факты и сделать выводы. Это не студентка волшебной школы! Это прямо таки магическая Мата Хари в тылу врага! Шпиёнка, разведчица и аналитический отдел МИ 6 в одном флаконе! Помнил бы, как она умеет колупать мозг, ни за что бы даже рта не раскрыл! Дотошная, любознательная и целеустремлённая особа.

— Гермиона! Я тебе уже в четвёртый, если не ошибаюсь, раз, повторяю. Я не помню, что там было, — устало проговорил я и ладонью потер свой лоб. — Если бы знал, то непременно бы тебе рассказал. Ведь даже аврорам всё, что помню, сказал.

Три дня спустя после моего, так сказать, возвращения из мира грёз, мы сидели в том же самом Больничном крыле и мне с особой изощрённостью препарировали память, мотали нервы и пытались, как в классических допросах, поймать на противоречиях и неточностях. Я, в свою очередь, не кололся и старательно отмалчивался или отговаривался.

— Но ведь ты ходил, тогда, ночью, и пил зелья. Я сама всё видела, и говорил со мной, а потом, потом ты… ты! — возмущенно протараторила она и смутившись, замолчала.

— Что я? Что потом? — с нетерпением спросил я.

Интересно же! Чего там ещё Ханешь натворил, что такая движуха началась?

— Ты меня заколдовал! — возмущённо воскликнула опять радикально красная Гермиона, — Как ты вообще мог так со мной поступить? И где ты смог найти то заклинание?

— Какое такое заклинание? Ты же знаешь, что я ничего не помню. — я не сбавлял напор.

— Сомниум! Я потом в справочнике посмотрела. Его в школе авроров учат, как нелетальное–боевое заклятие. Откуда ты его знаешь? — она продолжила наезжать на меня.

— Это усыплялка, что–ли? В книжке вычитал, — ничуть не покривив против истины, удивлённо и на автомате сказал я. — Не одна же ты книжки читаешь!

— Что это за литературу ты читаешь, что я о ней не знаю и в школьной библиотеке такой нет? — саркастически спросила, Гермиона.

— Я, если ты не заметила, иногда вообще читаю, и в том числе умные книги, которые не ограничиваются библиотекой Хогвартса. — в ответ, и с не менее излишней долей яда, сказал я.

— Назови хоть одну!

Не помню, где эту хохму видел, но я старательно постарался состроить дебильно–поучительную физиономию и выставил свою левую ладонь с тремя пальцами перед лицом возмущённой девчонки.

— Я прочитал очень много книг, — и стал важно так, по очереди, загибать пальцы. — Букварь, синюю и другую.

— Гррр–аррр–и Джеймс–с–с Пот–тер–р-р!!!

Такие или примерно такие разговоры у нас происходили каждый день после отбытия всей шайки–лейки привлечённых специалистов. Не знаю как, не знаю зачем, но Гермиона каждый день просачивалась мимо поста из двух авроров на входе в больничное крыло и с упорством, достойным лучшего применения, продолжала меня терроризировать. В принципе, я её очень хорошо понимал. Ведь моё поведение стало в корне отличаться от моего же поведения до событий в Тайной Комнате, и это вызывало у девчонки множество вопросов и подозрений.

Авроры ведь не просто так больничное крыло охраняют. Имел место неизвестный тёмный ритуал с некромантскими манипуляциями души, которую приносили в жертву, что достаточно точно определили невыразимцы. Поднявшаяся паника улеглась позже, когда барьер спал, и через оцепление ощетинившихся палочками авроров пробилась наш колдомедик и стала засыпать неподвижно лежащего меня каскадами диагностических чар. Непонятностей возникло ещё больше и послали за помощью в Мунго. Прибывшая бригада колдомедиков во главе с Гиппократом Сметвиком чуть не подралась с аврорами и невыразимцами за, как они выразились, «уникальный материал».

Сверившись с находящимися в моей больничной карте колдоснимками ауры и магического ядра, они определили, что перед ними стопроцентный Гарри Поттер, но с некоторыми оговорками. Увеличившаяся на порядок, то есть даже больше, чем в десять раз, ёмкость, размер и соответственно мощность магического источника и усложнившаяся система магоканалов, характерная для зрелого волшебника, а не для ребёнка, вызвали восторг и бурное обсуждение. Брякнувшему что–то об одержимости Дамболдору и насторожившимся аврорам прочитали получасовую лекцию о бредовости данного высказывания с перечислением наглядных фактов, что не могут быть одержимые с одним ядром, и в тени источника носителя обязательно будет виден источник магического паразита. Тем более, что аура пациента не несёт признаков вмешательства, кроме знаменитого следа от тёмного проклятия, и соответствует медицинской карте. Ещё больше вопросов оставила углубленная диагностика организма на физическом уровне, с перечислением повреждений, следов воздействий и зелий. На повернувшиеся недоумённые взгляды мадам Помфри ответила, что всё обнаруженное, за исключением неизвестного органического вещества и слёз феникса, отображено в истории болезни и она как могла, за свой счёт лечила мальчика, несмотря на запрет от директора и требований неразглашения. Теперь уже нехорошо стали смотреть на знаменитого светлого мага.

На злобное шипение главы ДМП мадам Боунс: " — Что за дерьмо здесь происходит?», не смогли дать не одного внятного объяснения ни один из присутствующих. Прямо как в классике прозвучал и следующий вопрос: " — Что со всей этой хернёй делать?» На мямленье Дамблдора о том, что: " — Не нужно горячиться.» и " — Нам всем нужно успокоиться.» никто не обратил внимания.

Все подозрения с меня спали, когда я очнулся и набежавшая толпа, чуть не затоптав Гермиону, начала наперебой меня распрашивать. Колдомедиков интересовало моё самочувствие и ощущения; авроров — мои последние воспоминания; Дамблдора — моё к нему отношение; дмпэшников интересовало всё, и поподробнее.

Так как я демонстрировал адекватность, всех узнавал, был вежлив и тих, и не пытался наброситься с палочкой наперевес, горланя «Авада Кедавра», нервозность и напряжение во взглядах окружающих меня волшебников постепенно уходила, сменяясь умилением и жалостью. На моё тщедушное телосложение и так без слёз не взглянешь, а теперь, ещё и лишившись очков, я как смог состряпал взгляд обиженного на весь мир «котика из Шрека», и забурчавший живот был как нельзя кстати к получившейся картине. На заикнувшегося было аврора с неприятным, желчным и каким–то злобным лицом, о применении веритасерума, посмотрели так красноречиво, что я сам немного испугался.

Я рассказал всё. И как я нашел Джинни Уизли в обнимку со «странной книжкой», и про странную большую змею, которую «прогнал заклинанием» (колдомедики переглянулись и толпой срулили на женскую половину больничного крыла); и про то, что она меня укусила, и про расследование нападений в котором мне помогла моя подруга, со страницей текста в парализованной руке, и про предварительный визит в логово акромантулов (авроры переглянулись и толпой срулили на выход), и про то, как тащил бесчувственное тело сестры Рона Уизли до больничного крыла. (Дамблдор и мадам Боунс нечитаемо переглянулись и никуда не ушли). Только я не смог рассказать про то, что было после.

В итоге, наш колдомедик заявила, что мне нужен покой и прогнала из больничного крыла всех, за исключением всей компашки «свежеразмороженных», так как: «Детям необходим уход и наблюдение». Мадам Помфри — такая Помфри, что никто не решился ей противоречить.

Так, размышляя над дальнейшими своими ходами, я валялся на кровати и сопоставлял в уме прочитанное в «той» жизни и нынешнюю ситуацию. «Там» такого шухера не было описано в книгах и нужно было построить недолгосрочную стратегию, хотя бы на ближайшее будущее. Моя импровизация, если честно, и признаваясь себе, была откровенно убогой, слабой и дырявой в плане логических построений.

Что там дальше должно быть? С представителями Попечительского Совета я ещё не общался, и по плану должен быть весь такой лордистопородистый Малфой с придурковатым Добби, к которому я не знаю как относиться. Это я Добби, имею ввиду, а не павлинистого и напомаженного представителя местной типа аристократии. По «книгам» это существо было полезным и, можно сказать, даже «имбовым», оно спасло мне жизнь, там, в «каноне» и что делать дальше, я не знаю. По идее, следовало бы прибрать такой ресурс, как домовик, к рукам. Но, с другой стороны, вот такой неконтролируемый актив может принести неожиданные последствия.

Далее идёт побег моего крёстного и заодно, невинно осуждённого бывшего аврора, бывшего друга моего отца, бывшего, как предполагалось, «хранителя тайны Фиделиуса», бывшего представителя незаконной организации «Орден Феникса», но тут неизвестен вопрос с членством. Действующего анимага, действующего наследника рода Блэк, правда, тут под вопросом, действующего адепта организации «Мародёры», действующего отмороженного «на всю башку придурка», и много ещё чего бывшего, и что печально — действующего. Вытаскивать такого нужного и важного для меня человека, как сказал один политический деятель: «Архиважная задача.» Какой будет Блэк–крёстный, на самом деле, я даже не берусь предположить.