Рейчел Йодер – Ночная сучка (страница 33)

Я тоже бохо! воскликнула она, таща Ночную Сучку в гостиную. Тебе нравится?

Да, ответила Ночная Сучка. Мне очень нравится.

Дом Джен, как она объяснила по дороге, был построен в стиле замка, потому что она всегда хотела выразить свою индивидуальность с помощью башенок и мостов и всегда мечтала жить в замке.

Когда я его увидела, заявила она, я сразу сказала Алексу, что на меньшее не согласна.

Ого, ответила Ночная Сучка, приятно изумленная тем, какой странной неожиданно оказалась Джен.

Итак – это Джен, объявила Джен, плюхнувшись на диван и указывая на мать, сидевшую справа; та помахала рукой. Тоже Джен, добавила она, коснувшись плеча другой матери. Джен! воскликнула она снова, обняв третью.

Какова вероятность? спросила Ночная Сучка, стараясь показаться дружелюбной и не имеющей ничего против имени Джен. Ну, того, что тут всех зовут Джен?

Ха-ха, ответила вторая Джен, вместо того чтобы по-настоящему рассмеяться.

Давайте выпьем по бокальчику, предложила изначальная Джен, направляясь к столу с напитками. Давайте по пять! закричала другая Джен, но ее слова утонули в смехе и болтовне, в хитах восьмидесятых, звучавших на заднем плане.

Ночная Сучка, немного не желавшая полностью ассимилироваться в мульти-Джен-вселенную, но тем не менее очарованная ею, последовала за Джен к столу с закусками.

Итак, у нас есть белое, белое, белое и розовое, сказала Джен, рассматривая бутылки и обращаясь только к Ночной Сучке.

Белое отлично подойдет, ответила Ночная Сучка и протянула бокал, который Джен наполнила почти до краев.

Время пообщаться! бодро воскликнула Джен и потащила Ночную Сучку обратно к дивану, где ее захлестнула оживленная болтовня. Муж Джен был президентом местного банка. Муж Джен был врачом «скорой помощи». Муж Джен управлял местным магазином спортивного инвентаря, или преподавал в университете, или был администратором в университете, или работал за городом, совершая что-то загадочное с приборами для капиллярного электрофореза.

А как насчет оригинальной Джен, Большой Блондинки и, вероятно, золотистого ретривера?

Джен, на кого ты училась? поинтересовалась Ночная Сучка, чуть запьянев и пообщавшись с полдюжиной других Джен, которые показались ей практически неотличимыми друг от друга. Джен, пьяная, фыркнула от смеха и вдруг резко посерьезнела.

Меня так давно об этом не спрашивали, задумчиво сказала она. – Я была специалистом по коммуникациям.

Ого, сказала Ночная Сучка. И что ты делала?

Ну, сначала работала на пиар-агентство, начала Джен и понемногу разговорилась, поведав о Первой Работе, и Волнении, и новой одежде в деловом стиле, в которой она чувствовала себя такой взрослой. Об обедах с коллегами, и острых ощущениях от повышения по службе, и о чувстве, что она – жизненно важная часть системы, и зарплате каждые две недели, которая была, конечно, недостаточной для достойной жизни, но все-таки ничего. Само осознание того, что она зарабатывает деньги, было, по ее словам, таким сексуальным. – Я чувствовала себя как чертов нефтяной магнат, – сказала она. Ночная Сучка по-доброму улыбнулась. Да, она понимала.

Но тут я встретила Алекса, и как-то сами собой получились близняшки – ну разве это не сюрприз! – и, ну, возвращаться на работу было как-то нелепо, и я просто, ну, сдалась, поплыла по течению, ну а кто, в общем-то, хочет работать, да и не то чтобы у меня был выбор… – забормотала она и осеклась.

Конечно, конечно, заверила Ночная Сучка, чувствуя, что Джен закончила говорить и хочет углубиться в себя, даже уже начала, уставившись своим ничего не выражающим материнским взглядом в угол гостиной и рассеянно жуя морковную палочку. Она, да, расстроилась из-за Джен, потому что задала ей вопросы, которых не стоило задавать, и пробудила в ней что-то, чего не следовало пробуждать. Она никогда не пожелала бы другой матери стать Ночной Сучкой, ни в коем случае, потому что, хотя в состоянии дикости было определенное удовольствие – в ощущении своей жизненной силы, энергии и дерзости, – в целом оно было весьма мрачным и будило желания, которые она затолкала в холодный, темный уголок души. Не стоило туда заходить, включать свет и отбрасывать простыни, потому что после этого больше не было спокойного сна. Была лишь буйная, бешеная сука, жаждавшая убивать зубами животных.

Сжевав не меньше десяти морковных палочек одну за другой, Джен удалилась на полчаса под предлогом того, что нужно освежить закуски, и вернулась с новым ярким макияжем, пахнущая тропическими фруктами и сияющая слишком яркой улыбкой.

Время презентации трав! воскликнула она агрессивно. Наполняйте бокалы, леди! Наполняйте и садитесь поудобнее!

Джен заняла место за столом, расположенным напротив высоченного камина из грубых камней – по-настоящему красивый, он поднимался из гостиной и шел до самых фронтонов крыши; это было удивительно, и при взгляде на него Ночной Сучке хотелось впиться зубами в огромную ножку индейки и осушить кубок меда. На столе были искусно расставлены баночки и бутылочки, как и следовало ожидать на подобного рода мероприятиях.

Итак, девчонки, начала Джен, я знаю, многие из вас уже в курсе всего, но я рада представить наши продукты новичкам, а также сообщить о наших осенних новинках! Ну, кто готов зарядиться энергией и стать счастливее? вскричала она, и матери в унисон завопили: «Я!»

Кто сегодня пришел сюда, чтобы начать новую жизнь, которой заслуживает? – продолжала она, и последнее слово прозвучало как не подлежащий обжалованию приговор или угроза.

Жизнь, которой я заслуживаю? – подумала Ночная Сучка. Что это? Особое проклятие?

Я! последовал гармоничный ответ.

О господи, подумала Ночная Сучка. Срань господня.

И, несмотря на все усилия, к ней вновь вернулись прежние мысли, ощущение падения вниз, вниз, вниз, на дно, где она будет угрюмо барахтаться. Поскольку поддерживать критическую позицию по отношению к миру в целом означало не быть дурой, не давать себя обмануть, не принимать общепринятых представлений просто потому, что так заведено, так весело, так правильно. Нет. Быть Ночной Сучкой означало всегда быть начеку, сомневаться и противостоять, критиковать и подвергать сомнению ее мужа, ее материнство, ее карьеру, этих женщин, капитализм, карьеризм, политику и религию, вообще все – и уж тем более бизнес по производству трав. Но – и она не могла поверить, что действительно это чувствовала, – она нуждалась в нем, нуждалась в других женщинах, других матерях, и даже если они не вполне ей подходили, начать можно было и с этого. Леденящий ужас убийства кошки вызвал в ней отчаянную потребность обрести равновесие, вернуться к своему «я», хотя бы к видоизмененному «я», которое управляло бы ее мыслями и желаниями, но обладало бы собственной силой.

Она обвела глазами хорошо освещенную комнату, канделябры в средневековом стиле, королевских размеров стол, пушку, неизвестно зачем установленную у окна, тридцать с чем-то лиц, излучающих надежду, желание работать в команде и уверенность в победе.

Джен, с выражением отчаянной позитивности на лице, говорила и говорила о наилучших продуктах, потом коснулась одной бутылочки, другой.

Успокойтесь, сказала она. Почувствуйте себя живыми, велела она.

Одну белую бутылочку она передала вправо, другую влево, и женщины легко подчинялись ей, поднося лекарство к губам, глотая, их глаза расширялись или закрывались в зависимости от смеси.

Мы консультировались с докторами, готовясь конкурировать на рынке средств, направленных на укрепление психического здоровья, сказала Джен, и все женщины кивнули, а одна из них заплакала и, плача экстатическими слезами, поднялась. Единственный луч света, пронизывающий высокое витражное окно, освещал ее лицо, и Ночной Сучке вспомнилась Дева Мария на картинах эпохи Возрождения.

Джен спасла мне жизнь, сказала плачущая мать, глядя на Джен. Я была спасена, и я верю в этот продукт. Он изменил мою жизнь. Я живу своей лучшей жизнью, сказала она, всхлипнув, и села. Женщина рядом с ней почесала спину и что-то прошептала ей на ухо.

У каждого из нас свои собственные причины, продолжала Джен, молитвенно сложа руки. Воцарилась тишина, и многие тихо плакали. Джен пустила по кругу еще одну Бутыль Счастья.

Моя причина – жизненная сила и довольство собой. Моя причина – финансовое благополучие, сказала Джен и погрузилась в долгую историю продуктов компании, их сокровенные истоки, подробности формул, которым были сотни, тысячи лет. Которые создавались не только ради денег. Которые были разработаны для древних династий святыми отцами, обладавшими сокровенными знаниями.

Их убили бы, если бы они дали королю что-то ядовитое! воскликнула Джен, и по комнате пронеслось восхищенное бормотание. – Эти рецепты совершенствовались сотни лет. Они несут в себе сакральные знания. Они исцеляли королей, а теперь будут исцелять вас.

В дверь в дальнем углу комнаты вдруг вбежали дети и с криками пронеслись через всю гостиную, разлили два бокала вина, взбежали по лестнице. Присматривавшая за ними девушка-подросток прошла следом, захлопнула дверь. Джен закрыла глаза и глубоко вдохнула.

Так вот, продолжала она, эти проверенные временем продукты, в сочетании с нашей возможностью работать на дому и прекрасными маркетинговыми стратегиями, создают для всех нас выигрышную ситуацию, в которой мы можем реализовать свои мечты и жить своей лучшей жизнью.