Рейчел Йодер – Ночная сучка (страница 32)
Именно сейчас, поняла она, нужно сосредоточиться и успокоиться, сузить глаза, заглянуть в будущее и увидеть там свой успех, а затем начать работать над тем, чтобы этот успех случился. Больше нельзя медлить. Больше никаких бесцельных собачьих игр. Она должна быть целеустремленной в своем движении и эффективной в своем подходе. И она каким-то образом сделает так, чтобы сын ей помогал.
В четверг они с мальчиком смотрели видео с волками, лисами и собаками, матерями и детенышами. Одинокими волками, выслеживающими жертву, лисами, игриво прыгающими и ныряющими головами в глубокий снег в поисках теплых полнокровных мышей. Они пошли в библиотеку и выбрали все нехудожественные детские книжки на тему собак, и им понадобилось трижды пройти путь туда-сюда, чтобы донести их все до машины. Вернувшись домой, они разложили книжки на полу гостиной и смотрели картинки, читали, обсуждали, играли, пробовали охотиться, гнаться, укрываться, прятаться, драться, обнюхиваться, кружить, сворачиваться клубком.
Стоя в ванной, она растрепывала волосы, пока они не стали такими же густыми. Она тщательно отчистила зубы, особое внимание уделив клыкам. Ночная Сучка перестала брить подмышки, ноги, нежные складки кожи бедер и густую массу волос между ними. Она решила по-настоящему обрасти мехом. Она поскребла кончиками пальцев подмышки, и это ощущение было успокаивающим. Она перестала выдирать воском волосы над верхней губой и выщипывать брови, и всю эту неделю вообще не смотрелась в зеркало. Больше не было необходимости в макияже, в дорогих отбеливающих и солнцезащитных кремах, в сыворотках против морщин, для замедления старения, для защиты от воздействий окружающей среды. Она завесила шубами, которые купила, и шубами, которые обнаружила дома, зеркало в ванной и дверь в спальне. Перед сном она вылизала лицо своего сына, и он лизнул ее в щеку, а потом свернулся клубочком в своей конуре, вот и все.
Ночная Сучка заявилась к Книжным Малышам в своем рваном льняном кафтане, потрепанные края которого опасно расползались, и с немытыми всю неделю волосами, свалявшимися в причудливую сеть узлов и кудряшек. Ее веснушки выгорели на летнем солнце, плечи загорели докрасна оттого, что она бегала с мальчиком по жаре. Никакого педикюра, сухая, растрескавшаяся кожа стоп. Вместо того чтобы как следует привести себя в порядок, она добавила экзотичности: из ее ушей свисали изысканные фиолетовые кристаллы на тонких золотых цепочках, шею она украсила полоской мягкой кожи, руки – множеством золотых браслетов, звенья которых были выполнены в форме листьев, тонкими обручами, бирюзовым бисером. От нее пахло лавандой. Была пятница, и неделя пролетела так легко, так быстро. Сосредоточенный, резкий вальс в одиночестве, думала она.
О боже мой! воскликнула Джен при виде нее, и все остальные Книжные Мамочки повернулись посмотреть. Ты такая бохо! Мне так нравится то, что ты с собой сделала!
Во взглядах остальных не было такого восторга – в некоторых она даже отчетливо видела неодобрение.
Ну, девчонки, продолжала Джен, глядя на Бэбс, Поппи и других недовольных Мамочек. Она прямо как Джошуа-Три[4].
Спасибо за приятные слова, сказала Ночная Сучка, садясь рядом, и отпустила мальчика с лаем носиться по залу.
Что тебя вдохновляет? спросила Джен. Книжные Мамочки продолжили обсуждать дни открытых дверей в детских садах.
Ну, как бы сказать… Ночная Сучка замялась. – Пожалуй, новый творческий проект, который я разрабатываю.
Огооооо! глаза Джен широко распахнулись. Так ты творческая личность?
Была когда-то, ответила Ночная Сучка.
И что за проект? поинтересовалась Джен, только чтобы тут же отвлечься на близняшек и их битву за плюшевую свинью, которую обе хотели, но ни одна не могла получить мирным путем.
Ночная Сучка копалась в сумке, ничего не ища, просто пытаясь занять руки, потому что как она могла ответить на этот вопрос? Что-то связанное с собаками? С магией? Или не совсем магией, но силой? Женской силой, которую наконец признали, ведь разве не за нее гибли на костре все эти ведьмы из колониальной Америки, все народные целительницы и повитухи? Женщина, обладающая слишком большой силой, опасна, и вот в чем состоял ее проект: творческая энергия и опасность.
Закончив свинскую войну, Джен вновь повернулась к Ночной Сучке, уже забыв о своем вопросе.
В глубине души я всегда была хиппи, прошептала она и подмигнула. И да! – воскликнула она. Я так рада, что ты придешь на вечеринку! Я видела, ты подтвердила свое участие.
Да, сказала Ночная Сучка и вновь повторила: Да! не в состоянии выдавить из себя подходящий комментарий наподобие «жду с нетерпением» или «не могу дождаться», потому что это была неправда, и в эти дни она не могла заставить себя произнести такую банальную любезность.
Мы так повеселимся! пообещала Джен, хлопнув в ладоши и радостно пискнув.
Расскажи мне еще раз, велел муж, приехав домой, высоко подбросив мальчика в воздух и сильно этим развеселив, сняв ботинки, распаковав чемодан, выпив пива, прислонившись к кухонной стойке и небрежно поинтересовавшись, где, черт возьми, эта глупая кошка. Он запустил руку в волосы, напряженно и сосредоточенно глядя на жену. Объясни мне! сказал он.
Хорошо, ответила она и выдохнула, глядя на мальчика, который возил по полу мусоровозом, набитым стекляшками. Зайка, велела она, отвези-ка мусор в гостиную, детка.
Тутууууууу, радостно вскричал мальчик и уехал.
Ну, как я уже сказала, начала Ночная Сучка, – утро было суматошное. Я ужасно себя чувствовала. Видимо, гормоны. Она помолчала, нервно рассмеялась. И я резала яблоки для пюре в тяжелую кастрюлю с водой, полную до краев – ты же знаешь, какая она тяжеленная?
Да, ответил он.
И вот я повернулась с кастрюлей в руках и почему-то еще и за нож схватилась, видимо, хотела успеть слишком много всего и сразу, а она крутилась под ногами – ты же знаешь, как она может бесшумно подкрасться, – и я уронила кастрюлю прямо на ее бедную маленькую голову, и нож тоже уронила, и он вонзился прямо в нее.
Ты уронила на нее нож?
Я уронила на нее нож.
Он был таким острым. Но она, мне кажется, ничего не почувствовала, – лихорадочно продолжала Ночная Сучка, – потому что кастрюля, скорее всего, ее убила или по меньшей мере вырубила… В общем, она не дышала, вот что я хочу сказать. Я проверила. И я пыталась, ну, все убрать, но, господи, там было такое месиво…
Она очень тихо расплакалась, и это были не лживые слезы. Она в самом деле чувствовала искреннее раскаяние, глухую, злую боль оттого, что случилось, что она совершила.
Какой-то ужас, прошептала она, и чудесный, добрый муж обнял ее.
А что подумал мальчик? спросил он, держа ее в объятиях и грустно улыбаясь.
Спросил, хочу ли я ее съесть, сквозь слезы ответила Ночная Сучка, и оба печально рассмеялись.
О господи, ответил он.
Ему понравилось ее хоронить, добавила она.
Ну, еще бы. И… зато нам больше не придется отмывать ее сраные пушистые штаны.
И слушать вопли.
Бедная киса, сказал муж.
Бедняжка, откликнулась Ночная Сучка. Бедная, бедная…
На вечеринку в субботу Ночная Сучка приехала поздно. Дом Джен был расположен в районе под названием «Бриз Прерий» в восточной части города – этим районом Ночная Сучка никогда не интересовалась и, если честно, даже не подозревала о его существовании. Дома, мимо которых она проезжала, демонстрировали свое превосходство друг над другом – каждый был шире и бесформеннее предыдущего. Гаражи с виниловыми стенами и мансардные двери из искусственного камня, застекленные террасы, веранды, на которых выстроились тщательно подобранные цветочные горшки, жизнерадостные фигурки и таблички, призывавшие любить или быть благодарными, – казалось, дома построили сами себя, воплотили свое собственное видение в отношении материалов и квадратных футов, разросшись, как быстро делящиеся клетки, неэлегантно смоделированные, двухэтажные и трехэтажные, гротескные и в то же время совершенно банальные. Виниловый сайдинг, искусственный кирпич и камень, черепица из декоративного кедра – такими были предпочтительные варианты отделки в цветовой палитре от красновато-коричневого до бежевого и темно-кремового.
Дом Джен находился в самом дальнем конце застройки и был украшен не одной, а двумя обшитыми винилом башенками, на каждой – своя площадка с перильцами и искусственно состаренными парапетами. Небо было умирающе фиолетовым, когда Ночная Сучка припарковалась почти в двух кварталах от улицы.
В этой части застройки вокруг каждого дома имелась широкая лужайка, коротко подстриженная, однородная по цвету, лишенная сорняков и каких бы то ни было деталей, за исключением окружавшего дом Джен небольшого изогнутого моста в средневековом стиле, с черной кованой фурнитурой, ведущего к входной двери.
Еще до того, как Ночная Сучка постучала, Джен распахнула дверь.
Привееееееееет! завизжала она и крепко вцепилась в руку Ночной Сучки. Девчонки, это моя икона стиля! заявила она, и в самом деле облик Джен сильно изменился: ее прежде гладко уложенные светлые волосы были растрепаны, почти как волосы Ночной Сучки, с ее шеи свисало по меньшей мере четыре золотых ожерелья с драгоценными камнями. Сегодня она надела свободные серые льняные брюки и майку из конопли, сшитую на скорую руку; ее ноги были босыми и грязными.