Рэйчел Ван Дайкен – Искуситель (ЛП) (страница 20)

— Что вы здесь делаете? — Стюардесса раздражительно посмотрела на нас. С ее туго заколотым пучком и строгой улыбкой, она походила на мою тетю, до того, как та пошла на убийство.

— Говорим.

— Ну, вы можете поговорить на своих местах. Выйдите. — она прогнала нас из маленького логова.

Я схватил Трейс за руку и направился к нашим местам, но он выдернула ее и ринулась прочь. Было ли это потому, что она была в бешенстве, или из-за ее деда, я не знал.

Его глаза сузились, когда мы занялись свои места, он посмотрел на свою внучку. Я проследил за этим и выругался.

Несколько слезинок скатилось по ее лицу. Фрэнк был в ярости. Выражение его лица напомнило мне о времени, когда он стрелял в меня и угрожал моей жизни.

Вновь схватив ее за руку, я не позволил ей вновь отстраниться.

— Я люблю тебя. Никогда не сомневайся в моей любви, дорогая. — ее руки расслабились. — Да, и, если ты еще раз попытаешься оттолкнуть меня, будут последствия.

При этом ее голова была поднята, а глаза пропитаны враждебностью.

Она показала мне средний палец свободной рукой, заняв при этом очень неудобное положение, и я вдруг почувствовал, что мне очень захотелось повалить ее на пол.

Ее ноздри раздулись, когда она посмотрела вниз. В район моих коленей.

Когда она снова посмотрела мне в глаза, я подмигнул ей.

— Тебя серьезно возбуждает насилие, придурок?

Черт, этим она мне вовсе не помогала. Я чувствовал, как все мое тело реагировало на каждое ее слово.

— Нет. — прошептал я, пройдясь языком по внешней стороне ее уха. — Мне просто нравиться бесить тебя, кажется, весь мой организм реагирует на твой гнев необычно — я не жалуюсь, так же, как и ты, несколько ночей назад.

— Я жаловалась. — отрезала она.

— Потому что я заставил тебя уснуть. Было четыре утра, Трейс, люди в это время должны спать.

Вздернув голову, она посмотрела на меня и скрестила руки на груди, но я не упустил на ее лице тень улыбки, когда она пыталась притвориться, что все еще злиться.

— Ударишь меня позже? — подразнил я.

— Задница.

— Попалась. — я нажал ладонью на ее грудь и рассмеялся, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в шею. — Признай это. Ты любишь драться со мной почти так же сильно, как и то, что происходит после.

— И что будет после? — ее голос умолял.

— Наказание?

— Или награда? — она усмехнулась.

— И то, и другое. — признался я.

— Бортпроводникам занять свои места. Мы взлетаем.

— Хорошо. — я убедился, что мой ремень безопасности был пристегнут. — Это будет самый долгий и мучительный полет в моей жизни.

Трейс усмехнулась.

— Я думаю, для него тоже.

Я посмотрел в сторону Луки, по обе стороны от него воевали Мо и Текс.

— Вот это наказание. — я кивнул головой в согласие.

— Как это. — Трейс коснулась рукой моей рубашки и начала опускать ее все ниже, пока, наконец, не дошла до джинсов. Мои бедра непроизвольно дернулись.

— Не смешно.

— Я смеюсь?

— Черт, я бы хотел этого.

— Никсон… — ее рука дразнила меня прямо над молнией. — Если ты вновь решишься мне угрожать, я перенесу этот разговор на воскресную мессу.

— Ты не станешь! — моя голова откинулась назад, пока мое тело кричало от разочарования.

— О, я стану.

— Тьфу, ты.

— Никсон! — Трейс убрала руку. — Я не устанавливаю правила. Я просто следую им.

— Правила? Что? — я осмотрелся. — Какие правила? Черт, женщина, я так взвинчен, что готов взять тебя прямо здесь и сейчас, и это грозит мне арестом.

— Нет КПК⁶. Приятного полета! — она вытащила журнал из спинки сиденья перед ней и начала читать его.

В то время как я читал Розарий.⁷

Глава 21. Чейз

— Никсон выглядит злобно, — пробормотал я в пустоту на середине полета.

— Почему его глаза закрыты? — спросил Мил. — А губы все еще шевелятся?

— Хм, — я лишь пожал плечами, — не уверен, но, по-моему, Трейс пытается развлечь сама себя.

Мил замолчала.

Наверное, еще не время для этого разговора. Рядом с нами спал Фрэнк, Лука сидел с затычками в ушах, а Текс и Мо все еще ругались. Трейс все еще сидела с журналом в руках, а Никсон выглядел так, будто молился.

— Ты знаешь, тебе все еще можно любить ее. — прошептала Мил, пока ее взгляд метался между мной и Трейс. — Я не жду, что это просто исчезнет, я имею ввиду, все произошло очень быстро.

— Смешно. — застонал я себе в руки, откинувшись в сиденье. Я просто сходил с ума. — Я не уверен, что успел поблагодарить тебя за все это.

Синие глаза Мил встретились с моими. Мой пульс зашкаливал, как будто я был в состоянии аффекта от жесткого удара.

— Ты благодаришь меня за то, что я ударила тебя, пока ты был в пьяном угаре, или за то, что удержала тебя от самоубийства в душе?

— Когда ты так говоришь… — пробормотал я сухо.

— Всегда пожалуйста. — от ее улыбки у меня закружилась голова. Ее полураскрытые губы, вид на белоснежные зубы и красивые ямочки. Дерьмо. Это похоже на свет, который осветил кабину этого чертово самолета. Я выглядел, как полный тупица.

— Чейз? — она моргнула пару раз. — Чейз, ты не дышишь.

Я резко вдохнул и начал задыхаться.

Мил погладила меня по спине, от ее прикосновений моя кожа горела. Я снова поперхнулся и выглянул в окно, наблюдая за тем, как моя гордость и мужественность падает с высоты полета на землю.

— Прости… Это букашка. — я ткнула себя в грудь несколько раз, чтобы доказать свое смехотворное неумение врать.

— В самолете? — в ее голосе слышались нотки скепсиса.

— Да! — огрызнулся я.

— Ладно. — она подняла руку в воздух и, слава Богу, убрала руку с моего лица. Я смотрел на ее руку в воздухе и заметил шрам на ее руке. Но он не походил на типичный шрам.

— Что это? — я схватил ее запястье и наклонился вперед, чтобы разглядеть шрам. Это напоминало шрам от сигареты, но он был слишком большим и имел определенный вид, будто по коже легонько прошлись закаленным ножом или чем-то металлическим.

Мил сжала руку в кулак и попыталась отстраниться, но я притянул ее сильнее.

— Ничего.