— Это что-то. — зарычал я. Святое дерьмо, кто, черт возьми, мог оставить этот шрам? Я сосредоточился на нем, он был на ней уже давно, но это не имело значения. Ее кожа, ее тело, все, чего я касался, было моим. Меня пронзила злость. Мое сердце грохотало в груди, моя челюсть сжалась, а зубы начали скрипеть.
— Еще одна ошибка? — прошептала Мил, улыбаясь.
— Скажи мне, — моя грудь вздымалась с каждым вздохом, — кто это сделал?
— Чейз, — ее голос напоминал тихую мольбу, — давай не здесь и не сейчас.
— Но…
— Оставь это, или клянусь, я измельчу тебя во сне ножом.
Я отпустил ее руку. Мне было немного стыдно, что я не замечал этого шрама раньше. Словно обиженный ребенок, я отвернулся к окну и больше не говорил с ней.
Кто ее тронул?
Первой мыслью был Феникс.
Второй было обещание, что я найду время, чтобы отправиться за ним в ад, вернуть его в тело и убивать его снова и снова, пока не надоест.
А потом в памяти всплыло воспоминание.
В ту ночь, когда Мил и я были вместе, Феникс был ее защитой, так что это было немного смешно. Я имею ввиду, что даже несмотря на то, что мы были лучшими друзьями, он разозлился на меня. Он не разговаривал со мной неделями после этого.
— Чувак! — я ударил рукой по столу. — Ты — как чертова собака, у которой отобрали кость.
— Плохой подбор слов, Чейз.
— Феникс, — я опустился на стул рядом с ним, — прошел месяц. Я сказал, что мне жаль, я позволил тебе выстрелить мне в ногу, даже написал ей извинение от руки!
— Этого не достаточно. — его ноги тряслись от раздражения. — Ты не понимаешь.
— Тогда позволь мне понять.
Его голова затряслась.
— Не могу. Не хочу, и это не твое дело.
— Ты мне обязан. Хотя бы скажи, в порядке ли она.
Феникс вскочил и сжал в руках мою рубашку, он использовал весь свой вес, чтобы прижать меня к стене. А я смог лишь раскрыть рот от удивления. Его грудь вздымалась, а в глазах читалась ярость.
— Я ничего не должен тебе, ты, жалкий кусок дерьма! Ты забрал единственное, что у нее было! Только, — его губы дрожали, — то, что держало ее рядом. А сейчас? Она собирается уезжать. Возможно прямо сейчас.
— Что? — я покачал головой. — О чем, черт возьми, ты говоришь?
— Школа-интернат. — Феникс отпустил меня и сделал шаг назад, выругавшись. — Не спрашивай.
— О чем?
— О Мил. — он отказывался смотреть на меня. — Будто ее вовсе не существует. Оставь ту ночь в памяти, потому что это никогда не повториться вновь.
— Чувак! — я поднял руки в воздух. — Я знаю!
— Нет, не знаешь. — он взглянул на меня. — Потому что иначе ты бы не сделал то, что сделал. Ты бы знал, чего это стоит. Потому что теперь… у меня никого нет. Но я хочу поблагодарить тебя. — его улыбка была напряженной.
— За что?
— Она свободна, — быль отразилась в его лице, — она наконец-то свободна.
— Да?
— Пиво? — Феникс не стал дожидаться моего ответа, просто зашел на кухню, оставив меня в замешательстве.
— Мил? — прошептал я.
Она положила голову на мое плечо, будто пару секунд назад вовсе не была раздражена. Ее голова была тяжелой, а дыхание учащенным. Блин, мои вопросы могли подождать до приземления.
Ведь у нас был год семейного счастья.
То есть, если мы проживем достаточно.
Чертова мафия.
Глава 22. Мил
Запах табачного дыма обжигал мои ноздри. Я ждала пока голоса стихнут, но потом, что-то ударило меня по лицу. Четкая видимость вернулась со вторым вздохом. У меня все еще двоилось в глазах, но это было лучше, чем ничего.
— Просыпайся, девчонка.
Я моргнула несколько раз и с облегчением увидела перед собой своего отца. Но меня удивило, что в комнате было темно. Несколько мужчин стояло рядом с моим отцом, каждый выглядел страшнее, чем другой. Они не являлись частью нашей семьи — большинство их лиц я никогда не видела в своей жизни.
— Она выглядит молодо. — раздался хриплый голос позади меня. — Какая цена?
— Ах, это, — отец рассмеялся, — у этого есть особая цена.
— О какой сумме идет речь? — спросил второй мужчина.
— Последняя женщина, которую я у тебя брал, была слегка подпорчена. Она практически умирала от голода.
— Я сказал, особенная цена. — повторил отец, — Потому что у нее есть кое-что, чего все вы хотите и желаете.
В зале повисла тишина, а глаза моего отца пробежались по лицам мужчин, и, наконец, остановились на мне.
— Часть семьи. Женитесь на ней, заберите, и вы станете частью семьи Де Ланг.
— Как ты догадался? — спросил кто-то очень смелый.
— Она моя дочь. — усмехнулся он. — Женись, и ты будешь вторым только после моего сына.
— Но… это невозможно. Нужно быть рожденным в семье. Даже родственникам не всегда…
— Тихо. — крикнул отец. — Вот почему мы солжем. Скажем, что вы двоюродный брат двоюродного брата, никто не узнает, мало кого это будет волновать. В конце концов, мы — Де Ланг. Каждый из вас был выбран за ваши возможности.
Последовало молчание.
Отец откашлялся.
— Давайте начнем делать ставки с пяти.
— Один точка пять? — послышался грубоватый голос.
— Миллион. — ответил отец. — Я слышал, два?
Я задохнулась, подскочив в своем сиденье, когда самолет начал снижаться к взлетной полосе.
— Ты в порядке? — прошептал Чейз, сидя слева от меня.
— Да, — прочистив горло, я взглянула на свои руки, — я всегда вижу странные сны в полете.
— Ты спала на протяжении двадцати минут?
Я откинулась в свое кресло.
— Что сказать? Я особенная.
— Да. Действительно. Вау, обычно, я просыпаюсь так лишь после кошмара.
У меня перехватило дыхание. Меня раздражал тот факт, что я после нескольких слов похвалы готова сорвать с него одежду и переспать на глазах у всех.
