Рэйчел Кон – Pop-принцесса (страница 26)
У меня чуть глаза не вылезли из орбит от удивления. Он тихо рассмеялся.
— Да я просто подколол тебя. Ты сама переоделась. У тебя, правда, не очень хорошо получалось. И ты постоянно говорила, — тут Лиам изобразил меня, имитируя бостонский акцент, — «отвернись, не видишь, я раздета».
Но ты справилась сама. Можешь поверить мне на слово.
Он снова положил ладонь мне на руку.
— Твой отец в комнате напротив, — сказала я. — Что ты делаешь?
А Лиам наклонялся все ближе. Мои губы тянулись к нему, как к магниту, и я была не в состоянии преодолеть силу притяжения.
— Отца нет дома. Родители Кайлы достали ее, и она решила куда-нибудь сходить. Она позвонила Джулз, так что они сейчас разгуливают по ночным клубам на Манхэттене.
Так вот почему он подкатывает ко мне — просто Кайла и не подумала пригласить ни меня, ни его пойти с ней?
Я отдернула руку и убрала лицо из зоны действия магнитного поля, куда так стремились мои губы.
— Тебе нравится Кайла. Даже не пытайся отрицать это.
— Мне она нравится, но не так, как ты думаешь. Мы с ней просто друзья, мы практически одна семья.
— Нет, ты на нее запал.
— Поверь мне, я не в ее вкусе.
— Что ты гонишь, — она не сноб. Ей наплевать, что ты сын телохранителя, и ее не будет волновать, что ты студент, а не какая-нибудь знаменитость.
— Может быть, мне нравится кто-то еще, — сказал Лиам.
И его губы опять прикоснулись к моим. Я это предчувствовала и даже надеялась, что так и произойдет.
Все же у меня еще оставалось немного гордости, и я сдалась не сразу. Я отпрянула и спросила:
— Что ты делаешь?
А он ответил:
— Стараюсь сделать так, чтобы ты заткнулась. Боже, какая ты красивая без косметики и без прикида поп-принцессы…
И я опять прижалась губами к его губам, чтобы на этот раз заткнулся он.
Лиам на минуту оторвался, встал, поставил новый компакт в мой плеер подключил к нему мини-колонки, затем выключил свет и сказал:
— Пол Уэллер, британский исполнитель восьмидесятых, пел в «Джем» и в «Стайл Каунсил», а теперь исполняет соул.
Из колонок донесся приглушенный голос англичанина, более сексуальный, чем внешность Лиама (горькая, но правда). Лиам лег рядом со мной, я чувствовала, как он рукой пробегает по моим волосам, нежно прикасается носом к щекам, затем его губы снова оказываются на моих (какое блаженство), и мы начинаем целоваться.
И все — мы просто целовались, никакого поспешного расстегивания или раздевания, просто блуждание рук и прикосновения губ, как будто мы целовались в стиле соул, и было так странно приятно. Правда, длилось все это только до пятой песни. Потом он признался:
— Я устал.
Я тоже устала, и мы заснули на моей односпальной кровати, не раздеваясь, — я лежала, уютно прижавшись к его длинному худощавому телу.
Утром, когда я проснулась, Лиама уже не было, не было альбома с компактами, вещей в его комнате, и он даже не оставил записки на прощание.
А все же, нравлюсь ли я Лиаму? Или он просто использовал меня, как какую-нибудь развязную дублершу Кайлы? И почему, ну почему же он не звонит, не посылает сообщений, никак не проявляется вот уже две недели с того дня, как уехал к себе в Дартмут? Сколько раз уже я слушала эту компашку с Полом Уэллером, которую он забыл в моем плеере, и снова прокручивала в голове, как мы тогда целовались?
От тихого проникновенного голоса этого Уэллера тепло разливалось по телу, сердце трепетало, а сознание металось, и я задавалась вопросом, вспоминает ли меня Лиам, тогда как я постоянно о нем думаю? Может быть, как раз сейчас он завалил экзамен по русской литературе, потому был поглощен решением более важного вопроса: позвонить мне или нет.
— Уандер!
Я увидела перед собой Кайлу. Она выдала широченную улыбку и показала руками на уголки своего рта, — я должна была улыбаться, а не находиться в тягостном раздумье, когда акулы шоу-бизнеса стояли между мной и Кайлой и фотографировали нас под гигантским транспарантом с бодрой надписью «УАНДЕР». Мы были на торжественном приеме в честь выхода моей дебютной пластинки «Попсовый бабл-гам» на выставке, устроенной для программных директоров радиостанций и музыкальных каналов, а также прочих людей со студии звукозаписи, нужных для раскрутки и продажи диска. Поскольку все собрались по поводу выхода моей пластинки, я должна была изображать само очарование, а не погружаться в раздумья о каком-то высоко-сознательном сопляке-первокурснике из Нью-Хемпшира, с которым я дважды целовалась и который даже не хочет признавать, что мы знакомы.
Вообще-то, я иначе представляла себе вечеринку по раскрутке диска: по крайней мере, в ночном клубе, чтобы с потолка свисал хотя бы один дискотечный зеркальный шар, и пришло множество нестандартных людей из мира шоу-бизнеса, приклеенных к мобильникам, и куча журналисток из всяких музыкальных изданий в коротких юбочках и стильных кожаных сапогах. И меньше всего я ожидала увидеть толпу деловых людей в одежде из «Банана Репаблик», которых больше волновало, успеют ли они сфотографироваться с Кайлой и попасть на семичасовой поезд до Уестчестера, чем встреча с начинающей поп-принцессой, то есть со мной. Мы были в конференц-зале на последнем этаже здания, где студия звукозаписи арендовала офис. Из окна открывался потрясающий вид на Центральный парк: зеленые кроны, покрытые первой весенней листвой, просторные газоны размером с футбольное поле, деревья, распустившиеся белым цветом; закат с запада бросал красные тени на многоэтажные здания, высящиеся вдоль парка. Официанты расхаживали с закусками и бокалами шампанского и вина, до которых, мне и Кайле Тиг запретил дотрагиваться в присутствии этих людей под страхом смерти. Два официанта подошли к Кайле. Бокалы на подносах дребезжали, выдавая волнение, которое официанты испытывали, находясь в одном помещении с Кайлой.
Но Кайла ничего не ела — бесилась из-за двух лишних килограммов, закравшихся в ее тело, и никто не был застрахован от ее гнева. Уже в машине она увидела, как я жую диетический батончик, и высказала мне:
— Тебе, Уандер, тоже не помешает скинуть пару кило. Ты еле влезаешь в это платье.
Я поняла намек, завернула остатки батончика в фантик и положила в сумку, с глаз долой.
Хоть один человек на приеме был нормальный — пляжный красавец Уилл Нивз из «Южного берега», мой партнер по клипу. Он поцеловал меня в щеку при встрече и тут же оставил всякие попытки выглядеть искушенным, умудренным опытом мачо, когда увидел Кайлу.
— Молюсь на тебя! У меня есть все твои диски! — Потом он повернулся ко мне и бросил: — Хорошее платьице.
На мне было шелковое платье цвета чайной розы, подарок Кайлы. Оно сидело на мне в обтяжку, но не так, как говорила Кайла. Я спокойно могла дышать. Даже Карл, хоть никогда раньше не высказывался по этому поводу, заметил, что я мило выгляжу, «как маленькая леди». По-моему, таким образом Карл похвалил меня за то, что я не оделась вызывающе на первый официальный прием.
Не то что бы меня это очень волновало, но все глаза были устремлены на Кайлу.
Люди вежливо здоровались со мной, а потом начинали лебезить перед Кайлой: «Обожаю, как ты поешь»; «С каждым днем ты становишься все роскошнее»; «Если твои диски и дальше будут распродаваться в таком темпе, надо будет нанять отряд телохранителей в помощь Карлу». Несмотря на то что Карл почти всегда молчал, создавалось впечатление, будто его все здесь знали. По словам Кайлы, Карл был «кадиллаком» среди телохранителей. Так почему же его сын такая сво-ло-о-очь?
Будучи истинным профессионалом, Кайла принимала все комплименты как должное, благосклонно улыбалась, помнила каждого директора по имени, даже знала имена их детей, благодарила их за поддержку: «Что бы я делала без вас и без всех моих поклонников». Хорошо хоть, она не благодарила Господа Бога после каждой фразы. Она подождала, пока Тиг махнет ей, и поднялась на подиум.
Толпа тут же воззрилась на Кайлу, когда та ступила на специально подготовленную минисцену. Она вызвала меня и представила: «Моя подруга, чуть ли не младшая сестра, встречайте новую поп-сенсацию Уандер Блэйк». К счастью, мне не пришлось произносить речь перед этим морем взрослых лиц. Я просто помахала и сказала: «Всем привет! Спасибо, что пришли сюда, и спасибо за поддержку. Надеюсь, песня вам понравится!»
Слова дал мне Тиг. Простенько, но со вкусом. И напрягаться не надо. Вечера вроде этого устраиваются для того, чтобы артист поразил всех акустическим исполнением, произвел впечатление на продюсеров неподражаемым голосом или виртуозной игрой на пианино — чем угодно, но только не в этом случае. Все знали, что в последнюю минуту я пришла на замену Аманды Линдстром и что студия «Поп-лайф рекордз» была фабрикой поп-звезд, поэтому никто не ждал, что я выскочу на сцену и буду петь как примадонна. Я сошла с конвейера, и они просто пришли посмотреть, как я выгляжу и можно ли будет в такой упаковке доставить товар покупателю.
Гости похлопали из вежливости и посмотрели на часы. До меня дошел смысл слов Тига, — он был прав, когда говорил, что этим людям хватит нескольких секунд, чтобы понять, пойдет клип или нет. Левый мизинец сам тут же оказался в уголке рта. Нет, я не изображала Доктора Зло, просто еще со времен «Фа-Солек» у меня появилась привычка грызть ногти. За сценой Кайла пнула мою лодыжку. Я мигом опустила руку.