Рэйчел Кон – Pop-принцесса (страница 23)

— Мама, выруби уже эту срань!

Одним из минусов в жизни начинающей поп-принцессы было то, что приходилось жить в одной комнате с мамой. Я люблю маму почти так же, как обожаю Джорджа Клуни, но нам катастрофически не хватало свободного места. Мне надо было скорее выпустить диск, чтобы мы смогли разбежаться по отдельным комнатам! Я представила роскошный четырехэтажный особняк Кайлы и дала себе установку петь на пределе возможности во время записи альбома, так как от этого зависело, смогу ли я избавиться от стесненных условий проживания в однокомнатной клетушке под одной крышей с мамой. Я, конечно же, не хочу, чтобы мамины проблемы с сердцем не позволяли ей подниматься выше первого этажа особняка, как в случае с бабушкой Кайлы (что позволяло Кайле безболезненно проводить вечеринки на третьем), но расстояние в несколько этажей между мной и мамой не помешало бы. Мама выключила телевизор. Она бросила на меня с дивана полный негодования взгляд, засунув руку в коробку с сухим завтраком «Фростед флейкс».

— Больше никогда не смей разговаривать со мной таким тоном, девчонка!

Тигр Тони укоризненно смотрел на меня с упаковки, пока мама поедала кукурузные хлопья прямо из коробки.

И мне сразу захотелось сказать: «Так какого лешего ты сидишь здесь целыми днями и ничего не делаешь, вместо того чтобы выйти из дома и поискать работу, в то время как ваша кормилица пытается выспаться и отойти от вчерашнего».

Вместо этого я извинилась, так как и правда чувствовала себя виноватой, но когда увидела, что у нее на глаза наворачиваются слезы, то, не в силах проявить чуткость, тут же натянула шарф на голову, чтобы снова заснуть, и попросила:

— Мам, принеси, пожалуйста, что-нибудь от головы.

Я услышала, как она взяла радиотелефон и нажала кнопку быстрого набора. Она говорила по телефону, как будто меня здесь не было.

— Твоя дочь грубит мне… Где ты был вчера, последний раз я звонила где-то в одиннадцать вечера… Ты оставил Чарльза одного дома, только чтоб съездить за этим?… Твоя дочь ночевала у Кайлы, по-моему, она опять курила!

А я чуть животик от смеха не надорвала под одеялом. Надо было сказать ей, что я не курила, но зато «хлопнула» несколько коктейлей и собиралась заняться сексом с существом по имени Лиам, который, как я вчера успела заметить, просто «а-абалден-но» целуется! Ну что, уж лучше бы я курила, мам?

Шарф был сорван с моей головы.

— Папа хочет сказать тебе пару слов.

Несмотря на то что мне было очень плохо, я обрадовалась, ведь с тех пор как я бросила школу, папа не разговаривал со мной не послал ни одной «электронки», только холодно спрашивал, как у меня дела, когда звонил по телефону раз в неделю, и даже ни разу не приехал к нам в Нью-Йорк.

— Привет, пап, — сказала я в трубку. «Ты и вправду поговоришь со мной?»

— Ты курила? — спросил он.

— Нет.

— Что вы делали у Кайлы? Там что, вечеринка была?

— Да, небольшая компания собралась. Так, несколько девчонок из группы подтанцовки, — мы разучивали новые танцевальные движения, ничего особенного.

Так ведь оно и было на самом деле, ни слова лжи.

— Мне казалось, ты обещала, что, если у тебя выдастся свободная минутка, ты будешь готовиться к сдаче экзаменов экстерном. Ты записалась на июнь. У тебя в запасе еще два месяца.

— Ладно, пап.

А про себя подумала: «Очнись, палан! На кой мне сдался твой экстернат? Ясно как божий день, что в колледж меня не пустят!» Но он так носился с этими экзаменами и ему так хотелось верить в мое светлое будущее, что я просто врала ему каждый раз и говорила: «Да, я готовлюсь». Хотя даже в руки не брала учебники с тех пор, как сбежала из девонпортской школы после рождественских каникул.

— В следующий раз придумай что-нибудь более убедительное, Уандер. И не обижай маму. Тут кое-кто хочет поговорить с тобой.

Папа передал трубку Чарльзу, и я услышала:

— Да не хочу я с ней разговаривать.

Но он все-таки взял трубку.

— Чете надо, жопа?

Его голос дал петуха. У моего маленького братишки ломается голос? Чего еще я не знаю?

— Все путем, жаба, — сказала я. — Ты чего не в школе?

— Весенние каникулы.

— Ой, так, может, приедешь к нам. Нью-Йорк клевый город, тебе понравится.

— Что в нем такого клевого?

Честно говоря, я и сама не знала. Главной достопримечательностью было то, что это был не Девонпорт. Самое клевое из того, что я видела, — это персональная раздевалка для знаменитостей в магазине «Беркдорф Гудман» и комната Лиама в доме у Кайлы.

— Ну, в этом городе я живу, я тоже клевая, — ответила я.

— Скажи это кому-нибудь другому, продажная поп-принцесса, — сказал Чарльз.

Он дурачился и ничего плохого не имел в виду, но что-то в его стебе больно кольнуло меня.

Может, до него дошло, что он сказал что-то не то, и он сменил тему:

— Генри заходил, спрашивал о тебе. Не понимаю, чего он вообще докапывается до тебя, ты ведь на него ноль внимания. Ты что, такая занятая и деловая теперь, что не можешь найти время позвонить своему старому дружку Генри-»ботанику»? Ну ладно, когда ты домой собираешься?

— Сильно сомневаюсь, что найду время.

Я чуть не бросила трубку. Очень надо выслушивать от братца про какого-то там Знайку. Я пахала целыми днями, у меня даже «мыло» проверить времени не было, и уж совсем не до телефонных разговоров со старыми друзьями.

— Давай не вредничай там с мамой и дай ей трубку, хочу поговорить с ней.

Я дала трубку маме, и снова пошли эти телячьи нежности: «Я так соскучилась по тебе, дорогой», и «Она правда пригласила тебя на танцы?», и, конечно же, «Да, я скоро к тебе приеду». Я знала, что мы думаем об одном и том же, — жизнь Чарльза шла своим чередом, а нас не было рядом, и мы пропускали все самое интересное.

Я проглотила две таблетки, которые мама положила на подушку, пока я разговаривала с папой, и снова заснула. Когда проснулась, мамы не было дома. Она оставила записку на журнальном столике: «Пошла прогуляться. Скоро приду. Мама». Не «целую, мама», а просто — «мама».

Голова, кажется, прошла. Уже было три часа дня. Почти целый день потерян. Если бы не похмелье, можно было бы сказать, что выходной удался! Я приняла душ и плюхнулась на диван перед теликом. Наконец-то я смогу спокойно посмотреть «Южный берег»! Я уже так давно была лишена этой маленькой радости.

Но тут вернулась мама.

— Выключи телевизор, Уандер.

Ушам своим не верю — мама попросила меня выключить ящик? Либо ей сделали лоботомию, либо произошло что-то страшное. Я нажала кнопку выключателя, а мама уселась рядом со мной на диван. Она вынула из бумажного пакета пластиковую упаковку. Горячий суп!

— Вчера я поговорила с бабушкой Кайлы, — сказала она. — Они приглашают тебя пожить у Кайлы, если хочешь. В этой квартире нам с тобой стало тесно, и мне нет никакого смысла оставаться здесь. Ты работаешь сутки напролет, мы почти не видимся, я тебе, по-моему, вообще мешаю…

— Ты же знаешь, что это не так, мама!

Не понимаю, почему я спорила: то ли действительно хотела быть с мамой, то ли мне было неловко от мысли, что присутствие мамы, если быть откровенной, вовсе не обязательно.

Мама поигрывала с мокрой прядкой моих волос так, как она обычно любила делать.

— Спасибо, что ты так говоришь, доченька. Но давай посмотрим на вещи реально. Тиг позаботится о твоих занятиях вокалом, танцами и записью пленок. Меньше чем через два месяца ты отправишься в турне, и тебя не будет все лето. Мне нечего здесь делать.

Мама оттянула резинку на лосинах:

— И сдается мне, что я набрала еще пять кило, пока сидела дома и ждала, когда ты придешь с репетиций.

— Ноты могла бы найти работу, или пойти на курсы, или еще что-нибудь придумать! Не надо сидеть и ждать, когда я приду. Ты ведь в Нью-Йорке! Говорят, здесь есть на что посмотреть. Займись чем-нибудь, о чем ты всегда мечтала.

— Уандер, я останусь, если ты хочешь, если ты думаешь, что не справишься без меня. Но я вижу, что ты практически стала взрослой. Ты преуспеешь независимо от того, буду я рядом или нет.

Мама заплакала и говорила дальше сквозь всхлипы и глубокие вздохи.

— Я совершила ошибку, — мне хотелось, чтобы ты добилась успеха для себя и в память о Лаки, но в итоге получилось, что я потеряла обеих дочек. А у меня есть муж и еще один ребенок дома… И если я не поспешу, то довольно скоро и им буду не нужна.

Я крепко обняла маму, положив ее голову себе на плечо. Ее тело вздрагивало от судорожных рыданий.

— Тогда поезжай домой. Я справлюсь. Извини, что так себя вела.

Я вдруг почувствовала себя такой старой.

Моя футболка стала мокрой от ее слез, но мы сидели, крепко обнявшись.

Я могу приехать осенью, — всхлипывала она, — когда ты вернешься из турне. Надеюсь, к тому времени мы сможем снять большую квартиру. И тогда нам надо будет собраться всем вместе, всей семьей.

— Точно, — сказала я, — конечно, соберемся, мама.

И в этот момент в душе что-то надломилось. Я и впрямь хотела, чтоб она уехала, чтоб вернулась домой к папе и Чарльзу, я и впрямь мечтала стать вольной птицей.