Рэйчел Кон – Pop-принцесса (страница 22)
Я с головой спряталась под одеяло.
— Ни за что!
Разве не был издан такой закон, что на следующее утро после вечеринки люди должны спать до обеда?
Теперь он взял меня за пояс и принялся трясти. За что? Я прошипела:
— Уйди!
— Давай, вставай! — сказал он и стянул с меня одеяло.
Я опустила глаза: на мне была рубашка от большой серой полосатой пижамы, которая едва прикрывала… Я потрогала там — ага, трусы на месте. Вздох облегчения. Полный провал памяти — не помню, как переоделась в пижаму, до того как уснула, мертвецки пьяная.
Лиам стоял на спальном мешке рядом со своей кроватью. Я что, лежу на его кровати?! Волосы у него были взъерошены, а светло-карие глаза метали молнии. Он протянул мне мою косметичку и зубную щетку и показал на дверь, на ту самую, к которой он прижимал меня еще вчера. Помнится, я ничего не имела против и мне даже понравилось.
— Надеюсь, ты не забыла, где туалет, — сказал он.
На нем были серые пижамные штаны в полоску.
Я с трудом выкарабкалась из постели, полностью разбитая и расплывшаяся, как Зелибоба из «Улицы Сезам», и поплелась в ванную. Часы в косметичке показывали 7.15. Гадство, машина должна была прийти за мной в семь, чтобы доставить в студию грамзаписи. Такое впечатление, что я только что легла спать.
А разве машина не должна была подъехать к нашей с мамой квартире? Не осталось времени на раздумья, быстро одеться и на улицу.
Я посмотрелась в зеркало — тихий ужас! Волосы сальные, глаза опухшие. Я проверила, не пахнет ли у меня изо рта, поднеся к нему руку, — несло как из помойки. Почему моя вчерашняя, одежда, в которой я была до вечеринки, так аккуратно сложена на краю ванны? Узнаю позже, подумала я, сейчас пора двигаться. Я сходила в туалет, переоделась, помыла лицо и руки, почистила зубы (или, если быть точной, надраила их), заколола волосы, свернув их в «улитку» на затылке, и выскочила из ванной. Лиам стоял в дверях своей спальни. Дверь напротив (комната Карла) была закрыта.
— Спасибо. Извини, если что не так, — прошептала я.
Мы ведь не делали ничего такого, чего я не помню? Нет времени на расспросы. Даже страшно спрашивать.
— 8448, - сказал Лиам.
Да, тридцать восемь утюгов, один надкушен. Что имеет в виду этот Джеймс Бонд? Прежде чем я успела попросить его расшифровать код, Лиам отступил назад и изо всей силы хлопнул дверью. Бедная моя голова! Он специально это сделал. Я поносила его на чем свет стоит, пока пробиралась на цыпочках по четырем лестничным пролетам вниз.
Только на первом этаже я решилась надеть туфли. Все еще спали и на первом, и на втором, и на третьем этажах. Хотя на третьем этаже, где вчера проходила вечеринка Кайлы, кое-где лежали распластанные тела отключившихся гостей.
Я встала у входной двери как вкопанная. Охранная сигнализация! Вот засада, как же быть? Открыть дверь самой — сигнализация разбудит весь дом. Остается один выход — идти будить снежного человека Карла. Нет, только не это, пожалуйста, не надо.
На улице меня ждала машина. В окно я видела, как шофер посматривает на часы. Заметно было, что он нервничает. Если водитель на нервах, представляю, что сейчас творится с Тигом. Вот непруха-то!
Идея! Я набрала код 8448. На пульте загорелся зеленый свет, и дверь отворилась. Спасибо, Лиам! Беру назад все плохие слова, которыми поносила тебя, когда ты хлопнул дверью.
Я почувствовала себя вампиром, когда вышла на улицу, и солнце ударило мне в лоб так сильно, что я думала, моя голова загорится. Я прикрыла голову руками и бросила короткое «простите» шоферу, который открыл передо мной дверь лимузина. Я села в машину. По крайней мере, смогу выспаться по дороге в студию.
Как бы не так.
В машине сидел Тиг. Он посмотрел на часы:
— Ты опоздала на двадцать минут.
Я посмотрела на него узкими, как щелочки, глазами (шире они не хотели открываться), и тут Тиг раздраженно заорал:
— Уандер!
Инстинктивно я закрыла уши руками, чтобы хоть как-то заглушить громовые раскаты его голоса.
— Ты что, пила? Не могу поверить! Я думал, ты умная девочка, надеялся, ты не будешь уподобляться толпе распоясавшихся дружков Кайлы.
Я сняла свитер с пояса и положила его под щеку, как подушку, прислонившись к окну. Моя голова покоилась на мягкой поверхности, пока машина ехала по неровной, ухабистой дороге.
— Пожалуйста, не будь таким злюкой, Тиг, — попросила я.
— Злюкой? — возмутился Тиг. — И это говоришь мне ты?
Я закрыла глаза. Надеюсь, он не будет против, если я вздремну, пока он ругается. Я почувствовала, что на мои колени приземлились какие-то бумаги. Я опустила глаза. Тексты песен. Он хочет, чтобы я репетировала по дороге?! Ни за что-о-о-о-о-о-О’О-!!!!!!!!!!!!!
— Злюка, — повторил Тиг. — Это я-то злюка, я, который согласился подъехать сюда, а не к твоей маме, чтобы ты могла больше времени провести с Кайлой.
Я, который считался с тобой и дал вчера возможность отдохнуть, в то время как мне звонят из звукозаписывающей компании и требуют, чтобы диск был готов чуть ли не завтра. И после всего этого ты называешь меня злюкой,
Я даже не могла вытаращить глаза, чтобы выразить возмущение, так как это могло привести к необратимым последствиям: глазные яблоки могли просто выскочить, как пробка от шампанского, из моей бедной больной головы.
Я вздохнула и посмотрела на текст. Сколько раз я уже пела эту песню, но он не собирался оставлять меня в покое, он хотел, чтобы я репетировала прямо сейчас. Я набрала воздуха в легкие, готовясь спеть первые строки из песни, и неожиданно для себя поперхнулась.
— «Нам суждено быть вместе», — пропела я.
Так-та-а-ак! Как ужасно. Я не курила вчера, но, вероятно, то, что я вдыхала дым не менее двух сотен сигарет, сказалось на моем голосе. Я прокашлялась, потом постаралась сдержать кашель, но от этого раскашлялась еще сильнее. Тиг протянул мне бутылку воды. Я сделала несколько больших глотков и снова попыталась запеть:
— «Нам суждено быть вместе…»
Ну вот, стало еще хуже.
Теперь наступил черед Тига приложить лоб к оконному стеклу. От этого его голова стала биться о стекло.
— Ты понимаешь, что это значит?
— Сейчас все будет хорошо, — бодро прохрипела и снова закашлялась.
— Все, ты сегодня работать не сможешь. Представляешь, какая получится запись с таким голосом? А кому придется звонить в студию грамзаписи и извиняться? Конечно же мне. «Ах, извините, пожалуйста, мистер Такой-то, ваша последняя шестнадцатилетняя сенсация не сможет сегодня записываться, потому что у нее после вчерашнего сильнейшее похмелье». Не думаю, что они поймут меня.
— Прости, — тихо произнесла я.
Я знала, что крупно облажалась, но слова Тига звучали уж слишком сурово. Не такое это страшное преступление — со всеми бывает. И если уж кому-то и читать мне нотации, так, наверное, это должен быть мой отец, но уж никак не менеджер.
Тиг похлопал шофера по плечу и сказал ему направляться к моему дому, а не к студии. Мы ехали молча всю оставшуюся дорогу. Тиг не стал читать мне лекцию, и мы спокойно доехали до моего дома в Театральном районе. Это было многоэтажное здание, в котором сдавались квартиры корпоративным клиентам. Портье вышел, чтобы открыть передо мной дверь машины.
Я уже собралась было выходить, как Тиг удержал меня, взяв за руку, и, как деловой партнер партнеру, а не как строгий папа дочке, просто и ясно сказал:
— Уандер, машина будет ждать тебя внизу — здесь, а не у Кайлы — завтра в семь утра. Ты уже должна спуститься к этому времени: без опоздания бодрая и в отличной форме. Сегодня отдыхай и пей побольше горячего. Я отменю твою вечернюю репетицию в танцклассе.
Я кивнула, от чего в голове будто плотина прорвалась.
— И Уандер, — добавил Тиг. — Я понимаю, что ты еще маленькая и тебе иногда хочется поиграть в игрушки. Но ты на работе, и другие люди зависят от тебя. Ты теперь не можешь позволить себе вести себя так, как другие дети твоего возраста. Поэтому на первый раз я тебя прощаю. Но если это повторится ты вылетишь из шоу-бизнеса.
Тиг захлопнул дверь машины, и лимузин быстро уехал прочь.
Я тоже обожаю Джорджа Клуни, как и все остальные, но не сейчас.
— Ма-а-ам, выключи наконец ящик.
Я лежала на своем матрасе, на полу, прикрыв шарфом лицо, чтобы мелькающий экран телевизора не мешал спать. Вы думаете, мама боится пропустить интересный эпизод? Вовсе нет. Она уже знала, что доктор Даг Росс растлевает медсестру Хэтауэй на протяжении многих серий, но не дай бог маме пропустить волнующие моменты из жизни врачей в сериале «Скорая помощь», который идет повтором вот уже в сотый раз по утрам.
— Вообще-то, я не ждала тебя сегодня утром, — сказала мама. — По-моему, ты должна сегодня записывать диск. Почему у тебя от волос пахнет сигаретами? Как ужасно ты выглядишь! Ты что, курила?
Придя домой, я сразу бросила на пол матрас и. попыталась скользнуть под одеяло и уснуть. Не судьба. Маме надо было наброситься на меня и засыпать градом вопросов: «Что произошло вчера вечером? Почему ты так ужасно выглядишь? У Кайлы что, была вечеринка? Скажи мне хоть что-нибудь, Уандер Анна Блэйк!»
Я ничего ей не сказала и через пять минут уже спала без задних ног. Не прошло и двух часов, как начался повтор «Скорой помощи». Телевизор светил мне прямо в глаза, а в голове будто кто-то молотком отбивал: тук-тук-тук. И я не выдержала: