Рейчел Кейн – Меч и ручка (страница 64)

Задняя стена была увешана свитками.

На мгновение Томас позабыл, что этот зал пытается его убить, потому был поражен. Там были заметки Герона, его секретные труды, которыми он никогда не делился с Великой библиотекой. Мысли, которых никто никогда не видел. Открытия, которые могли бы превзойти Посейдона, вышедшего из моря. Ценности, которые превосходили все, что есть.

Истинное сокровище Герона – книги.

Томасу пришлось заставить себя вернуться к работе над выживанием. «Ты никогда не узнаешь, что в этих свитках, если не останешься в живых». В этом сомнений не было.

Он сказал механической статуе:

– Можете дать мне подсказку? – Попробовать стоило.

Статуя сначала молчала, а затем спросила:

– Что исчезает, когда произносишь его название?

Еще одна загадка. Томас едва сдержал разочарованный крик. Зеленый туман уже окутал его ноги и почти дошел до пояса. Что произойдет, если его окутает полностью? Сколько времени потребуется, чтобы задохнуться насмерть?

Страх, похоже, замечательно помогал концентрироваться, потому что ответ пришел к Томасу почти сразу.

– Молчание, – сказал он. – Молчание исчезает, когда прерываешь его. Но является ли молчание ответом или… – Он перестал говорить, потому что теперь все стало очевидно. – Нет. Звук – вот ответ. Но какой звук? Каллиопа? Она не работает! У меня нет времени на то, чтобы… – Его охватил судорожный кашель. Этот газ парализует еще до того, как достигнет лица, подумал Томас. Нужно подумать.

Он посмотрел на водяные часы, чтобы узнать, сколько времени на деле осталось. Судя по количеству воды, которое вылилось в нижний резервуар, и оставшемуся для заполнения пространству, у Томаса оставалось всего несколько секунд, чтобы…

«Это водяные часы».

Томас бросился вперед и выхватил механизм из рук статуи. Герон отдал часы легко – как будто ожидал, что Томас так сделает. Томас осмотрел часы со всех сторон и обнаружил, что отверстие в верхней части было полностью запаяно, и именно поэтому вода внутри не испарилась за прошедшие века.

Томас схватил инструмент с ближайшей полки и начал ковырять пломбу, пока та не сломалась, а он не увидел отверстие размером с кончик пальца.

Томас схватил воронку из набора инструментов и поспешил к каллиопе. На то, чтобы найти отверстие, ушли драгоценные секунды; Томас всунул воронку, а затем ему пришлось остановиться из-за очередного приступа мучительного, болезненного кашля. Во рту стало слишком влажно, и Томас почувствовал вкус горькой пены, которую будто бы не мог проглотить. Газовый туман доходил уже ему до груди, точно кошмарное зеленоватое море. Глаза жгло, и из них текли слезы.

Для работы требовалась твердая рука. Томас заставил себя успокоиться, сосредоточился и медленно вылил воду из часов в воронку.

Как только часы опустели, Томас отбросил их и захлопнул крышку. Теперь нужно нажать кнопку, и все будет готово. Включится горелка, нагревая бойлер; клапаны начнут выпускать пар в нужном порядке и с нужной интенсивностью, чтобы инструмент заиграл, и…

Он не мог найти кнопку. Нижняя часть каллиопы была полностью скрыта в тумане, и казалось, что тот теперь поднимается еще быстрее. Легкие жгло, словно от огня, а во рту и носу скопилась пена, от которой Томас задыхался. Он слышал свои сдавленные стоны, а все его тело покрылось потом.

Колени подкосились. Томас схватился за раму паровой каллиопы и почувствовал, как та неустойчиво покачнулась на своих металлических колесах. «Нет, нет, я не могу упасть. Если упаду, то умру». Если его голова опустится в туман, он не выживет.

Слезы потекли по лицу, когда Томас закрыл глаза и снова попытался сосредоточиться. Он уже видел эту машину. Он знал, где находится кнопка. Паника ослепляла, но Томас заставил свой разум успокоиться и подсказать ему, что нужно делать.

Каллиопа нарисовалась сверкающими линиями в пульсирующей темноте его закрытых глаз, и вот оно: переключатель, который заводил машину. Тот был всего в полуметре от границы тумана.

Томас не открыл глаз, когда потянулся.

Его пальцы сомкнулись на переключателе, и он перевел его в рабочий режим.

Томас услышал, как бойлер начал нагреваться. Потребуется несколько секунд, чтобы химикаты вокруг него закипели. Томас попытался задержать дыхание, но это оказалось слишком больно, почти так же больно, как дышать. «Я в озере огня, – подумал он, – и сгораю изнутри».

Статуя Герона сказала:

– Отлично сработано. – И Томас услышал шипение выпускаемого пара. Каллиопа заработала.

Томас открыл глаза, когда зазвучали ноты. Те же ноты, что и в хрустальной пещере, но исполненные в красивом, лирическом танце.

Туман продолжал подниматься. Он уже доходил Томасу до подбородка. Ему отсюда не выбраться.

А затем откуда-то сверху внезапно налетел сильный порыв холодного воздуха, разогнавший туман и высушивший слезы на щеках Томаса. Он поднял лицо навстречу ветру, словно солнцу, выглянувшему из-за туч, и попытался вдохнуть. Теперь даже стоять было слишком трудно, и колени предали его, когда остатки газа ушли в хитроумно замаскированные металлические отверстия, которые со щелчком закрылись.

Томас оказался на полу. Он не помнил, как упал.

Статуя посмотрела на него сверху вниз с выражением, близким к печали.

– Ты хорошо поработал, – сказал Герон. – Но твои испытания еще не окончены. Газ смертелен, если ты не достанешь противоядие.

Томас откашлялся, сплевывая горькую пену, перекатился на бок, чтобы выдохнуть:

– Где?

Статуя Герона указала на дальнюю стену, ту, что со свитками. Несколько полок отъехали, как выдвижные ящики. Томас в отчаянии уставился на них. Это было слишком далеко, а он был слишком слаб. Мысль о том, чтобы снова встать, снова шагать, казалась ему такой же недосягаемой, как луна.

Герон протянул руку.

Томас стиснул зубы и потянулся за помощью. Встав на колени, он ощутил ужасную боль. Встав на ноги, он сплюнул кровью. «Как Джесс это пережил? – задумался Томас и вспомнил бледное лицо своего друга. – Может, и не пережил».

Кое-как, но Томас поднялся на ноги и ухватился за рабочий стол, заваленный инструментами Герона. Оттолкнулся от него и добрался до записывающего устройства. Затем до сфинкса в углу. Затем, всхлипнув от боли, перебрался оттуда к выдвижному ящику.

Внутри лежали семь пузырьков. Томас почти взял первый, а потом его затуманенное зрение уловило цвет стеклышек.

«Последнее испытание».

Он повернулся к Герону:

– Есть еще?

– Нет. Это все.

– Оно может вылечить двух человек?

Ответа нет. Возможно, Герон не вводил ответа на подобный вопрос в машину.

Томас подскочил к рабочему столу, нашел стеклянную мензурку и вылил в нее содержимое пузырьков, как полагалось, в правильном порядке. Красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый.

Смесь получилась мутно-белой.

«Может, я убью нас обоих», – подумал Томас. Но это лучше, чем смотреть, как его друг умирает. Томас разделил получившийся раствор, перелил половину в другой пузырек и запечатал его, прежде чем поднести мензурку к губам.

Он выпил, и вкус у напитка оказался отвратительный, хотя и не такой отвратительный, как у липкого ужаса, который вызывал газ Драконьего огня. Томас почувствовал, что противоядие начало действовать почти сразу, пена у него во рту и носу растворилась, а горло прочистилось. Легким потребуется больше времени, подумал Томас; они ощущались опухшими и болели, в них скопилась жидкость.

Но впервые он подумал, что выживет.

Томас взял пузырек и аккуратно завернул в ткань, которую оторвал от своего испорченного плаща. Карманы были все еще целы, поэтому Томас спрятал противоядие для Джесса туда. «Мне нужно спешить».

Потом он посмотрел на чудеса, окружавшие его, и пришел в отчаяние, потому что теперь они были беззащитны и их нельзя было просто оставлять здесь. Томас открыл дорогу хищникам. Злой старик мог забрать все.

Томас не мог просто так это оставить.

Он нашел среди вещей Герона футляр для свитков и начал сворачивать свитки, сколько смог, чтобы те поместились в маленькие круглые отверстия внутри. Ему удалось собрать примерно половину, прежде чем футляр переполнился. Затем Томас нашел пустой сундук, спрятанный за сфинксом, и положил все остальные свитки в него.

Он прошел мимо статуи Герона.

Герон сказал:

– Ты достоин моего наследия. Используй мои сокровища с умом, – и блеск в глазах Герона погас. Он умер.

Его работа была выполнена.

Томас прошел мимо неподвижного сфинкса. Мимо кристаллов, которые оставались неподвижными. И мимо следующего сфинкса тоже.

В вестибюле на каменном полу лежали тела. Мужчины и женщины в красной униформе. «Он отправил за мной своих людей». Это было глупо. Томас осмотрел каждого, но обнаружил, что все мертвы – некоторые от ран, которые могли быть нанесены только копьями, выходящими из потолка. Другие, похоже, были ранены в бою.

Томас осторожно прошел по безопасным плитам через вестибюль, поднялся по лестнице и понял, что что-то очень, очень неправильно.

На вершине лестницы Томас увидел, как небо расколола вспышка молнии.

«Небо». Он не должен был видеть небо.

Однако храм, который скрывал это место, исчез. Просто… исчез.