Рейчел Кейн – Меч и ручка (страница 47)

– Они слишком близко друг к другу, – сказала Мурасаки, когда Халила подошла к ней. – Когда разразится шторм, они станут злейшими врагами самим себе.

– Вы думаете о том, чтобы предоставить им убежище.

– Нет. Я подумываю о том, чтобы попросить пашу Триполи [7] предоставить им временное убежище. Не хочу, чтобы на нашей совести были бессмысленные смерти.

– Они наши враги, – сказала Халила.

– До недавнего времени, за исключением Франции, находящейся в изгнании, они подписывали наши мирные договоры. Были партнерами в нашей великой работе. Если все решить правильно – а это нужно решить правильно, – то все они снова станут нашими союзниками. Мы не можем воевать с миром, если также намереваемся его обучать, Халила.

Халила подумала, что этого будет трудно достичь: спасти своих врагов от их собственной глупости. Однако она кивнула. – Мне стоит послать сообщение паше?

– Я сама, – сказала Мурасаки и внезапно одарила Халилу теплой улыбкой, которая чудесным образом преобразила ее серьезное лицо. – Я еще не настолько разнежилась на своем троне, чтобы быть не в состоянии самостоятельно взять ручку. – Улыбка осталась на ее лице, но потускнела. – Я также отправлю сообщения соответствующим правителям с призывом отправить своих капитанов в безопасное место.

– Я могу помочь с этим, архивариус.

– Для тебя у меня есть другая работа, – сказала Мурасаки. – Я беспокоюсь насчет Великих архивов. Это самая уязвимая драгоценность нашего города, и я не уверена, что мы обеспечили ее полную безопасность. Я бы хотела, чтобы у нас был какой-нибудь план с более тщательной защитой информации. Напиши курии и изложи суть проблемы. Мне нужно услышать их планы и предложения в течение следующего часа. – Да, архивариус. – Халила уже доставала свой Кодекс и записывала названия курий. Когда она писала, то сказала: – Возможно, вам стоит подумать об изобретении, которое создали Томас и Джесс? Не для нынешнего кризиса, а на будущее. Уверена, дополнительные печатные экземпляры произведений помогли бы сохранить информацию в случае… катастрофы.

– Еретичка, – сказала Мурасаки, но мягко и с долей юмора. – Что ж. Мир меняется, и это, безусловно, правда. И нам придется либо меняться вместе с ним, либо остаться на обочине. Я изучу эту их машину и определю, как Великая библиотека может использовать ее в своих интересах.

– Вы не будете пытаться ее запретить?

– В этом вопросе я не стану разделять мнение прежнего архивариуса. Прогресс придет. Наша работа заключается в том, чтобы остаться полезными, даже когда прогресс нас настигнет. Нет. Запреты не часть нашей политики, по крайней мере, пока на должности архивариуса я.

Ее слова пробудили в душе Халилы искорку надежды, ощущение, что мир наконец раскрывается. Превращаясь во что-то новое.

Если они выживут, чтобы стать тому свидетелями.

Халила закончила свое быстрое письмо для курии, и к тому времени, как начали появляться ответы, архивариус сказала:

– Паша и правда готов предложить убежище собравшимся военно-морским силам. Я направляю эту информацию послу Сантьяго. Надеюсь, они не настолько глупы, чтобы отказать.

– Может, и не глупы, – сказала Халила. – А может, они попытаются захватить нашу гавань.

– Пойдут против Посейдона? И якорной цепи? Это было бы безумием.

– Даже Посейдон не выдержит продолжительной бомбардировки «греческим огнем», – сказала Халила. – И если они решат это испробовать…

– …то мы сразимся с ними, – спокойно сказала архивариус. – У скрывателей есть другие механические стражи, которые мы пока не демонстрировали. Учитывая их и шторм, не думаю, что флоту понравятся их шансы на победу.

Но она ошибалась.

Когда они с Халилой начали готовить помещение к визиту курии, на маяке зазвучала сирена – жуткий вой, от которого у Халилы по спине пробежали мурашки, будто по ней поползла ядовитая змея. Они с архивариусом поднялись со своих мест, и архивариус долго смотрела на Халилу, прежде чем повернуться и взглянуть на море.

Флот приближался.

В конце концов они решили не отступать.

Первый залп «греческого огня» попал статуе Посейдона в плечо; металлический бог просто смахнул огонь, и хотя кожа под ним слегка потемнела, он выглядел целым.

Однако следующий залп попал Посейдону прямо в центр туловища, несколько баллист прицелились одновременно, и пламя вспыхнуло и яростно засверкало в сгущающихся сумерках. Это выглядело по-своему красиво – взрывы, зеленое пламя, очерчивающее контуры морского бога, но в то же время было очень страшно наблюдать, как их самая знаменательная, самая древняя защита подвергается нападению.

Но механический страж не был лишен своих способов нападения. Посейдон поднял трезубец и метнул его прямо в корабли; огромное оружие разрубило три судна, как игрушку, и пронзило острием еще три.

Масштабы разрушений ужасали, и Халила прикрыла рот рукой, чтобы сдержать испуганный вдох. С такого расстояния она не могла видеть кровь, разорванные тела, мертвых и тонущих, но знала, что все плохо. Насилие, пусть и на расстоянии, по-прежнему вызывает страх, и его следует воспринимать не менее серьезно.

Бомбардировка продолжалась. С удвоенной силой. Сотни бомб с «греческим огнем» были нацелены на гигантскую фигуру Посейдона. Пламя полностью охватило статую, будто бы он горел; там, где ноги Посейдона соприкасались с линией воды, вздымался пар, образовав жуткий туман.

Не все бомбы попадали в цель. Некоторые пролетали мимо причалов. Некоторые падали дальше, на александрийские улицы и здания. Люди гибли и здесь.

На окнах кабинета начали закрываться ставни в качестве меры предосторожности, но Мурасаки написала что-то в своем Кодексе, и ставни перестали опускаться.

– Архивариус… – начала Халила, но пожилая женщина покачала головой.

– Мне нужно видеть, – сказала она. – Ты можешь идти, если хочешь.

Оставаться перед открытым окном было рискованно: удачный выстрел из баллисты мог попасть внутрь и превратить всю комнату в огненный ад. Однако если Мурасаки останется, то и Халила тоже. Она должна остаться.

Халила услышала топот ног за спиной, который вскоре стих совсем рядом. Халила резко обернулась, вытащив нож, который носила на поясе для подобных случаев, и почувствовала огромное облегчение, увидев, что это Дарио. Лишь Дарио, запыхавшийся и бледный.

Стражники спешили за ним по пятам.

– Чем вы занимаетесь? – не сдержалась Халила, но крикнула не на Дарио, а на солдат. – Ваша задача заключается в том, чтобы останавливать любого, кто приблизится к архивариусу, если этот любой не числится в утвержденном списке!

– При всем уважении, профессор… он есть в этом списке, – сказал один из стражников. – Мы всего лишь сопровождали его. Он просто вырвался вперед.

– Я добавила его, – сказала Мурасаки. – Халила, если ты ему доверяешь, то я тоже должна.

Это шокировало. И походило на комплимент. Но и вызывало беспокойство.

– Благодарю вас, архивариус, – сказал Дарио и попытался поклониться. Он недостаточно твердо стоял на ногах, чтобы сделать это с присущим ему обычно изяществом. – Вам следует…

– Закрыть окна? Да, молодой человек, я знаю, что мне следует делать, – сказала Мурасаки, и голос ее прозвучал с равнодушием, которое невозможно было спутать ни с чем другим и которое намекнуло Дарио, что лучше не касаться этой темы. Мурасаки подошла чуть ближе, положив руки на мраморный парапет у окна. – Движется.

Она говорила о Посейдоне. Дарио подошел к Халиле, и их руки переплелись, но внимание Халилы было полностью приковано к статуе.

Посейдон шел. Подняв одну горящую ногу из воды, он перешагнул через цепь, защищающую гавань. Затем поднял другую ногу. Пылающий великан зашагал вперед, поднимая с каждым шагом огромные волны.

Посейдон погрузился в воду по самые бедра, когда зашел на глубину. Затем по пояс. «Греческий огонь» продолжал полыхать под водой еще долгий миг, прежде чем погас, но выше пояса Посейдон превратился в пылающий зеленый факел. Страшный и безжалостный, и он надвигался на флот. Корабли находились слишком близко друг к другу и на отмели, так что Посейдон возвышался над ними, и когда корабли начали разбиваться и пытаться отплыть, страж схватился за одно из суден и просто раздавил его. Халила вскрикнула. Мурасаки крепче вцепилась в перила. Дарио ничего не сказал, но Халила почувствовала, как его хватка на ее пальцах стала еще крепче. Она не протестовала. Боль сдерживала ее слезы, пока она смотрела, как металлический бог безжалостно уничтожает каждый корабль, до которого добирается. Сотни людей гибли от каждого взмаха его руки. «Греческий огонь» капал с горящих рук Посейдона, отчего другие корабли вокруг вспыхивали. Это был кошмар, подобного которому Халила и представить себе не могла.

– Нет, – сказал Дарио. – Остановите это. Вы должны это остановить!

– Я не могу, – холодно сказала Мурасаки. – Герон установил эти программы. Я не могу помешать ему защищать город.

Посейдон шел напролом сквозь британские и валлийские корабли. Он приближался к кораблям, плавающим под испанским флагом, и те мчали прочь, но недостаточно быстро. Им не хватало скорости.

– Значит, Верховный скрыватель может! – не сдавался Дарио. – Вы не можете этого позволить!

– Искандер был ранен во время нападения на Железную башню. И как ни было все это сложно, разве нам стоит останавливать Посейдона? Твои родичи прибыли сюда с желанием захватить наш город.