Рейчел Кейн – Меч и ручка (страница 19)
Усталость может подождать.
Но если она только прикроет глаза на секундочку…
– Морган? Ты можешь расшифровать эту часть?
Морган вздрогнула, очнувшись, и наклонилась вперед. Из-за этого она чуть не столкнулась головой с Томасом Шрайбером, который сидел за столом напротив нее.
– Прости, – сказала она и вновь попыталась сконцентрироваться.
Как и ожидалось, Томас едва ли заметил, что они чуть не стукнулись, так как был увлечен страницей, что лежала перед ним.
– Вот тут, – сказал он. – Тут говорится о ширине цепи?
– Да, – сказала Морган, – но мы же уже знаем ширину цепи. Проблема не в том, чтобы
– Верно. Но есть вот это. – Он двинулся пальцем дальше по странице и указал на линию символов, которые Морган прочла и сочла неважными.
– Они вообще бессмысленные, – сказала она. – Если только мой древнегреческий еще хуже, чем твой?..
– Не хуже. Просто другой, – сказал Томас. – Это стенограмма для инженеров. Она может казаться бессмысленной для людей, задействованных в других научных областях, но мы все еще используем некоторые из этих меток. Полагаю, это инструкции по открытию ящика, но выполнить их нельзя одному или даже двум людям; придется как минимум спуститься на дно гавани. У древних людей, похоже, для этой цели был специальный механизм; у скрывателей есть какие-то сведения на этот счет? Инженеры отдела Артифекс должны были работать со скрывателями, чтобы создать и поддерживать механизм в рабочем состоянии.
Усталая растерянность Морган сменилась сладким возбуждением от осознания.
– Да! Ну, по крайней мере, такая возможность упоминалась в некоторых текстах; не помню, чтобы где-то описывалось, как именно работал механизм, только говорилось, что он работает под водой. Понадобится, чтобы двое работали сообща. Мне придется связать тебя напрямую с машиной; ты сможешь видеть ее глазами и использовать ее руки как свои собственные. Однако я не уверена, что хоть один механический страж из тех, что есть у нас сейчас в Александрии, способен на подобные манипуляции.
– Писцы? – предположил Томас.
Механизированные писцы могли писать, так что вопрос казался вполне логичным, однако Морган покачала головой. Она вскинула руки и пошевелила пальцами.
– Руки писцов созданы, чтобы держать ручку и минимально двигаться, – сказала она, – чтобы писать максимально быстро. У них даже ног нет, приспособленных к тому, чтобы стоять. Но… – Она задумалась. Идея казалась святотатством, наверное, такое нельзя предлагать. – Руки многих механизированных статуй богов вполне пригодны. У них имеется необходимая сила и способности двигаться в любом нужном нам направлении. Что думаешь?
– Думаю, нет ничего более подобающего, чем заставить одного из наших богов поработать во имя спасения города, – сказал Томас. – Какой из?
Морган глубоко задумалась. Ни один из механизированных богов, которые были ей знакомы, не подходил для работы под водой на длительный период, однако задача и не должна отнять много времени. По крайней мере, она на это надеялась. Нужен будет час, не больше.
– Один из тех, что побольше, – сказала она. – На случай если придется использовать его как рычаг. Тот механизм, вероятно, уже весь заржавел.
– Не обязательно, – сказал Томас. – Герон был мастером в деле изобретения механизмов, способных проходить испытание временем. Он был известен тем, что добавлял определенные компоненты к платине и палладию, чтобы те боролись со ржавчиной. – Томас откинулся на спинку стула, на котором сидел, и вздохнул, потирая шею. Он исхудал, как казалось Морган, и стал более… резким, будто бы хорошо заточенный нож. А потом он улыбнулся ей своей скромной, рассеянной улыбкой, как улыбался всегда, и стал прежним собой. Это был Томас. Все еще. – Ты устала. – Он не стал произносить свои слова как вопрос.
Морган уныло ему улыбнулась.
– Ну, не все из нас выросли быками с мозгами самого Герона, так что… да. Я устала.
– Хотелось бы мне оставить тебя в покое и дать возможность отдохнуть, – сказал Томас. – Но хоть я и уверен в том, что твои коллеги-скрыватели очень недурны в своей работе… – Они недостаточно сильны, чтобы с этим справиться? Да, если не считать Искандера, а ты по-настоящему с ним еще не знаком. К тому же ты прав: мы друзья; мы понимаем друг друга лучше и быстрее. Я могу попросить у медика эликсир, который поможет мне оставаться бодрой. – Морган одновременно зевнула и рассмеялась. – И мне явно нужен этот эликсир. – Ее улыбка растаяла, когда она опустила глаза на бумаги, разложенные между ними. – Нам пришлось удалять с этих бумаг яды, иначе они были бы непригодны для изучения. Ты знал об этом? В кабинете архивариуса была ловушка со смертоносным газом.
– Я слышал, – сказал Томас. – Но все вышли оттуда живыми, ja?[2]
– Документы раздобыл Джесс. – Пальцы Морган все еще касались бумаг, и она ощутила, как по ней пробежала дрожь. – И он чуть не погиб за этим делом.
– Но не погиб. И ты же знаешь Джесса. Он обманывает смерть почти каждый день, причем порой без веских причин. Морган. Ты за него беспокоишься? – Голос Томаса стал теплее. Более обеспокоенным. Она не смотрела на него. – Джесс всегда выживает.
– До тех пор, пока не выживет, – сказала она и сделала глубокий вдох. Выдавила из себя улыбку. – Прости меня. У меня настроение портится, когда я устаю. И когда беспокоюсь.
– Ты по нему скучаешь.
– Да, – сказала она, хотя даже в этот момент ее голос прозвучал не очень-то уверенно. – Скучаю.
– Но?
– Но у меня предостаточно других забот, – сказала она, но потом тут же поправила себя: – Нет, это нечестно. По большей части я думаю, в порядке ли он. Я… я должна была остаться с ним, Томас. Ему нужен… кто-нибудь. После того как он потерял Брендана. – «Если бы ты действительно любила его, то не бросила бы», – пронеслось в мыслях.
И Морган не могла не признать, что это, вероятно, правда. Но ведь она и впрямь
«Если приходится задавать вопросы, то ты уже знаешь ответ». – Джесс не один, – спокойно отозвался Томас. – Ему понадобится поддержка, но прямо сейчас, полагаю, ему нужна стабильность. А для этого с ним профессор Вульф. И думаю, Джессу будет лучше, если он будет занят делами.
– Мужчины, – сказала Морган. – Вы все слишком часто прячете свои чувства.
– Это правда, но какой прок пытаться нас изменить, а? Мы такие, какими были созданы.
– Люди не машины, Томас. Они
– О, но могут ли они меняться к лучшему? И кто это решает? Вот почему я предпочитаю свои машины. Куда проще починить сломанный автомат, чем разбитого человека. – Его улыбка казалась теплой, как летнее солнце, и на мгновение Морган позабыла, что они уже вовсе не два студента за спором. Однако потом Томас снова взглянул на документы. – Значит, ты подберешь мне подходящего бога?
Морган понимала, что Томас хотел сказать вовсе не это, но вопрос все равно застал ее врасплох.
– Найду. Но нам не следует заниматься такими делами уставшими. Потребуется немало усилий, по крайней мере мне. И тебе тоже, скорее всего.
Томас кивнул, потянулся и зевнул. Они оба не спали уже больше суток из-за всего стресса, связанного с тем, что происходило, и Морган уже не могла припомнить, когда в последний раз делала перерыв на более чем на перекус. В горле у нее было сухо, несмотря на выпитый чай. Хотелось заполучить большой стакан воды и забраться в кровать.
– Иди, – сказала она Томасу. – Уже вечереет, и нам обоим нужен отдых.
– А я могу отдохнуть в одной из ваших пустых комнат? – В Железной башне, где жили скрыватели, было полно пустых комнат; на протяжении долгого времени численность людей здесь медленно сокращалась. – Сэкономлю время на дорогу обратно в офис, который мне выделили. У меня пока нет своего жилья.
– Конечно. Аннис тебе все устроит. И обратись на кухню, узнай, могут ли они сейчас что-нибудь приготовить. У них должно быть много продуктов.
Томас опустил свою тяжелую руку Морган на плечо и легонько, легонько стиснул. Она была ему благодарна. Силой Томаса можно было без труда раздавить ей ключицу.
– Не засиживайся допоздна, – сказал он ей. – Мы делаем то, что можем. А то, чего не можем, стоит оставить остальным.
Она кивнула. Гениальность Томаса была легендарной, однако большинство не замечало того, как трепетно он относится к своим друзьям. Сон стал бы облегчением, но Морган понимала, что может не уснуть, как бы сильно ее тело не умоляло об отдыхе.
– Я пойду спать, – сказала она. – Иди, Томас. Аннис снаружи. Она тебя устроит.
Когда он ушел, Морган стало холодно. Одиноко. И хоть она и была чертовски уставшей, все равно была возбуждена. Силы жгли ей вены тьмой и величием; она потратила немало энергии на битве в Колизее, но все равно ощущала себя переполняемой могуществом. Это была не та сила, которую она привыкла чувствовать, пока росла; та была спокойнее, медленно капала из мира вокруг, и ее было достаточно лишь на скромные попытки манипулировать элементами, хитроумно переписать коды скрывателей, прятаться от преследователей. Морган провела большую часть своей жизни прячась, пытаясь скрыть свое существование от всевидящих глаз Великой библиотеки. Однако как только она перестала прятаться, как только свыклась с силами, с которыми была рождена… они изменились. Возросли. Стали темными.