Рейчел Кейн – Меч и ручка (страница 18)
Вульф ничего не сказал. Лишь внимательно посмотрел на Джесса своим пронзительным, гнетущим взглядом, который Джесс запомнил еще с момента, ощущавшегося как полжизни назад… момента, когда профессор в черной мантии встретил растерянную, нервную кучку студентов, только что сошедших с александрийского поезда. Теперь эта безмолвная суровость казалась почти что родной, но так и не перестала ощущаться навязчивой.
– Мне интересно, не отец ли научил тебя так плохо о себе думать, – сказал Вульф, хотя Джесс ожидал совершенно другого комментария. – После встречи с этим человеком я охотно в это верю. Но, Джесс, не верь тому, что нашептывают демоны в закоулках твоего сознания. У всех нас есть демоны. Тебя не нужно сравнивать ни с кем другим или даже со своим братом. Ты – это ты. И если бы я не видел в тебе гения, то ни за что бы не позволил остаться в моем классе. Я не трачу время на посредственности.
Джесс ощутил в глазах напряжение, но сумел сдержать слезы. «Нет. Не сейчас. Не рядом с ним».
– Ну, вы точно не тратили время на посредственности прежде.
– Тогда прими мои слова как поощрение, каковыми они и являются. – Вульф продолжал смотреть на него. Джесс избегал взгляда профессора, снова уставившись на рыб. Услышал, как Вульф вздыхает. – Твоя юная подруга Анита клянется, что есть некий тайный ход, которым мы можем воспользоваться. Выходим на закате. И я хочу, чтобы до тех пор ты сидел, отдыхал и использовал тот волшебный эликсир, коим снабдил тебя медик. Понятно?
Вульф не ждал согласия и тут же вышел, а его мантия взвилась следом за ним, как грозовое облако. Джесс опустился в кресло и опять взял в руки томик Макиавелли; открыл книгу на случайной странице и начал читать или, по крайней мере, начал бегать глазами по тесным, аккуратным буквам, выведенным чужой рукой. Ничего из написанного он не понимал. В конце концов Джесс бросил попытки читать и отложил книгу, сел ровно и уронил голову в руки. Ему было плохо, жарко и тошно, а всего этого он себе сейчас позволить не мог. Томиться в ожидании наедине со своими мыслями сейчас ему удавалось не так хорошо, как прежде. Ему нужно было что-то
Джесс снова воспользовался маской, прежде чем выйти из сада.
Он отыскал Аниту за беседой с двумя ее подчиненными; это были две девушки, что несколько удивило Джесса. Красный Ибрагим, кажется, предпочитал видеть в своей банде преступников мужского пола, но Анита, видимо, решила сменить мотив. Все трое умолкли, когда вошел Джесс, а две из них недоверчиво уставились на него.
– Мне нужно оружие, – сказал он.
Анита покачала головой:
– Думаешь, у нас оно лучше, чем у библиотечных солдат?
– С библиотечным оружием меня сразу убьют, если я покажусь на улицах не в униформе, – сказал Джесс. – Я буду мишенью для обеих сторон. И сомневаюсь, что ваш склад укомплектован хуже, чем склад высших войск, Анита.
Анита колебалась лишь секунду, а потом покосилась на ту девушку, что была повыше, – с нордическими чертами лица, блондинистыми волосами, карими глазами и загорелой кожей. Волосы женщины были подстрижены до суровости коротко, отчего было видно шрам, который огибал ее голову сбоку. Когда-то давно она набила татуировку жалящей змеи поверх шрама. Изображение было видно, только когда она поворачивала голову нужной стороной. Впечатляло.
– Катя, отведи Джесса в оружейную. Пусть возьмет что пожелает.
Кате этот приказ определенно не понравился, однако она не стала и возражать; резко махнула Джессу рукой и отправилась в темный коридор, через арку двери и вниз по лестнице. Теперь они оказались на подземном этаже. Зал, в который они вошли, пах пылью и сырыми камнями, а когда Джесс прикоснулся к стене, то та оказалась холоднее, чем он рассчитывал. Где-то неподалеку проходил водоносный горизонт, решил Джесс. Именно поэтому Красный Ибрагим выбрал этот дом; ему хотелось иметь личный, защищенный источник чистой воды. Без сомнений, эта крепость – скромная, если судить по внешнему виду, – обладает богатствами скрытых сокровищ, которые делают ее незаменимой.
В конце коридора, за тяжеленной запертой дверью, находилось одно из таких сокровищ. Джесс бывал в оружейной библиотечных войск – ну, или в одной из них, – так что не поразился. У Аниты тут не было припасено такого же количества оружия, как у солдат, однако качество того, что имелось, было отменным.
– Это хорошее оружие, – сказала Катя. – Уверен, что знаешь, как им пользоваться?
– Я обучен быть солдатом.
Та шмыгнула носом:
– Вот именно.
Джесс выбрал пистолет, нашел другие патроны. Нож. Задумался над складным арбалетом.
– Мне нравится твоя татуировка, – сказал он.
– Мне все равно.
– Ты же знаешь, что я Брайтвелл, так?
Катя презрительно оглядела его с ног до головы.
– Я вижу только униформу, – сказала она. – Но если Красная Анита говорит, что тебя надо побаловать, то я побалую. До какой-то степени.
Какой-то темный закоулок души Джесса нашел такое заявление привлекательным. Нет, не просто привлекательным. Катя пробудила в нем какой-то животный инстинкт, и Джесс понял, что с момента нахождения на арене он почти совсем не вспоминал о Морган. До сражения он очень за нее переживал, думал, будет ли у них шанс построить общее будущее. Надеялся, что будет. Однако прямо сейчас, в этот самый момент, ему хотелось нечто другого. Чего-то горького, плотского и далекого от любви.
Катя встретила его задумчивый взгляд и улыбнулась. Улыбка у нее была холодной.
– Не пойми меня неправильно. Мне нравится хороший перепихон, как и любому другому человеку, – сказала она. – Но сейчас мне это неинтересно. И если ты заботишься о себе, то перестанешь на меня засматриваться, как на сладкий тортик, который хочешь сожрать.
Джесс сделал глубокий вдох и выдохнул, глядя Кате в глаза долгие несколько секунд. Не потому, что он каким-то образом пытался ее запугать; он понимал, что она была не из тех, кого он
Но боже, он ее и правда хотел. И это желание вызывало в нем стыд и беспокойство.
– Прости, – сказал он. – Я уже не уверен в том, что делаю.
Катя рассмеялась. Звучал ее смех как рвущийся шелк.
– А кто уверен, Брайтвелл? Только идиоты уверены. Остальные из нас делают то, что в наших силах.
Джесс собрал остальные припасы, какие, как он думал, ему могут пригодиться, включая простенький, суровый наряд и очень интересный бронежилет, стараясь все это время игнорировать Катю. Выходило плохо. Она пахла корицей и железом, странным сочетанием ароматов, которые разжигали в Джессе желание узнать и то, какая она на вкус. Давно он не испытывал ничего подобного ни к кому, кроме Морган. Что там говорил Вульф? «Не верь тому, что нашептывают демоны в закоулках твоего сознания». Демоны Джесса, похоже, сегодня были очень громкими.
Он чуть не дернулся, когда голос Кати внезапно оказался у него над ухом и ее теплое дыхание коснулось его кожи. Почти коснулось.
– Если ты собираешься сменить эту жуткую униформу, – сказала Катя, – я могу взять свои слова обратно.
Джесс повернулся к ней. Она улыбалась. Это было явное, хитрое приглашение, и Джесс почувствовал, как по его телу проносится жар, а кровь приливает к паху. «Чтоб ее».
Потребовалось собрать всю свою волю в кулак, чтобы уйти.
И Джесс знал, что пожалеет об этом. Очень.
Записки
Выдержка из личного дневника скрывательницы Морган Холт. Заархивировано в Кодексе и недоступно до наступления ее смерти.
Думаю, я была влюблена во влюбленность.
В этом вообще есть смысл? Конечно, Джесс мне небезразличен. Он спасал меня, и я спасала его в ответ; мы связаны так сильно, что я даже не знаю, как это объяснить. Но влюблена ли я в него? Я все думаю и думаю над этим вопросом, однако ответа на него найти не могу. Мне хотелось быть в него влюбленной. Очень хотелось. Но… произошедшее в Колизее по ощущениям похоже на конец.
Все, что произошло с нами, все, что сделали мы и сделали с нами… это изменило нас обоих. Я чувствую себя то утомленной, то вдохновленной, то перепуганной, то ужасно скучающей. Меня бросает из крайности в крайность, а покоя найти не могу. А когда я задумываюсь о Джессе… то понимаю, что ассоциирую его с комфортом. Но может ли быть комфортной любовь? Я не знаю. Мне кажется, что между нами теперь чего-то не хватает.
Вот я сижу и пишу в своем журнале на тему любви, пока мир вокруг меня горит… но, быть может, этим я и должна заниматься. Может, в конце концов, что в мире, что в войне, у нас есть только любовь, ради которой стоит выживать.
Меня вызывает Верховный скрыватель. Мне нужно идти. Впереди еще один сложный день.
Надеюсь, мы выживем.
Глава пятая
Морган попивала горький остывающий чай и изо всех сил держалась, чтобы не зевнуть. Все ее тело горело от усталости, а глаза почти отказывались фокусироваться. Однако документы, что лежали перед ней на столе, начинали – пусть и очень медленно – раскрывать свои тайны, и Морган не могла теперь остановиться.