Рейчел Кейн – Чернила и кость (страница 51)
Джесс вытянул свою правую руку. Это было больно, но ему удалось это сделать, и после пары секунд сомнений Дарио все же поднялся на ноги и подошел, чтобы пожать ее.
– Мы по-прежнему не друзья, – сказал Джесс. – Упаси бог.
– Не представляешь, как я счастлив. – Дарио вернулся к своей койке, а точнее, доковылял до нее, прихрамывая. Он тоже был не в лучшем состоянии. Никто из них не чувствовал себя хорошо.
Видимо, Томас задумался о том же самом, когда посмотрел вслед хромавшему Дарио.
– Как они объяснят все произошедшее нашим родным? – спросил Томас.
– Это не важно, – ответила Халила и укрылась одеялом. – Мой отец ни за что не позволит мне остаться после произошедшего.
– Профессор Вульф ничего им не расскажет. Библиотека не заинтересована в том, чтобы вести честную игру, – сказал Джесс.
– Удар ножом сделал тебя на удивление циничным, – сказала она. – А ведь ты когда-то был таким оптимистом.
– Прикуси язык, – ответил Джесс. Ему с трудом удавалось не закрывать глаза, и он сейчас мечтал только о том, чтобы уснуть и забыть о боли.
И в следующий миг вопреки злости, горящей внутри, обезболивающие позволили ему провалиться во тьму с легкостью пера.
Прошло еще два скучных дня, которые Джесс провел, лежа в своей кровати. Уэльские медики осматривали его по три-четыре раза в день, хотя и без особого сочувствия. Джесс попросил принести ему временный личный журнал, которых на медицинском пункте оказалась уйма. Впервые он по-настоящему заскучал по своему старому журналу, по знакомым страницам и запаху бумаги, по толстому переплету. Новенький был тонким и пустым и совсем не успокаивал, однако Джесс все же начал писать, и записал все ужасы и страхи, пережитые им в Оксфорде.
Слова не передают все, подумал Джесс, но он старался.
Остальным одному за другим разрешили гулять без присмотра, но только не Джессу. Все новости доходили до него только с навещающими его друзьями. Чаще всего заходил Томас, однако приходили и Халила, и Дарио, и Морган, и даже Глен. (Джесс не был уверен, когда он начал относиться к Глен как к другу, быть может, это случилось в тот момент, когда они потеряли Портеро и Джесс осознал, что их жалкие перебранки не стоят того.)
Оксфорд оказался в руинах, если верить словам Томаса, и количество погибших было ужасающим. Уэльсцы объявили о временном перемирии и позволили выжившим покинуть город в статусе беженцев, дав им на это целый день, после того как город покинула делегация профессора Вульфа и закончилась осада, однако после этого дня пощады никому не обещали.
Невозможно было узнать, был ли отец Морган в числе выживших.
Томас не стал описывать в деталях, как выглядел теперь город, и Джесс был этому только рад. Ему не хотелось даже думать об этом, ему не хотелось думать ни о чем. Когда он закрывал глаза, перед ним снова появлялась та женщина, что сунула ему в руки своего младенца. Это казалось Джессу бессмыслицей, и попытки сложить все события в одну картину заставляли его чувствовать себя только хуже.
Джесс спрашивал про Фредерика, однако ни у кого не было новостей о его брате. Смерть в городе означала, что, если Фредерик не успел выбраться, обнаружить его тело почти не было шансов. Уэльсцы планировали просто-напросто скинуть тела всех мертвых в общие ямы и зарыть их. Нет, Джесс получит весточку от Фредерика, только если этот пройдоха успел выбраться.
Морган почти всегда была в палатке, хотя ей и позволено было гулять везде, где ей заблагорассудится. Джесс подумал, что, быть может, это Вульф приказал ей присматривать за ним. Помимо вылазок за едой и в туалет Морган постоянно сидела на койке в палатке и читала – читала настоящую книгу, вероятно одну из числа спасенных из серапеума. Джесс не мог расслабиться и перестать думать обо всем сразу, а она продолжала с непринужденным видом листать страницы, так что ему оставалось только завидовать ей, пока он черкал в своем личном журнале. Журнал по-прежнему казался чужим и неуютно лежал в руках, и ручка, которую дали Джессу, ему совсем не нравилась. Она скользила по бумаге слишком медленно.
Все это выводило Джесса из себя.
– Ты не обязана постоянно сидеть здесь, – сказал он наконец Морган. – Обещаю, что никуда не сбегу, если ты вдруг отвернешься.
– Обещаешь? – Она перелистнула очередную страницу. – Не уверена, что верю твоим словам. Ты не из тех, кто знает пределы своих возможностей. Я лично видела, как ты телепортировал такое количество книг, что чуть не потерял потом сознание.
– У меня это неплохо получается.
– В том-то и проблема. Ты думаешь, что у тебя неплохо получается. И поэтому поступаешь необдуманно.
– Так, значит, профессор Вульф приказал тебе следить за мной?
– Я такого не говорила. – Она спокойно перевернула еще одну страницу. – Тебе что-нибудь нужно?
– Мне нужно подняться и хотя бы выйти на улицу. Увидеть хоть что-нибудь помимо этой палатки.
– Увидеть мой дом, который до сих пор полыхает огнем? Трупы моих соседей? Это подойдет под
«Боже, ну я и умник», – подумал Джесс. Он не знал, как извиниться за свои необдуманные слова.
– Что ты читаешь? – спросил он вместо этого.
Морган ничего не ответила сначала, но потом молча передала ему книгу. Это была Inventio Fortunata, написанная давным-давно оксфордским монахом. Джесс держал однажды в руках другой экземпляр этой книги. И он читал эту самую книгу в последнюю ночь, проведенную в родном доме, перед отъездом в библиотеку.
– Я не вернусь в Александрию, – сказала она. – Профессор Вульф сказал, что верховный скрыватель все знает, что она отдала приказ о моем немедленном возвращении. Мне нужно бежать. Может, в Лондон, у меня, скорее всего, получится затеряться там.
– Найди моего отца, Каллума Брайтвелла, – сказал Джесс. – Скажи ему, что я просил тебе помочь.
– А он не…
– Не выдаст ли тебя? Если Библиотеке, то ни за что. – Джесс передал ей книгу обратно, и их пальцы соприкоснулись. Они едва дотронулись друг до друга, однако то, что Морган не отстранилась тут же, говорило о многом.
Говорило о многом и то, что она попыталась улыбнуться ему сквозь слезы.
В этот момент в палатку вошел профессор Вульф, и, что Морган хотела сказать Джессу в ответ, осталось тайной. Темные глаза Вульфа переместились от Джесса к Морган, а потом вернулись к Джессу.
– Мы уходим утром, – сказал он. – Уэльсцы обязаны нам помогать, согласно закону, однако они не особо этому рады и хотят, чтобы мы убрались отсюда поскорее. Ты еще слаб, однако нам лучше уйти до того, как их терпение иссякнет. Мы отправимся в Лондон. – Взгляд Вульфа снова метнулся от Джесса к Морган. – За нами пришлют экспресс.
Александрийский экспресс, особый поезд, построенный по технологии Библиотеки. Он несся быстрее молнии по специальным рельсам. Джесс всегда считал, этот поезд могут использовать только самые влиятельные люди и начальство Библиотеки, чтобы быстро передвигаться во время дипломатических миссий, или же на нем ездил архивариус по личным делам. Джесс никогда не видел этот поезд своими глазами и даже не знал никого, кто видел бы.
Поезду не понадобится ни единой остановки после отправки из Лондона, и никто не сможет с него сойти, пока они не прибудут в Александрию. У Морган не будет ни малейшего шанса сбежать оттуда.
– Вы могли бы отпустить меня в Лондон одну, – сказала Морган.
– Нет, – отрезал Вульф. – Я не могу так рисковать. Прости.
– Почему вы вообще стали ей помогать изначально? – спросил Джесс. – Если теперь вы готовы повернуться к ней спиной?
– Я говорил уже тебе, Брайтвелл. Я храню секреты. Однако не стану этого делать, если моя собственная жизнь под угрозой. Больше не стану.
Джесс сел и свесил ноги с кровати. Он чувствовал себя слабым, и его бросало в жар, однако уже стало куда лучше, потому что действие морфия и обезболивающих прошло. Рана уже не болела так сильно, однако, когда Джесс напряг мышцы живота, чтобы встать, он тут же пожалел об этом, ибо боль мгновенно усилилась многократно. Все же ему удалось подняться, хотя ноги и дрожали немного.
– И куда ты собрался? – поинтересовался у него профессор Вульф.
– Я устал пользоваться горшком. Иду в туалет.
– Уэльские удобства именно такие, какие ты можешь себе представить в военном лагере. Сомневаюсь, что тебе они понравятся больше, чем горшок. – Профессор Вульф наблюдал за Джессом, однако не попытался помочь. Джесс на секунду схватился за шест, подпирающий потолок палатки, затем взял простую чистую рубашку, которую кто-то оставил для него, и начал натягивать. Это тоже оказалось больно, и пришлось делать паузы, чтобы передохнуть. Долгие паузы.
– Тебе ни за что не дойти одному, – сказала Морган. И тут же поднялась. – Я пойду с тобой.
– До туалета и обратно, – сказал Вульф. – Попробуй сбежать, и тут же поднимут тревогу. И ты знаешь, что тогда будет.
– Вы меня найдете, – кивнула Морган. – Знаю.
Джесс слушал их, совершенно не понимая, о чем, собственно, речь, однако не успел задать ни единого вопроса до того, как профессор Вульф развернулся и пошел прочь. Тогда Джесс посмотрел на Морган.
Она только пожала плечами.
– Я пыталась сбежать, – призналась она. – Когда ты был без сознания. Мне удалось выбраться за периметр лагеря, но меня поймал один из уэльских солдат, и если бы Томас не пришел мне на помощь… Мне бы, вероятно, не поздоровилось. Произошел несчастный случай.