Рейчел Гиллиг – Одно темное окно (страница 80)
Королевский целитель навис надо мной, широко раскрыв призрачные глаза, и потянул меня за рукав.
– Твои вены потемнели, дитя. В чем твоя магия?
Я не ответила, продолжая дрожать.
– Королю не понравится, если я убью тебя до того, как представлю ему, – пробормотал Орис. – Поэтому, будь добра, ради нас обоих, не дергайся.
Я зашипела, сплевывая кровь на его безупречную белую мантию.
Орис почти улыбнулся – если бы улыбки могли быть горькими и полными жалости.
– Эти глаза, – произнес он. – Такие темные. – Целитель смотрел на меня, не моргая. – Те самые глаза, которые я видел за черной маской в Рыночный день, прежде чем мальчик исчез в тумане.
Хаут вскинул голову.
– Ты помогла ему сбежать? – выплюнул он.
Я молча стиснула зубы, вложив всю ненависть, таящуюся в сердце, в глаза, глядя на наследника трона.
Хаут наблюдал за мной, нахмурившись. Внезапно он разразился смехом.
– Так это на тебя Линден наткнулся в тумане? У него остались такие же отметины, – сказал он, указывая на рваные струпья на лице. – Только его порезы почти достигли кости.
Я продолжала молчать. Тогда принц взглянул в сторону окна, поправляя тунику.
– Ты зря потратила силы, Спиндл. Как и тебя, я поймаю того мальчишку снова. Завтра, через две недели или через год… – Он улыбнулся. – Ребенок все равно сгорит.
Мгновение спустя Хаут, кашляя, лежал на земле, а я всем телом давила ему на грудь, посылая удар за ударом в лицо, сила Кошмара была столь мощной, что Орис даже не заметил моего движения.
Хаут дернул бедрами, сбросив меня на пол, но не раньше, чем я ранила его глаз. Я вскочила на ноги, мои рефлексы были острее, чем когда-либо. Принц яростно вытирал лицо, кровь застилала ему глаза. Его Коса упала на пол между нами.
Он бросился за ней и трижды коснулся.
– Не двигайся! – приказал он.
Из меня вырвался причудливый, звериный смех, а взгляд метнулся к карте в руке верховного принца.
– Она не поможет тебе, только не против меня, – произнесла я маслянистым голосом. – А кто ты без нее?
Когти Ориса пронзили воздух, их кончики скользнули возле моего лица. Он нападал снова и снова, и каждый раз я уклонялась.
Бледные глаза целителя округлились, когда я извернулась, а мои движения стали неестественно быстрыми.
– Что у нее за магия? – обратился он к Хауту, ударив по воздуху, но снова промахнувшись.
Я заметила пораженный взгляд принца.
– Тирн сказал, что она не владеет магией.
Я потянулась к двери – мои пальцы нащупали защелку, и до побега оставался всего один вздох. Но не успела я открыть ее, как соль проникла мне в глаза и нос. Я ошеломленно закашлялась, не в силах вздохнуть.
Вторжение Карты Кошмара.
Растерялась я лишь на мгновение. Но этого мгновения оказалось достаточно, чтобы Орис обхватил мою шею жестокими когтями и дернул на себя.
Я замерла, одно его движение отделяло меня от смерти.
– Ваш отец хотел бы узнать об этом немедленно, сир, – пропыхтел целитель. – Мы должны вызвать дестриэров.
– Она проклятая бродяжка, – отрезал Хаут, шагнув вперед. – Я заставлю ее вести себя смирно.
Ответить я не успела. Мгновение спустя уже видела звезды, Хаут грубо схватил меня за волосы и со всей силы ударил головой о каменную стену.
Я упала, мое тело рухнуло, точно грязь в могилу.
Меня окутала тьма.
Влага стекала по шее и собиралась на полу вокруг волос, горячая и липкая – темный ореол крови.
– Вы проломили ей голову, – услышала я над собой Ориса.
– Она выживет, – заявил Хаут, склонившись надо мной. Его грубые руки трясли меня за плечи. Когда я не шевельнулась, он ударил меня по лицу. – Спиндл, – рявкнул принц. – Спиндл!
Но я уже была далеко.
В голосе Рэйвина прозвучала паника.
Мир ускользал, пальцы ног все глубже погружались в темную почву.
Я видела лицо тети, когда она склонилась надо мной под ольхой, мои руки испачкались от стремления прорыть себе путь в безопасное место. Видела Айони – необузданную, милую Айони, протянувшую мне руку, когда мы шли по многолюдным мощеным улицам. Видела букет тысячелистника в руке отца, затем желтые глаза в зеркале, монстра в темноте, наблюдавшего за мной.
Я видела Рэйвина Ю, глядевшего на меня сверху вниз. Но в его ясных серых глазах не было ни страха, ни обиды. Только беспокойство – беспокойство и удивление.
Голос Рэйвина утратил самообладание, его слова полнились тревогой.
– Святые деревья, – вздохнул Хаут и, схватив меня за подбородок, дернул. – Спиндл! Очнись!
В темноте я потянулась к нему, и когда мой разум коснулся грубого меха на спине Кошмара, он даже не вздрогнул.
Его голос прозвучал не громче шепота:
Я погружалась все дальше в темноту. В голове проносились новые видения – места и люди, которых я не узнавала, незнакомцы с желтыми глазами. Они улыбались мне, и мир вокруг колыхался, как во время прилива.
Но видение исчезло так же быстро, как и появилось. Я увидела, как сквозь туман бежал мужчина, за ним дети с побледневшими от ужаса лицами. Они бежали от горящего замка на вершине холма, исчезая в комнате под высокими тисами.
На краю тумана стоял сероглазый мальчик, перед которым сиял красный свет Косы, и громадный человек, на плаще которого виднелись знаки отличия рода Роуэнов.
Я увидела пылающий замок, превращенный в руины. Внезапно мой разум наполнился видениями сотен детей, их вены темные, как чернила – и они кричали, когда их бросали в преисподнюю. Я наблюдала, как туман темнеет, его щупальца тянутся все глубже и глубже, отрезая Бландер от остального мира.
Столетия ярости кипели во мне; время, не отмеченное ни солнцем, ни луной. Ненависть отравляла кровь, и я потерялась в темноте, мое тело корчилось – кости трещали, когти скребли, глаза сужались, пока чудовищное тело не стало отражением ненависти в сердце.
Животное, создание тьмы – мощное, мстительное и полное ярости.