Рейчел Гиллиг – Одно темное окно (страница 81)

Последнее, что я увидела, прежде чем открыть глаза, была маленькая девочка, робко заглядывающая в зеркало, ее черные очи отражали страх.

«У тебя есть имя?» – прошептала она.

Я улыбнулась ей, воспоминания хлынули в уголки моего древнего разума. Странная магия, столь же прекрасное чудо, что и у детей, которых я когда-то знала.

«Однажды меня называли именем короля, – сказала я, виляя хвостом. – Но это было очень давно».

– Как же мне тебя звать?

«Никак, дитя, – ответила я, уползая обратно во тьму. – Я лишь ветер в траве. Тень и страх. Эхо в листве… Кошмар во снах».

Я проснулась от кашля, в голове зазвучал голос Рэйвина.

«Элспет! – крикнул он. – Чтоб тебя, Элспет, держись. Мы на лестнице. – Его голос дрожал. – Ты не должна бороться в одиночку».

Хаут Роуэн стоял надо мной, схватив меня за подбородок.

– А вот и ты, – сказал он. – Не умерла, в конце концов. – На его лице отразилось замешательство. Он нахмурился и наклонился ближе. – Что не так с ее глазами, Орис?

– Глазами, сир?

– Они стали желтыми. Будто у какой-то кошки.

Орис приблизился и провел металлическим когтем по моей щеке.

– Странно, – сказал он. – Всего мгновение назад они были темными.

Мы смотрели на Ориса, уголки наших губ изогнулись, словно натянутые невидимой струной. Когда Рэйвин попытался позвать нас, мы стиснули зубы, изгоняя его из сознания.

«Не пытайся помочь нам, Рэйвин Ю, – сказали мы с Кошмаром, и наши голоса слились в странный, гулкий диссонанс. – Нас не спасти».

Мы бесстрашно нанесли удар.

Орис выпучил глаза и отшатнулся. Но слишком поздно. Кошмар использовал всю нашу силу, чтобы сорвать с руки целителя перчатку с лезвием – кости затрещали, кожа слезла.

Затем мы со всей мощью вонзили когти ему в горло.

Орис издал булькающий звук, кровь брызнула на белые одежды. Он рухнул на пол, в его белесых глазах напоследок мелькнули потрясение и испуг, прежде чем целителя поглотила великая тишина, а кровь стала прощальным признаком жизни, непрошенно стекая из вен – темная, волшебная и последняя.

Хаут отпрянул.

– Стой! – приказал он.

Улыбнувшись, мы встали, мир вокруг нас померк, время и пространство, принц и король, ребенок и дух. Осталась только магия – черная, как чернила.

Могущественная, мстительная и полная ярости.

Наш голос стал маслянистым, Хаут не сводил с нас взгляда. Мы преследовали его, загнав в угол комнаты.

– Черно-красной ордой, – произнесли мы, – ночью нагрянули. Сожгли мой замок, родных мечом порезали. Узурпатор коронован, хотя моя кровь еще не успела остыть. Но он не осознал, что ход событий я сумел изменить. Ибо безопасность нигде не ждет, даром ничего не получишь. Долг настигнет каждого, даже если не хочешь. Когда пастух вернется, день новый сыграет свою роль. Смерть настигнет Роуэнов…

– Да здравствует король.

Скула Хаута треснула под нашей рукой. Он рухнул на пол и застонал, его лицо утратило цвет, кровь хлынула изо рта.

Я безжалостно взглянула на него.

«Вот и конец, да? – пробормотала я, когда темнота затмила зрение. – Я ухожу. А ты… Ты остаешься».

«Это было неизбежно, – произнес Кошмар, его голос звучал все громче и громче. – Таково твое вырождение, Элспет Спиндл. Даром ничего не получишь».

Воздух вокруг меня сгустился. Я моргала, пытаясь отогнать тьму, как ребенок, который боролся со сном.

«Обещай мне, что поможешь Рэйвину. Обещай, что спасешь Эмори».

«Пора, дорогая», – промурлыкал он, убаюкивая меня.

«Обещай!»

Кошмар вздохнул.

«Обещаю помогать семье Ю во всех их стремлениях».

Я закрыла глаза, и с моих губ сорвался последний шепот. История… Наша история. Кошмара и моя.

– Жила-была дева, умна и добра. Скрывалась в тенях лесной чащи она. И жил-был король, посох в нем пастуха выдавал. Правил он древней магией и старую книгу написал. Двое были вместе, двое единым целым стали…

Последнее, что я услышала, прежде чем погрузиться во тьму, был шелковистый смех Кошмара, злой и безраздельный.

«Дева, король… и монстр, в чьем облике они предстали».

Глава тридцать пятая

Подземелье было самой холодной частью замка.

Капитан дестриэров и принц молча ждали вместе, рассвет еще не наступил. Рэйвин постукивал сапогами по каменному полу, чтобы пальцы ног не теряли чувствительность.

– Ты спал? – спросил Элм, его дыхание паром вырывалось из ноздрей, пока он расхаживал по комнате. На полу лежал кусок раскрошенного песчаника. Элм пинал его, веки принца постепенно тяжелели.

Рэйвин стиснул зубы, в животе скрутился узел.

– Мне постоянно снятся кошмары, – признался он, потирая глаза.

Мгновение спустя он отдернул руки, перед взором мелькнули желтые радужки. Даже сейчас, три ночи спустя, он видел их так ярко. Рэйвин не мог избавиться от этого образа, та ночь в доме Спиндлов запечатлелась в его сознании с болезненной ясностью.

Все произошло так быстро.

Тени гнались за ними, как демоны, вверх по винтовой лестнице дома Спиндлов. Рэйвин рвался вперед, сердце пылало в груди. Когда они добрались до маленькой двери на шестом этаже, он ударил ладонями по дереву, взывая к Карте Кошмара.

Но его встретила лишь тишина.

– Элспет! – закричал он, страх петлей затягивался на шее.

Костяшки пальцев Элма побелели на защелке.

– Заперто.

– Сломай ее, – отрезал Рэйвин, поворачиваясь к Джеспир с Черной Лошадью в руке.

Потребовалось три удара ногой, чтобы расплющить дерево, щепки разлетелись, как сосновые иголки в бурю.

– Элспет! – крикнул Рэйвин, протискиваясь в комнату, его сапоги скользили по темной жидкости, растекшейся на деревянном полу.

– Святые… – охнул Элм. – Что здесь произошло?

Рэйвин обшарил взглядом комнату, проходя мимо безжизненного тела Ориса, пока не заметил девушку возле дальней стены, ветер из открытого окна развевал ее длинные черные волосы.

– Элспет, – позвал капитан, подбегая к ней. – Элспет!

Ее кожа была холодной на ощупь. Рэйвин провел рукой по щеке, и у него скрутило желудок. Лицо Элспет избито и в крови. Платье разорвано на рукаве, а рука, застывшая от засохшей крови, испещрена резкими, отчетливыми следами когтей.

– Он мертв, – заключил Элм, склонившись над Орисом. – Несомненно.

– Элспет, – позвал Рэйвин, скользнув пальцами по коже на ее бледной шее, ища пульс. Когда она зашевелилась и закашлялась, издав слабый, тяжелый вздох, он почувствовал облегчение.

– Элспет. – Его руки дрожали. – Ты в порядке?

– Хаут еще жив, – сказала Джеспир с другого конца комнаты. – Едва. Его ноги… С ними что-то не так.