Рейчел Гиллиг – Одно темное окно (страница 79)

Я молчала, рычание Кошмара проникало в меня, обжигая язык.

– В последнее время он часто отсутствовал, – продолжал Хаут. – Он, Элм и Джеспир. Они исчезают во время патрулирования и держатся особняком, точно воры. – Его челюсть сжалась. – И, конечно же, они держали в секрете твое заражение. Почему, если это не часть большого заговора?

Это ловушка… Ловушка для Рэйвина, Элма и Джеспир. Хаут предоставил клетку, дядя захлопнул капкан, а я стала приманкой.

Я чувствовала, что меня сейчас стошнит.

– Рэйвин ничего тебе не скажет, – заявила я, пытаясь отыскать в себе мужество, которого не ощущала. – Ты зря тратишь время.

– Правда? – Верховный принц наклонился так, что наши лица оказались на одном уровне. – Я видел, как он смотрит на тебя. Он ведь был с тобой в лесу той ночью, когда ты напала на меня? – Хаут улыбнулся. – Если Рэйвин хочет, чтобы я скрыл твое заражение от отца, то расскажет мне все, что задумал. Он покинет пост капитана. – Принц взял меня за лицо, грубо сжав челюсть ладонью. – После этого, – продолжил он, оскалив зубы, – если я буду доволен, возможно, подумаю о том, чтобы оставить вас обоих в живых.

Тьма клубилась в моем сознании, словно дым в печи. Я смотрела в зеленые глаза Хаута, и в моей груди разгорался тот же гнев, что и в день, когда я покалечила дестриэра.

Я плюнула в лицо верховному принцу.

Перед глазами поплыло: костяшки пальцев Хаута, словно камни, обрушились на мою щеку. Я издала слабый стон, лицо обожгли его удары.

«Помоги, – закричала я в темноту, мое поврежденное запястье горело, когда я выкручивала руки из узлов простыней. – Это не может так закончиться».

Кошмар свернулся в уголке моего сознания.

«Я не знаю, что произойдет, Элспет, – сказал он. – Твое вырождение почти завершилось».

Из окна спальни я могла видеть бересклет во дворе. Его пунцовые ветви раскланивались, вечно галантные, под осенним ветерком. Я прошептала слова прощания, которые никто не услышит, и закрыла глаза, отгородившись от дерева и своей детской комнаты, пока не осталось ничего, кроме тени. Тени и Короля-пастуха.

«Я прошу тебя о помощи, – четко произнесла я. – И осознаю цену».

Тьма сгустилась, заглушая чувства. В самом ее центре восседал Кошмар, ожидая… наблюдая. Когда раздался угрожающий стук в дверь, он скользнул к моим глазам, его голос звучал в голове так отчетливо, будто принадлежал мне.

«Тебе нужно освободить руки».

Хаут двинулся к двери.

– Кто там? – рявкнул он.

По ту сторону послышался голос.

Я изо всех сил дернула здоровым запястьем. Простыни впивались мне в руки, натирая кожу. Я услышала, как ключ скользнул в замок и раздался щелчок.

«Сосредоточься», – прорычал Кошмар, посылая жгучую магию по моей руке.

Стиснув зубы, я закрыла глаза. Сила Кошмара раскалила мышцы, и я сосредоточилась на узле вокруг правого запястья. Потянула так сильно, что содрала кожу. Когда открыла глаза, перед взором мелькали десятки маленьких белых точек.

Руку пронзила горячая и влажная боль. Свежая кровь стекала по пальцам на пол, пачкая дерево.

Но мне удалось освободить запястья.

Дверь с грохотом отворилась. Я услышала лязг металла и, подняв голову, увидела его – высокого, бледного, облаченного в белое. На длинных пальцах надето приспособление, напоминавшее перчатку с грозными, жестокими шипами, торчащими из каждого пальца.

Металлические когти.

– Здравствуйте, – сказал Орис Уиллоу, глядя на меня бесчувственными глазами. – Рад наконец-то познакомиться с вами, мисс Спиндл.

Глава тридцать четвертая

Я наблюдала за бересклетом со своего места на полу. Его тень вытянулась на каменной кладке, осенний свет быстро угасал с наступлением вечера.

«Они вернутся из патруля в любой момент, – прошептала я в темноту. – У нас почти не осталось времени».

Надо мной приглушенно разговаривали Хаут и Орис. Время от времени целитель смотрел в мою сторону, его неестественно светлые глаза затуманивались.

Ему потребовалось всего несколько мгновений, чтобы подтвердить заражение, пролив мою кровь на пол. После этого они с Хаутом оставили меня в покое. Подойдя ближе друг к другу, они обсуждали Рэйвина, Джеспир и Элма и к чему может привести их двуличие и измена. На какое-то время обо мне почти забыли, с моих рук капала кровь после того, как я освободилась.

Слезы стекали по щекам, я стиснула зубы, сопротивляясь тому, что мне предстояло сделать.

«Все разрушено, – крикнула я в темноту срывающимся голосом. – Даже если Рэйвин не признается в краже карт или в том, что он разбойник, им известно, что он скрывал мое заражение. Как ни посмотри, он обречен. Они убьют его».

«Рэйвину нет нужды умирать, – возразил Кошмар до жути ровным тоном. Затем, так тихо, что могло показаться, будто ветер свистит в окно, он спросил: – Ты доверяешь мне, Элспет?»

Я сморгнула пелену слезы.

«Разве у меня есть выбор?»

«Дорогая моя, у тебя всегда был выбор».

Я открыла глаза шире, в открытое окно со двора донесся звук ворот дома Спиндлов.

– Рэйвин, – выдохнула я.

Дестриэры возвращались.

Хаут и Орис наблюдали за ними из окна, на губах верховного принца заиграла угрожающая улыбка.

– Погаси фонарь, – приказал он Орису. – Держись поближе к девчонке. Хочу, чтобы Рэйвин отчетливо понял: если попытается схитрить, ты с радостью вонзишь клинок в прелестную шейку его любимицы.

Орис взглянул на меня.

– Не следует ли нам предупредить других дестриэров, сир?

– Пока нет, – сказал Хаут. – Рэйвин умен. К тому времени, как отец арестует его за укрывательство, он придумает дюжину небылиц, зная, что дознание на него не действует. – Принц искоса взглянул на меня. – Но он не доставит нам никаких проблем. Не сейчас, когда на кону ее жизнь.

Шаги во дворе становились все громче и отчетливее. Я увидела темные огоньки Черных Лошадей возле бересклета, освещенного лишь небольшим скоплением цветов, которые, собравшись вместе, излучали тот же темно-красный оттенок, что и падающие с деревьев листья.

Красный. Пурпурный. Бордовый.

Они почти здесь.

Голос Кошмара прорезался сквозь мои мысли.

«Время пришло».

Я закричала. Даже сквозь кляп мой крик пронесся по комнате, точно вой животного, угодившего в силки. Закрыв глаза, я выпустила огонь из легких, голосовые связки заныли, когда крик перешел в долгий, неутомимый зов.

Орис настиг меня первым, но я вытянула ногу, подсекая его под колено. Он рухнул на пол. Я снова закричала, зубы врезались в кляп.

– Довольно, – сказал Хаут, ударив меня по лицу, и полез в карман за Черной Лошадью. – Клянусь, я сломаю тебе челюсть, если ты не…

Я вскочила со стула и потянулась к нему.

Хаут отпрыгнул в сторону, его рефлексы быстры. Я протянула руку во второй раз, мои пальцы омывала кровь. На этот раз край ладони угодил принцу в челюсть.

Он с грохотом упал на пол.

Рядом со мной на ноги встал Орис и, распахнув глаза, бросился к Хауту.

– Сир! – воскликнул он. – Вы в порядке?

Я странно себя чувствовала – одновременно слабой и сильной – мощь Кошмара вращалась во мне, как колесо, застрявшее в грязи. Я рванула к двери, но Хаут вскочил на ноги и ударил меня в живот, вложив в кулак весь свой вес.

Закашлявшись, я согнулась пополам, из легких выбило весь воздух.

– Помоги мне удержать ее, – приказал верховный принц и, запутавшись рукой в моих волосах, заставил меня встать.

Я закричала, когда кончики когтей Ориса вонзились мне в руку, черное платье быстро впитало кровь, когда острие лезвий прорезало кожу.

– Оттащи ее в угол, – рявкнул Хаут, – подальше от двери.

Они проволокли меня через всю комнату и бросили к стене. Я лежала в оцепенении, мое тело дергалось, пока его прожигала магия.