Рейчел Гиллиг – Одно темное окно (страница 74)

– Сядьте, – рявкнул Хаут. Он потянулся вперед, проталкиваясь мимо Айони, и схватился за меня. Принц поймал меня за раненую руку. – Все в порядке, мисс Спиндл, вы можете сказать мне правду, – произнес он, его большой палец надавил на рукав, на сломанное запястье. – В конце концов, это всего лишь игра.

Джеспир кинулась на него.

– Оставь ее в покое, – крикнула она, отбрасывая его назад, его пальцы царапнули меня по запястью, когда он отпустил его.

Перед глазами мелькнули звезды, меня затошнило от боли. Хаут и Джеспир вцепились друг в друга. Элм поднимал Рэйвина с пола. Никто, кроме меня, не видел, как Айони дотянулась до отброшенной Чаши на столе и тонким кончиком пальца коснулась ее, освобождая меня.

Мы обменялись взглядами. Я открыла рот, чтобы что-нибудь сказать, но она уже встала со стула и скользнула прочь через большой зал.

Поднявшись на ноги и нацепив волчий оскал, Рэйвин повернулся к кузену.

– Ты устроил ловушку, а не игру, – прорычал он. – Мы достаточно тебе потакали. – Он протянул мне руку, и я взяла ее, затем кивнул Джеспир и Элму. – Мы уходим.

Выдохнув с облегчением, я поднялась на ноги.

Но мир вокруг меня закружился, и колени, внезапно ослабев, согнулись под тяжестью тела.

Я рухнула на пол.

Тошнота скрутила живот, и я охнула, густая желчь, подступив к горлу, душила меня. Когда я выкашляла ее на пол, она была темной и зернистой – тяжелой, как земля, которую я выкопала тем утром. Жидкость скользила по моим пальцам, горячая и вязкая, оставляя на ладонях длинные темные следы.

Только когда я снова закашлялась, то поняла, что это кровь.

Поддавшись глупости, я пыталась победить Чашу. Пыталась слишком много лгать.

За мгновение до того, как меня вырвало морем крови, я вспомнила изображение Карты Чаши: Сыворотка Правды – старая надпись, вырезанная над изображением чаши, наполненной темно-красной жидкостью. На противоположной стороне чаша перевернута вверх тормашками – темная жидкость разливалась, вырвавшись из емкости…

Яд.

Глава тридцать вторая

Я проснулась в темной комнате, рассвет еще только забрезжил на горизонте. Я уставилась в пустоту, тупая боль пульсировала в висках.

Сначала я узнала потолок. В дереве были сучки, которые, если рассредоточить взгляд, превращались в странные, гротескные лица, смотрящие на меня сверху. До того как у меня появилось представление о монстрах, я воображала, что фигуры в дереве – это наблюдающие за мной существа, ни благосклонные, ни злые.

Но это было очень давно.

Я села в своей детской кровати и осмотрела помещение, боль отдалась в затылок. Комната осталась именно такой, какой я ее помнила: сундук с платьями, деревянный кукольный домик. Груда изъеденных молью одеял, цвета которых теперь вылиняли, лежала там, где я оставила их одиннадцать лет назад.

Никаких изменений, комната замерла, будто застыв во времени.

Единственное, что оказалось не на своем месте, – высокий деревянный стул, вытащенный из угла и поставленный возле кровати, а также сидящий на нем мужчина.

Рэйвин согнулся во сне, склонив голову, словно в молитве. Его лицо безмятежно, все напряжение и строгость смыты сном. В кармане, не мигая, светились знакомые пурпурные и бордовые огоньки его карт.

Я наблюдала за ним некоторое время, свет в окне становился все ярче. Мне стало интересно, как Рэйвин затащил меня сюда, на самый верх дома. И как меня исцелили от яда Чаши.

Но больше всего меня интересовало – мой желудок сжался – не изменил ли Рэйвин Ю бесповоротно свое мнение обо мне после прошлой ночи.

Кто-то мягко трижды постучал в дверь. Я закрыла глаза, притворяясь спящей.

Резко проснувшись, Рэйвин вскочил на ноги.

– Кто там?

– Элм.

Я услышала, как отворилась задвижка и скрипнуло дерево, затем торопливые шаги Элма, когда тот вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

– Как она?

– Все еще спит, – пробормотал Рэйвин. – Филик ушел несколько часов назад.

– Кровь остановилась?

– Да.

– Мне хотелось прикончить Хаута, – процедил Элм.

– Меня больше тревожит, что он вообще пожелал использовать Чашу, – сказал Рэйвин. – Твой брат догадывается, что это мы были в лесу той ночью. У него нет доказательств, но он подозревает.

– Нам следует соблюдать осторожность, Рэйвин.

– Я это прекрасно понимаю.

– Ты спал?

Ответом послужил зевок капитана.

– Садись обратно, пока не свалился, – сказал Элм.

Стул скрипнул под весом капитана. Я держала глаза закрытыми, не зная, когда и что сказать.

Рэйвин понизил тон:

– Прошлой ночью я использовал на ней Карту Кошмара.

Мои мышцы напряглись.

Принц на мгновение замолчал.

– Ты сделал это, чтобы помочь Элспет и вывести ее из западни. Так же, как и меня.

– Еще в самом начале я пообещал, что не стану использовать на ней Карту Кошмара. Я дал ей слово.

Элм фыркнул.

– Я бы назвал прошлую ночь смягчающим обстоятельством.

– Сомневаюсь, что Элспет того же мнения.

– Почему?

Рэйвин сделал паузу. Когда он заговорил, его тихий голос полнился сомнениями.

– Не знаю, как объяснить, – произнес он. – Ни один разум, куда я проникал ранее, с этим не сравнится. Я чувствовал себя так, будто меня погрузили под морскую воду. Было темно и переменчиво, словно в разгар шторма. Когда говорил с Элспет, я слышал ее голос, но он звучал далеко. – На мгновение капитан замолчал, и я услышала, как он провел шершавыми ладонями по лицу. – Не знаю, что произошло, Элм. Наверное, я схожу с ума.

«Ты позволишь ему так страдать?» – прошептал Кошмар.

Я плотнее закрыла глаза.

«Что он подумает обо мне?»

«Разве это имеет значение?»

«Конечно, имеет. Он сам имеет значение».

«Так не лги ему».

Мое дыхание клокотало в груди. Я открыла глаза и повернулась к капитану и принцу.

– Элспет, – сказал Рэйвин, придвигая стул ближе к кровати. Он потянулся к моей руке. – Как ты себя чувствуешь?

– Ужасно, – призналась я. – Что случилось?

– После того, как ты извергла озеро крови, – сказал Элм, прислонившись к столбику моей кровати, – Филику удалось ввести тебе противоядие. Какое-то время будешь чувствовать слабость.

Я потерла голову и взглядом нашла глаза Рэйвина.