Рейчел Гиллиг – Два сплетенных венца (страница 6)

Они поднялись по лестнице. Рэйвин встряхнул руками, разгоняя заледеневшую кровь, и кончики пальцев закололо. Он все еще держал в руках Карту Кошмара, пытаясь с ее помощью связаться с Элмом, но кузен не отозвался.

Зато кто-то другой отозвался.

«Она мертва, глупец, – в глубине сознания раздался знакомый насмешливый голос. – Зачем цепляться за надежду? Даже если ты соберешь Колоду, развеешь туман и уничтожишь поветрие – она не вернется. Она умерла в своей комнате, в доме своего отца, четыре дня назад, – голос рассмеялся низким рокочущим смехом. – И все потому, что ты на десять минут задержался в патруле».

Рэйвин трижды коснулся бордового бархата, подавляя магию Карты. Сердце гулко бухало в груди, и этот пульс отдавался в ушах. Это не был голос Кошмара. Это был голос того, кто насмехался и проговаривал вслух худшие опасения Рэйвина каждый раз, когда он пользовался Картой Кошмара чересчур долго.

Это был его собственный голос.

Щелканье зубов эхом разносилось под каменными сводами подземелья.

– Не было нужды использовать Карту Кошмара, Рэйвин Ю. Я – единственный обитатель на сотню клеток вперед, – он остановился, – разумеется, если ты не надеялся услышать кого-то другого, когда проникал в мой разум.

Рэйвин остановился как вкопанный.

– Ты был там? – спросил он, глядя прямо перед собой, старательно вплетая в слабеющий голос нотки льда. – Когда мы с Элспет были наедине – были вместе, – ты был там?

– В чем дело, разбойник? Твои радужные воспоминания начинают отдавать гнильцой?

Рэйвин повернулся – и прижал Кошмара к стене. Его рука сомкнулась на бледном горле чудовища. Но ощущалось это так, будто это было ее горло. Это и было ее горло.

Он отдернул руку.

– Все было ложью… – До этого момента он не позволял себе думать об этом, и сейчас, когда эта мысль все-таки проскользнула в его сознание, он чувствовал себя… Что ж, его не раз ранили кинжалом – и эти раны причиняли ему меньше боли. – Каждый взгляд. Каждое слово. Ты прятался в разуме Элспет одиннадцать лет. Никто не знает, где заканчивалась она – и начинался ты.

Улыбка змеей скользнула по губам Кошмара.

– Никто не знает.

Рэйвин чувствовал, что его вот-вот вывернет наизнанку.

– Если тебя это как-то утешит, ее восхищение тобой было совершенно односторонним. Я нахожу твое каменное лицо невыносимо скучным.

Рэйвин закрыл глаза и отвернулся.

– И все же – ты был там. Когда мы были вместе.

В подземелье воцарилась тишина. Долгие несколько мгновений тишины спустя Кошмар заговорил, понизив голос так, что он почти превратился в шепот:

– Мы делим с ней одно место во тьме. Представь себе уединенный берег у темных вод. Я прячу там вещи, которые хотел бы забыть. На протяжении одиннадцати лет, что мы провели вместе, я время от времени прятался там, чтобы дать Элспет передышку. В том числе и совсем недавно, – добавил он, выстукивая ногтями по стене затейливый ритм, – чтобы избавить себя от подробностей ее необъяснимой тяги к тебе.

Рэйвин открыл глаза.

– Это место – оно существует в твоем разуме?

Тишина вновь окутала собеседников.

– Пятьсот лет я рассыпался во тьме, – заговорил Кошмар после долгой паузы. – Человек, медленно превращающийся во что-то ужасное. Я не видел ни солнца, ни луны. Все, что я мог, – помнить об ужасах, которые произошли. Так что я выковал место, чтобы укрыть Короля, который когда-то жил: его боль – и его память. Место покоя.

Рэйвин обернулся. Когда его глаза встретились с желтым взглядом Кошмара, его накрыло осознанием.

– Вот где она. Вот почему я не слышу ее даже с помощью Карты Кошмара. Ты ее прячешь, – его горло обожгло горечью, – одну, в темноте.

Кошмар склонил голову набок.

– Я не дракон, который чахнет над златом. В то мгновение, когда Элспет прикоснулась к Карте Кошмара и я проскользнул в ее разум, ее дни были сочтены. Я был ее вырождением.

Нет. Рэйвин отказывался принять это.

– Скажи мне, как до нее добраться.

– Зачем бы мне это делать, если наблюдать за тем, как ты пытаешься распутать этот клубок, – чистое наслаждение?

Рука Рэйвина легла на пояс – и на рукоять из слоновой кости.

– Но ты сделаешь это. Когда мы покинем этот проклятый замок, ты скажешь мне, как добраться до Элспет.

Улыбка Кошмара была полна тонко завуалированной угрозы.

– Я знаю, что знаю. Секреты темны. Но долго еще я их буду хранить.

Короля Роуэна не было в его покоях.

Рэйвин тихо выругался.

– Жди здесь, – сказал он Кошмару, прежде чем оставить скованное окровавленное чудовище стоять посреди королевских ковров и отправиться через все королевское крыло в комнату Хаута.

Когда он вошел внутрь, ему потребовалась вся его выдержка – повезло еще, что его обед был таким скудным, – чтобы сдержать подкатившую к горлу рвоту, стоило запаху, царившему здесь, коснуться его ноздрей.

В покоях принца было слишком жарко, и эта жара усиливала гнилостный запах крови и нездорового тела. Филик Уиллоу стоял у постели Хаута, среди трех других целителей. Король тоже был там – у камина, в компании Джеспир. Он был пьян. Вот уже три дня он напивался у постели Хаута, крутя в руках свою Карту Кошмара в бесплодных попытках достучаться до разума своего сына.

Но где бы ни витал разум Хаута – если он вообще еще где-то витал, – король не мог до него дотянуться. И даже Коса была бессильна вдохнуть жизнь в потускневшие зеленые глаза. Кожа, видневшаяся среди бинтов и одеял, была покрыта порезами и коростой. А под бинтами Хаут был уничтожен. Рэйвину не доводилось видеть ничего подобного за все двадцать шесть лет его жизни. Даже волки так не рвали мясо: животные редко убивают ради забавы. А то, что сделали с Хаутом – разорвали, сломали, содрали кожу, – выходило за рамки забав.

Внезапно Рэйвину показалось, что это было ужасной идеей: позволить королю встретиться лицом к лицу с чудовищем, сотворившим такое с принцем.

Джеспир поймала его взгляд. Ее челюсть напряглась, и она что-то прошептала на ухо дяде. Королю понадобилось несколько секунд, чтобы сосредоточиться. Когда его взгляд наконец остановился на Рэйвине, он был мрачен и хмур.

– Ну? – рявкнул он, едва они вышли в коридор. – Она здесь?

Рэйвин сделал глубокий вдох, позволяя свежему воздуху наполнить легкие.

– В ваших покоях, сир.

Король крепче сжал кулак на горлышке графина с вином.

– Чаша?

– У меня, – сказала Джеспир, держа в руке бирюзовую Карту Провидения.

– Поглядим, как теперь эта тварь попробует солгать о Карте Двух Ольх.

Когда король рывком распахнул дверь в свои покои, Кошмар горгульей восседал в богато украшенном кресле с высокой спинкой. Они уставились друг на друга: два короля с пылающей жаждой убийства во взглядах. Зеленые глаза Роуэна, желтые глаза Кошмара – и пять сотен лет нарушенного равновесия между ними.

Кошмар взмахнул ладонью, скрюченной на манер когтистой лапы, в подобии приветствия. В другой руке он уже держал наполненный вином кубок.

– Что ж, – проговорил он, – да начнется дознание.

Джеспир скептически оглядела кандалы на тонких запястьях и вздохнула, трижды стукнув пальцами по Чаше.

Король Роуэн держался на расстоянии от кресла, в котором с удобством устроился Кошмар. Он, может, и был нынче пьян, но он никогда не был глуп. И он ясно видел, на что способно чудовище, так смирно сидящее сейчас перед ним, если его спровоцировать.

– Скажи мне, Элспет Спиндл, откуда тебе известно, где сокрыта Карта Двух Ольх?

Кошмар накручивал на пальцы кончики темных локонов Элспет. Рэйвин наблюдал за его движениями, захваченный воспоминаниями о прикосновении ее волос к его ладоням, о том, как черным шелком эти локоны струились сквозь его пальцы.

Он уткнулся взглядом в стену.

– Все просто, – пробормотал Кошмар, – я был там, когда Карта исчезла.

Взгляд короля метнулся к Чаше в руках Джеспир – и вновь сосредоточился на Кошмаре. Будто король не был уверен, лгут ли ему его глаза – или его уши.

– Невозможно.

– О, что вы. Магия переменчива и странна.

– Так это магия дает тебе это… это… – король будто спотыкался на каждом слове, – древнее знание о Двух Ольхах?

Уголки рта Кошмара приподнялись.