Рейчел Гиллиг – Два сплетенных венца (страница 7)

– Можно сказать и так.

– Где именно спрятана Карта? – Джеспир расправила плечи и вмешалась в их диалог. Кошмар бросил на нее безразличный взгляд.

– Глубоко в лесу. В самой чаще. Но для тех, кто чувствует соль, – он сверкнул зубами, – путь ясен.

Король сделал глубокий прерывистых вдох – и пришел в себя. Его взгляд метнулся к Рэйвину.

– Мой племянник знал о твоем заражении?

Рэйвин похолодел, и тревога колокольным звоном зазвенела в его ушах. Сквозь этот набат прорвался елейный голосок Кошмара:

– Ваш капитан не всевидящая птица, какой вы его считаете. Он не знал о моей магии ничего, пока не стало слишком поздно.

Это была правда. Только слегка искаженная.

Морщина прорезала невозмутимую маску Рэйвина. Кошмар заметил это – и улыбнулся, будто знал, что именно вдруг понял Рэйвин.

Карты Провидения не действовали на Короля-пастуха. Так гласила «Старая Книга Ольх».

«Уплачена вира, закончился бой. Для вас – все двенадцать… Увы, не со мной».

Но они действовали на Элспет. Хаут использовал на ней Косу, и Рэйвин пробирался в ее разум при помощи Карты Кошмара.

Чудовище, что сидело сейчас перед ними, было Королем-пастухом – и Элспет тоже. Кошмар мог поддаться магии Карт, а мог просто не обращать на нее внимания.

Не так уж это отличалось от магии самого Рэйвина, которому были подвластны только Зеркало, Кошмар и, вероятно, Две Ольхи. Остальные девять Карт он использовать не мог – но и против него они были бессильны. Он мог не поддаться Косе, мог лгать, невзирая на Чашу.

Точно так же как это делал прямо сейчас Кошмар.

– Кто знал о твоем заражении? – рявкнул король, когда молчание слишком затянулось.

– Моя магия всегда была тайной.

– Даже от твоего отца?

Кошмар выпятил челюсть.

– Этот вопрос задайте ему. Ничего из того, что Эрик Спиндл когда-либо делал, со всем его бессердечным безразличием, не имеет ко мне отношения.

– Ты и впрямь можешь видеть Карты Провидения своей магией?

– Я могу.

– И ты используешь эту магию, чтобы найти последнюю Карту для меня?

Лицо Кошмара оставалось непроницаемым.

– Использую. Но не раньше, чем ты выполнишь свою часть сделки, Роуэн. Ты передал Эмори Ю его родителям?

– Скажи мне, где Две Ольхи, – руки короля были прижаты к его бокам, – и я освобожу его сегодня же.

Кошмар приподнял бровь.

– Что ж, хорошо. – Он втянул носом воздух. – Слушай внимательно. Путь к Ольхам непрост, три обмена вас ждет. Первый – где темнота и зеркальна гладь вод. На опушке лесной пусть случится второй – и, дойдя до него, не вернетесь домой. – Кошмар взглянул на Рэйвина, и взгляд его был острым, словно лезвие кинжала. – Последний обмен – там, где времени нет. Там, где скорбь, льется кровь и нарушен обет. Меч не сможет спасти, и все маски падут. Возвратишься ты с Картой…

«Но останешься тут».

Глава пятая. Элм

Лесная дорога была темна, деревья напитались влагой. Когда молния расколола небо, Элм натянул капюшон на голову и прищурился, пряча глаза от жалящих капель.

На Айони не было плаща. И обуви. Ее ступни и лодыжки выглядывали из-под белого платья, тонкая ткань которого была заляпана грязью. Должно быть, ей было холодно, но она не произнесла ни слова жалобы.

Она что-то говорила – ее спина слегка подрагивала, и эта легкая дрожь нежным гулом отдавалась в груди Элма, – но из-за топота копыт Элм не мог разобрать ни одного слова.

– Что?

– Она в порядке? – спросила Айони еще раз, повысив голос. – Элспет.

Не верилось даже в то, что Элспет Спиндл просто была жива.

– Я не знаю, – Элм сжал зубы. – Тебя не волнует, что она порезала твоего жениха в лоскуты?

Айони смотрела прямо перед собой.

– Не больше, чем вас, я полагаю.

Хаут. Кровь на полу, кровь на одежде, кровь на лице. Да, это волновало Элма. По совершенно неправильным причинам.

– Считай, тебе повезло не увидеть, что от него осталось, когда она закончила.

Они подъехали к перекрестку, где лесная дорога расходилась в разные стороны, и Элм направил коня на восток – к месту, которое ненавидел больше всего на свете.

Стоун.

– Когда начнется дознание? – спросила Айони.

– Переживаешь из-за Чаши?

– Я не боюсь правды.

Элм наклонился и выдохнул ей в самое ухо:

– Тебе бы следовало.

– Да. Полагаю, вы правы.

Он опустил взгляд. Он никогда не разговаривал с Айони Хоторн. Большую часть того, что он о ней знал, он почерпнул из мимолетных взглядов, брошенных украдкой. По ее лицу было так легко прочесть, что у нее на душе, – даже с другого конца пиршественного зала в Стоуне. Ее лицо было искренним, а улыбки – такими заразительными, что Элм почти жалел ее. Такой неприкрытой искренности не было места при королевском дворе.

Он всегда считал ее красивой. Но Дева – эта бесполезная розовая Карта – вывела ее красоту на совершенно новый уровень, сделала ее совершенной: ее волосы и кожа были безупречны, щель между передними зубами исчезла, нос стал меньше. Дева не прибавила ей роста и не отняла – благодарение проклятым Деревьям – ни одной из ее замечательных округлостей. И все же она отличалась от той девушки с соломенно-желтыми волосами, улыбкой которой он украдкой любовался. Она стала сдержаннее, холоднее.

Элм скользнул по ней взглядом.

Если бы только он не заметил ямку на ее горле, как вздымается ее грудь при дыхании, изгиб ее бедер под платьем, – он мог бы смотреть на дорогу. Если бы только он смотрел на дорогу…

Он бы заметил разбойников.

В плащах и масках, они выстроились поперек дороги, преграждая им путь. Элм дернул поводья, останавливая коня, который заржал и встал на дыбы. Айони врезалась в его грудь – и он обнял ее за талию, крепко прижимая к себе.

У первого разбойника на поношенном кожаном поясе висели рапира и несколько ножей. У второго в руках был короткий лук, и стрела смотрела ровно в голову Айони. Третий – выше и шире других – держал меч.

– Руки вверх, принц Ринэлм, – крикнул тот, что был с луком. – Дернись только за Косой – и я пристрелю вас обоих.

Ноздри Элма раздулись. Он медленно отпустил талию Айони и поднял ладони вверх.

– Смело, – сказал он, смерив противников оценивающим взглядом. – Втроем – на принца и отряд дестриэров.

– Не вижу отряда. – Разбойник, вооруженный мечом, держа руку у рукояти, подошел к коню и ухватил его под уздцы. – Выглядишь так, будто ты один.

Элм беззвучно проклял себя за то, что оставил Горса и Уикера в доме Хоторнов.

Айони молчала, крепко прижимаясь спиной к его груди. Элм попытался откинуться назад, опасаясь, что она почувствует, как колотится его сердце, – но ему было некуда. Тонкая ручка Айони гибкой змеей скользнула к подолу его туники. Элм заледенел. Замерев на мгновение у самого пояса, Айони потянула ткань, пытаясь нащупать что-то, пробежалась ледяными пальцами по низу его живота и остановилась у кармана на бедре.

У кармана, где он хранил Косу.

– Не вздумай, Хоторн, – прошептал он ей в волосы. Но его угроза ушла в молоко. Одним плавным движением пальцы Айони скользнули в его карман и сжались на бархате Карты.

Элм не сводил взгляда с разбойников. Его руки были подняты вверх, мысли путались, в животе неприятным узлом скрутилась уязвимость. Он хотел, чтобы Айони Хоторн не прикасалась к его Косе. Он хотел, чтобы никто не прикасался к его Косе.