Рейчел Гиллиг – Два сплетенных венца (страница 4)

– Мне ничего об этом не известно.

– Нет? – Айони заправила напитавшуюся влагой прядь волос за ухо и склонила голову набок. – Мне казалось, должно бы, учитывая, сколько времени вы провели вместе в замке Ю после Равноденствия. Ты, Джеспир и, разумеется, капитан дестриэров.

Элм почувствовал, как его накрывает волной тревоги. Король знал, что Элспет Спиндл может видеть Карты Провидения. Чего он не знал – так это того, что именно поэтому Рэйвин связался с ней. Что Рэйвин, Джеспир и Элм, королевские дестриэры, приняли в свой круг зараженную женщину, чтобы украсть Карты Провидения и собрать наконец Колоду, рассеять туман, победить поветрие. Спасти Эмори – брата Рэйвина.

Совершить государственную измену.

Элм почувствовал, как в его разум впиваются острые осколки: за всеми этими разговорами он совершенно забыл о том, что Коса все еще воздействует на Горса и Уикера. Он сунул руку в карман туники и трижды коснулся бархата Карты, чтобы остановить эту боль. Айони проследила его движение.

Гром разорвал небо гулким раскатом. Элм поднял глаза к низким чернеющим тучам и вздрогнул.

– Будет гроза. – Он подвел Айони к своему коню. – Это будет нелегкий путь.

Айони промолчала. Элм подсадил ее, помогая взобраться на коня, и она, подобрав платье до колен, без колебаний перекинула ногу через седло. Элм вскочил в седло за ее спиной. Он стиснул зубы, когда она, устраиваясь удобнее, прижалась к нему ягодицами. Его ноздри щекотал сладкий запах ее волос.

Он пришпорил коня. Дом растворился в зелени леса за их спинами, и следы последнего его обитателя смыло с порога потоками дождя и грязи.

Айони прижималась к его груди, не отрывая взгляд от дороги. Элм поглядывал на нее, задаваясь вопросом, осознает ли она, что ее ждет по прибытии в Стоун. Если бы только она знала, что, скорее всего, покидает свой дом навсегда, что это ее последнее путешествие по знакомой до последней травинки лесной дороге. Если бы только она оглянулась.

Но этого не случилось.

Глава третья. Элспет

Краем глаза я увидела золотой отблеск и услышала тихое поскрипывание доспехов, когда человек, вытащивший меня из воды, сел рядом со мной на черный песок. Мы сидели бок о бок и наблюдали за тем, как волны – одна за другой – обнимают наши щиколотки, прежде чем отхлынуть обратно в море, в неизменном ритме прибоя.

– Таксус, – его голос прозвучал среди шума волн и разорвал окутавшее нас безмолвие.

Соль оседала на моих губах. Я слизнула ее, и мой голос дрогнул, когда я переспросила:

– Что?

– Аэммори Персиваль Таксус. – Он водил перчатками по песку, словно рисовал какой-то узор. – Так меня зовут.

Я сморгнула песчинки с ресниц.

– Ты…

Он посмотрел на меня – и его желтые глаза напомнили о том, что я позабыла.

– Ты скоро все вспомнишь. – Он отвернулся и уставился куда-то за темнеющий горизонт. – Здесь больше нечем заняться, кроме как вспоминать.

Меня зовут Элспет Спиндл, и я знаю это только потому, что он, Таксус, назвал меня так. Я попробовала произнести это имя вслух, и оно прозвучало змеиным шипением: «Элспет Спиндл».

Таксус исчез, хотя я не видела, чтобы он уходил. Я оглядывалась по сторонам, пытаясь отыскать его, но он не оставил даже следов на песке.

Я смотрела на воду и водила руками по грубому черному песку, пока мои ладони не засаднило. Мои длинные волосы слиплись от соли. Я выдернула прядь и так туго обмотала ей палец, что кончик его посинел. Я не ела. Я не спала. Время не значило ничего. Ничто не значило. Я оказалась посреди этого ничего и укрылась в нем, как в пещере. Когда Таксус вернулся и посмотрел на меня сверху вниз, я нахмурилась.

– Ты ошибся. Я не помню тебя. Я не могу… – Я снова уставилась на воду. – Я ничего не могу вспомнить.

– Рассказать тебе историю?

– Какую историю?

– Нашу, моя дорогая.

Я выпрямилась.

– Жила-была дева, – начал он, и его голос был вкрадчив, – умна и добра. Скрывалась в тенях лесной чащи она. И жил-был король, посох в нем пастуха выдавал. Правил он древней магией и старую книгу написал. Двое были вместе, двое единым целым стали: дева, король… и монстр, в чьем облике они предстали.

Глава четвертая. Рэйвин

Зеркало больше не холодило кожу Рэйвина. Капитан дестриэров вернулся в Стоун, но и там не сумел отогреться: холод подземелья крался по темным обледенелым ступеням, пытаясь отыскать брешь в его груди.

Он держал в руках пару ключей, и его пальцы крепче сжались на прохладном металле, когда он остановился на верхней ступени лестницы и взглянул вниз. Он не слышал приближения сестры – да и каким бы дестриэром она была, если бы не умела ходить неслышно?

– Рэйвин.

Он обернулся, пряча мгновенный испуг за нахмуренными бровями.

– Джес.

Джеспир прислонилась к стене коридора, сливаясь с тенями так искусно, что казалось, будто она умеет становиться невидимкой без помощи Зеркала. Ее взгляд упал на ключи, которые он сжимал в ладонях.

– Тебе бы пригодилась дополнительная пара рук, чтобы справиться с этой дверью.

– Я собирался отыскать охранника.

Что-то изменилось в ее карих глазах.

– Я умею с ними обращаться, – в твердом голосе Джеспир слышалось обвинение, но Рэйвин предпочел пропустить его мимо ушей. – Король хочет видеть Элс…

Рэйвин вздрогнул.

– Он хочет узнать о Карте Двух Ольх. Наедине.

Джеспир переплела пальцы.

– Разумно ли это?

– Не думаю.

Звук колокола эхом пронесся по замку, возвещая о начале второй половины дня. Полдень, полночь – время для Рэйвина потеряло свое значение. Все, что он знал о времени, – оно всегда было на исходе.

Джеспир пригладила ботинком складку на ковре, устилавшем пол коридора.

– Ты уверен, что сможешь сделать это? Ты почти ничего не говорил о том, что произошло. Об Элспет.

У Рэйвина на скулах заходили желваки.

– Я в порядке.

Она покачала головой.

– Я всегда могу сказать, когда ты лжешь. У тебя глаза делаются бесчувственными.

– Может, это потому, что я ничего не чувствую.

– Тебе бы хотелось, чтобы все так и думали, да? – Джеспир подошла и вытащила второй ключ из его руки. – Ты можешь поговорить со мной, ты ведь знаешь. Я всегда рядом, Рэйвин, – она слегка изогнула губы в улыбке. – Я всегда с тобой.

Они спустились по лестнице, ни разу не поскользнувшись на льду, сковавшем ступени. Внизу их ждала дверь в подземелье.

Она была огромной – в два раза шире размаха рук Рэйвина, – вырезанной из рябины и окованной железом. И чтобы ее отпереть, нужны были оба ключа.

Джеспир и Рэйвин вставили ключи в замки, расположенные на противоположных сторонах этой огромной двери. Рэйвин повернулся к сестре спиной, чтобы спрятать дрожь в пальцах.

Механизмы, встроенные в камни стен, щелкнули. Рэйвин надавил на дверь, приоткрывая ее ровно настолько, чтобы можно было проскользнуть внутрь: так велика была тяжесть древнего дерева.

– Оставь ее открытой, – сказал он, забирая оба ключа. – Скоро здесь будут дестриэры, чтобы забрать Эрика Спиндла и Тирна Хоторна на дознание. – Он шагнул за дверь.

– Хочешь, пойду с тобой?

– Нет. Возьми в оружейной Чашу. Встретимся в королевских покоях.

– Ты уверен, что справишься? – снова спросила Джеспир.

Рэйвин не любил лгать и прибегал к этому искусству только по необходимости. Это была одна из многих масок, которые он носил. И он носил ее так долго, что даже когда стоило бы ее снять, он не всегда мог понять, как это сделать.

Он растворился в темноте подземелья.