Рейчел Джонас – Не его Золотая девушка (страница 44)

Я даже не разговариваю с ней. Потому что, если это еще не очевидно, я невероятно устал от этой дряни.

– Есть кое-что, что ты должен знать, – начинает она. – Давай все-таки выйдем на улицу.

– Серьезно, Паркер?

А она просто так не сдается. Качаю головой. Я даже не удивлен, что она снова проворачивает ту же хрень.

– Не в том смысле, – настаивает Паркер.

Она оглядывается по сторонам, будто пытается увидеть, смотрят ли на нас люди, привлекла ли она внимание к нашему неловкому взаимодействию.

– Я хотела позвонить, – продолжает она, – но о таком не говорят по телефону. Я…

– Паркер, просто… заткнись уже к чертовой матери! – рявкаю я, достаточно громко, чтобы, я уверен, она услышала меня сквозь музыку. Когда несколько человек поблизости бросают взгляды в нашу сторону, я предполагаю, что они тоже услышали.

Мой тон задел ее. Я вижу это по тому, как в ее глазах плавает коктейль эмоций. Однако меня это не трогает. Ни капельки.

– Ты такой мудак, – с издевкой бросает она в ответ. Как будто я этого еще не знал!

– Тогда, может, тебе стоит оставить меня нахрен в покое, – рассуждаю я. – Если только это не очередная попытка заставить Пандору выложить еще больше лживого дерьма о нас. Надеешься, что это оскорбит Саутсайд?

Мое обвинение находит цель – Паркер выглядит так, будто я застал ее врасплох. Я верно оценил ситуацию. Звонок мне на прошлой неделе был не просто попыткой вернуть отношения. Он нужен был для того, чтобы навредить Саутсайд.

Тогда план Паркер сработал, но я бы не позволил ей испортить все еще и сегодня.

– Двигайся… мать твою… дальше, – это мои последние слова, и они срываются с моих губ с жесткой ноткой, которая, я надеюсь, глубоко ранит Паркер. То, что у нас было, никогда не должно было привести к чему-то большему, и чем скорее она вобьет это в свою чертову башку, тем лучше будет нам обоим.

Побежденная и более чем осознающая, что я больше не играю в эти гребаные игры, Паркер отступает. Затем, как только она исчезает в толпе, я снова смотрю на Саутсайд. Когда она улыбается, глядя на экран, а затем ищет меня взглядом, я знаю, что она прочитала мое сообщение.

«Мой номер. Десять минут».

Блу

Я стучу несколько раз, чувствуя, как сердце бьется так сильно, что едва не раздавливает ребра.

– Открыто.

Этот низкий голос по ту сторону двери возбуждает меня еще больше. Я поворачиваю ручку и вхожу, присоединяясь к Уэсту в просторном номере. Высокий силуэт стоит в темноте, прямо перед широким окном, скрестив руки на груди. Даже не видя его глаз, я уверена, что они устремлены в мою сторону.

Дверь за мной закрывается, и я сосредотачиваюсь на нем. Проникающий сквозь прозрачную занавеску свет ночного города подчеркивает его совершенство. Даже в темноте я вижу его во всей красе. И этого довольно, чтобы у меня между ног начало нарастать напряжение. Я опускаю взгляд ниже, к его члену. Я знаю, что говорила это раньше, но, черт подери, он просто великолепен.

– Ты опоздала, – хрипит Уэст. – Я сказал «десять минут».

Уголок моего рта приподнимается в улыбке, когда я слышу, как его голос сочится желанием.

Я могла бы начать объяснять, что сперва зашла в свой номер, чтобы скинуть пальто и клатч, но не делаю этого. Я не заставляю его ждать и просто берусь за пуговицу на джинсах, расстегиваю ее. Затем спускаю ткань с бедер. Уэст по-прежнему стоит на месте, наблюдая за мной. Я стягиваю футболку и кидаю ее на пол.

Он медленно подходит, и я дышу тяжелее, чувствуя, как его жар распространяется по моей коже еще до того, как мы соприкасаемся, но когда мы это делаем, я – в огне. Кончики его пальцев скользят по кружевному краю моего лифчика к ложбинке, затем он оставляет на моей шее поцелуй, за которым следует еще один. После обе бретельки спадают с плеч.

Я не забыла, как все пошло крахом, когда я в последний раз вот так уступила ему. Воспоминание об этом еще живет во мне, несмотря на то, что я простила Уэста. Только оно больше не поглощает меня, больше не служит барьером между нами.

Уэст показал мне человека под маской. Того, кто носит эмоциональные шрамы, как и все мы. Да, были совершены ошибки, и он признал их, но еще он предпринял попытки все исправить. Конечно, я могла бы вечно на него обижаться, но таким образом лишь причинила бы боль себе. Держаться от него подальше, отрицать то, чего мы оба хотим, в чем мы оба нуждаемся, было бы трагично.

Его разбитая душа взывает к моей, и если я не сошла с ума, я верю, что мы могли бы стать единым целым.

Его широкие шаги заставляют меня пятиться, пока спина не прижимается к стене. Я чувствую на себе его пристальный взгляд даже сквозь темноту. Глубоко вдыхаю его аромат, будто не могу без него жить.

– Скажи мне, чего ты хочешь, – говорит Уэст, затаив дыхание, и у меня кружится голова, когда перед глазами проносятся разные варианты.

– Я… не знаю. Я…

– Скажи мне… чего ты, мать твою… хочешь, – на этот раз он говорит сурово, перебивая мой недостаточно прямолинейный ответ.

От его проникновенных слов моя грудь взволнованно вздымается. Все потому, что я чувствую его потребность во мне. Это более чем реально. Это осязаемое, живое, дышащее существо, которое существует в этой комнате вместе с нами.

– Если не можешь сказать… покажи, – предлагает он.

Я смотрю на его силуэт, не в силах разглядеть ни единой черты, но его красота врезается в память. Я слышала его просьбу и знаю, что он говорит серьезно.

Все, чего я хочу…

Я кладу руки на его гладкие, крепкие плечи, и, когда давлю на них, он опускается, пока его колени не касаются ковра. Уэст отодвигает пояс моих трусиков и оставляет поцелуй у основания живота. Затем я чувствую, как ткань спускается по бедрам. Я перешагиваю через нее, и еще один поцелуй касается моего бедра, после чего Уэст приподнимает его, чтобы положить себе на плечо. С этого момента я будто в забытьи.

Звук моего тяжелого дыхания и борьбы за воздух – наша единственная звуковая дорожка. Услышав мой отклик на поток удовольствия, который он вызвал, Уэст сжимает меня крепче. Его язык погружается в мою вагину, и, отчаянно желая, чтобы он продолжал делать то, что делает, я хватаю в горсть его темные непослушные волосы, в то время как другая моя ладонь скользит по стене надо мной.

Где он, черт возьми, такому научился?

Он целует, затем облизывает и снова целует.

У меня кружится голова.

Ох, черт.

Он точно не человек. Этого не может быть. Я уверена в этом, ведь из-за его магических действий я только что прикусила собственную губу. Так сильно, что чувствую привкус крови. И все же я почти не замечаю боли.

Когда Уэст снова сжимает мою задницу, заставляя меня замереть в его руках, в нем нет ни грамма нежности. Движение грубое и непримиримое. Прямо как он сам. Вырывающийся из меня стон чертовски похож на первобытный – вот какой дикой я себя чувствую. Какой свободной.

Я почти готова кончить, когда Уэст находит нужную точку, но затем он отстраняется, и я смотрю на него.

– Тебе придется подождать, – хрипло шепчет он.

Полсекунды спустя он встает, и я поднимаю взгляд вместе с ним. Меня поднимают в воздух, и я обхватываю ногами обнаженную талию Уэста. Затем он опускает нас обоих на кровать, накрывая меня своим весом.

Я борюсь с нетерпением, когда Уэст тянется к прикроватной тумбочке. Особенно когда он отклоняется, чтобы надеть презерватив. Но, чувствуя, как глубоко он входит в меня, я понимаю, что ожидание того стоило. Его руки вжимаются в матрас рядом со мной, и я поворачиваюсь к его запястью, стискиваю его, прижимаюсь губами к его коже просто потому, что мне нужно чувствовать его везде. Уэст целует открытую сторону моей шеи.

– Какая же ты узкая, – шепчет он мне на ухо.

А ты чертовски огромный.

Охренительно. Огромный.

Его твердые бедра касаются внутренней стороны моих. Он двигается медленными, мощными толчками, вбиваясь в меня, все глубже и глубже. Я совершенно не в себе. У меня будто бы галлюцинации.

– Уэст, – хнычу я, все еще прижимая его запястье к своему рту.

Он снова у моего уха, и я чувствую жар его дыхания. А после он шепчет знакомую команду.

– Кончай, Саутсайд.

Как, черт возьми, он это делает? Заставляет мое тело подчиняться его власти?

Какой бы властью он ни обладал надо мной, все, что требуется, – эти слова, и не проходит и десяти секунд, как я снова прошу его продолжить. И не тихим шепотом, как раньше. На этот раз любой, проходящий мимо этого номера, определенно будет знать Уэста по имени.

После этого с моих губ не слетает ни слова, лишь неразборчивое бормотание. Невероятная кульминация заставляет мою душу тянуться к нему навстречу. Будто бы он чувствует, что часть меня только что стала принадлежать ему. Ведь когда Уэст смотрит на меня сверху вниз, я уверена – этот обмен сработал в обе стороны.

Его бедра сохраняют устойчивый, контролируемый ритм, но когда я сжимаю его предплечье и спину, то чувствую в них нарастающее напряжение.

Уэст снова наклоняется к моему уху и прижимается к нему губами.

– Черт.

Затем он издает глубокий стон, и мои глаза закатываются. Я пьянею от звука тяжелого дыхания, срывающегося с его губ, продолжающегося еще долго после того, как он кончает, и его тело неподвижно лежит на мне. Ни один из нас не двигается. Хочется, чтобы этот момент длился как можно дольше.

Уэст согревает мою шею поцелуем. Долгим, чувственным поцелуем, заставляющим девушек влюбляться. Только для меня уже слишком поздно. Я влюбилась в него давным-давно.