Рейчел Джонас – Не его Золотая девушка (страница 23)
– Черт! – рычит Уэст, так громко, что я уверена: все, кто находится по обе стороны от этого номера, только что услышали его.
Я застываю, думая, что он вот-вот либо взбесится, либо начнет кричать. На данный момент я почти готова выставить его отсюда.
– С другими всегда все одинаково. Со
Зеленые глаза-сердцееды вспыхивают, в его взгляде буря эмоций.
– Ты осталась, – продолжает он. – Мы трахнулись, это закончилось, и я ожидал, что все эти чертовы чувства просто… исчезнут, но…
Я поднимаю взгляд, когда он встает и начинает расхаживать по комнате, словно подыскивая нужные слова.
– Я ожидал, что, когда все закончится, на меня снизойдет великое прозрение, внезапное осознание, что эти мои
Уэст делает паузу, и мне кажется, что мое сердце пытается выпрыгнуть из груди.
– Наша близость сделала все только яснее. Где-то между моими попытками ненавидеть тебя и твоими попытками ненавидеть
– За что? – спрашиваю я, слыша в собственном голосе отчаяние, которое хотелось бы оставить при себе.
Уэст замирает, и я снова смотрю в его глаза. Они сверлят во мне дыру, но, клянусь, я вижу, как он пытается сдержать эмоции. Борется с той частью себя, которая заставляет его быть искренним.
– Я возненавидел себя, потому что… Я, твою мать, влюбился в тебя, Саутсайд.
У меня сжимается горло, когда я слышу, в чем он только что признался. Но я не таю у его ног, как могли бы некоторые. Вместо этого я злюсь еще больше, чем в начале разговора, ведь все это не имеет смысла. Осознание того, что между нами нечто большее, чем ожесточенное соперничество, не должно было вызвать такой отвратительной реакции с его стороны. Так просто не должно быть.
– То есть, вместо того чтобы рассказать мне о своих чувствах, ты решил уничтожить меня? Выгнав меня, выложив наше секс-видео?
Он качает головой еще до того, как я успеваю закончить, и снова начинает расхаживать по комнате. Уэст выглядит измученным, как человек, борющийся с двумя голосами в голове. Один советует оставить все как есть. Другой указывает, что впереди развилка и нужно решиться на важный шаг прямо здесь и сейчас.
– То, что я сказал потом – велел тебе уйти… Это был сволочной поступок, – рычит Уэст, будто ожидает, что я приму это в качестве оправдания.
– С этим не поспоришь, – огрызаюсь я в ответ, чувствуя, как краснеет лицо. – А видео? Его ты выложил тоже из-за своего сволочизма?
– Видео было… Оно…
– Оно что, Уэст?
Я в ярости вскакиваю на ноги, а затем встаю перед ним, преграждая ему путь. Хватит бегства. Тем более от
Я вижу, что больше всего на свете он хочет, чтобы я отпустила эту ситуацию, хочет, чтобы я перестала давить, но нет уж, без шансов.
– Видео было что, Уэст? – спрашиваю я снова, порядочно устав от его бреда.
Он смотрит на меня сверху вниз, и отблески свечей в его глазах кажутся настоящим адским пламенем. Его челюсть сжата, и он злее дьявола, но я не позволю ему снова ускользнуть от ответа. У него закончились пасы, а у меня закончилось терпение.
– Если ты не хочешь говорить, тогда мы закончили, – заявляю я, уже направляясь к шкафу, чтобы кинуть ему в лицо его шмотки, а потом выставить прочь, но как только я достигаю двойных дверей…
– Это сделала Паркер.
Мне вдруг кажется, будто из комнаты внезапно исчез весь воздух, и когда я поворачиваюсь, Уэст делает несколько шагов назад и снова опускается в кресло. Кажется, он не может смотреть на меня, но я тем временем не могу отвести от него глаз. Даже когда он закрывает лицо руками, словно весь его мир только что рухнул под гнетом этого признания.
– Вот дерьмо.
Эта фраза срывается с его губ шепотом, и после этого мы оба замолкаем.
Глава 16
Все, о чем я могу думать, – это разговор, который был у нас с Джулс всего несколько дней назад. Тот, в котором она высказала предположение, что во всем виновата Паркер. Но эта теория показалась мне нелепой, даже когда
– Ты лжешь.
Уэст заговаривает не сразу. Вместо этого он просто сидит, все еще держась за лицо, пока я продолжаю:
– Если виновата Паркер, то ты бы непременно сдал ее. Я точно знаю, что доктор Прайор пытается привлечь тебя к наказанию за это дерьмо. Если это случится, ты попрощаешься со всеми своими планами. Вот почему я знаю, что ты бы уже переложил вину на Паркер, если бы мог.
Я почти готова поспорить, что последствия будут настолько серьезными, что даже его отец не сможет все поправить.
– Это просто очередная ложь, – обвиняю я. – В стиле типичного Уэста.
Он не поднимается со своего места, но власть сейчас точно принадлежит ему. От одного его жесткого взгляда у меня перехватывает дыхание.
– Думай что хочешь, но в глубине души ты это чувствуешь, – обвиняет он в ответ, не давая возможности отвернуться. – Я хочу тебя, но это не имеет ничего общего с желанием
Слова резкие, совсем не мягкие или сладкие, из-за чего он больше похож на себя прежнего. Они пропитаны разочарованием и гневом. И я задыхаюсь, пойманная в ловушку его пристального взгляда.
– Ты не сможешь убедить себя в том, что видео слил я, – продолжает он тем же жестким, непримиримым тоном. – Ты чувствуешь, что это не так. Нутром. По этой же причине ты знаешь, что мне
– Тогда зачем защищать ее? Почему бы не сдать ее? – мой голос дрожит, и не может быть, чтобы Уэст этого не слышал.
– Потому что она кое-что обо мне знает! – практически кричит он. – Вещи, которые могут разрушить мою жизнь. И кое-чью еще. Если ты думаешь, что я какой-то эгоистичный мудак, который не видит никого, кроме себя, это не так. Да, я многое потеряю, если Паркер раскроет свою чертову пасть, но дело не только во мне.
Меня бесит, что я до сих по не прекратила этот разговор.
Бесит, что я все еще готова слушать.
– Что она знает? – осмеливаюсь спросить я, но его застывшее выражение лица говорит мне, что эту стену он пока разрушить не готов.
– Поверь, если бы это был только мой секрет, я бы не задумываясь рассказал тебе, Саутсайд. Но все не так просто.
Его глаза встречаются с моими, и я просто разрываюсь на куски. Половина меня хочет верить ему, но другая слишком хорошо помнит, что произошло в последний раз, когда я доверилась дьяволу.
– Я… Мне нужно время подумать. Время, чтобы…
– Ты можешь выбирать, верить ли тому, что я рассказал тебе о видео, – говорит Уэст, прерывая мои мысли. – Или о Паркер. Но не сомневайся в моих чувствах к тебе. Ни на секунду.
Он произносит эти слова с такой властностью, что не позволяет мне опровергнуть эту часть его признания.
– Уэст, мы…
– Что мне сделать?
Его глубокий голос спокойный, уверенный, он проникает в пространство между нами, затем пробегает по моей коже, словно молния сквозь облака после прошедшей грозы. Но спокойствие и уверенность – полная противоположность моему нынешнему настроению, поскольку Уэст заставляет меня чувствовать то, чего мне категорически не позволено к нему испытывать.
Не раньше, чем я узнаю все нюансы произошедшего.
Не раньше, чем я пойму, что всего неделю назад я была не права насчет него.
Я так злилась на него, что покончила с этими отношениями. И вот он приходит и говорит, что я ошибалась.
Уэст встает, и от первого шага, который он делает ко мне, снова становится трудно дышать.
– Я сволочь. Никто не знает это лучше тебя, – признается он, заставляя мой взгляд снова устремиться к нему. – Но нравится тебе это или нет, Саутсайд, я никуда не денусь.
Я молчу, неуверенная, что на это сказать.
Если бы я уже не знала, что он чертовски настырный сукин сын, то поняла бы это сейчас. Этот взгляд говорит о многом. Уэст слишком переменчив: как будто в одной секунде от того, чтобы сорваться и потерять самообладание, если я ему в ближайшее время не поверю. Его взгляд кричит, что он готов пойти на довольно радикальные меры, чтобы убедить меня, но… что, если я позволю ему проникнуть в свою голову, а потом этот поступок снова мне аукнется?
Да, все, что он говорит, звучит хорошо, но он уже ранил меня прежде.
Уэст подходит ближе и, без разрешения, нежно берет меня за талию. Вместо того, чтобы остановить его, я впитываю его жадный взгляд. Позволяю этим зеленым глазам-сердцеедам спуститься вниз, от моих глаз ко рту и, наконец, к груди.
Он такой… настойчивый. Единственное, что не дает мне сгореть в его атмосфере, – это медленный вдох. Да, я чувствую к нему слабость, но боль все еще приколота к моей плоти, словно значок. Я буду носить его еще долго, и столько же будет заживать оставленная булавкой рана.
– Скажи это, – властно стонет он. – Скажи, что готова позволить мне показать тебе, насколько все реально.
У меня кружится голова, и поначалу я не понимаю, что это значит. Я прокручиваю в голове тысячу разных сценариев… Но ни один из них не заканчивается тем, что мои ноги вдруг отрываются от земли. Уэст обеими руками хватает меня за задницу и подтягивает мое тело к своему.