Рейчел Джонас – Не его Золотая девушка (страница 24)

Повинуясь инстинкту, я обхватываю его ногами за талию, и когда его свободно завязанный халат окончательно распахивается, между нами уже не остается никаких преград. Не отпуская меня, он быстро избавляется от остатков одежды, и я чувствую его. Воспоминания, которые я пыталась забыть, тут же возвращаются.

Я ненавижу, что мне вдруг становится грустно. Да, я хочу его, но мысль о повторении истории меня огорчает больше.

Что со мной не так?

Почему я не могу просто выбросить его из своей чертовой жизни?

Хотя я уверена, что он меня не заслуживает, какая-то часть меня жаждет его, и даже я этого не понимаю.

Я зависима.

Нет другого объяснения тому, что я собираюсь допустить. Ни по какой другой причине я бы не позволила роскошному номеру в отеле, нескольким дюжинам роз и вроде как проникновенной речи выбить почву у меня из-под ног.

Не после того, что он сделал.

Его губы такие же горячие и мягкие, какими я их помню. Они прижимаются к моему рту, но я не целую его в ответ. Во всяком случае, не так, как мне хочется. Я слишком зла, что вообще его целую. Слишком зла, что мои пальцы запутались в его волосах. Слишком зла из-за того, что этот безжалостный ублюдок дико меня возбуждает.

Моя ненависть сочится из пор, и он наверняка чувствует ее, потому что снова говорит:

– Клянусь, Саутсайд. Я пытаюсь все исправить.

Обещание, произнесенное шепотом мне на ухо. А затем – его язык на моей шее и головокружительное ощущение остервенелых поцелуев. Уверена, он оставит на мне засос, и почти уверена, что это намеренно.

Он все исправит. Эта клятва должна бы влететь в одно ухо и вылететь из другого, но вместо этого мне хочется, чтобы он доказал, что я в нем ошибалась, доказал, что говорит серьезно.

Уэст укладывает меня на простыню, и мой халат спадает с обоих плеч. Я полностью освобождаюсь из него, и в комнате становится так жарко и напряженно, что можно задохнуться. Я чувствую одновременно и жгучую ненависть, и отчаянную нужду.

Оба этих чувства нацелены прямо на Уэста, и он принимает их целиком и полностью.

Я оглядываю свое тело, затем останавливаю взгляд на Уэсте. Он стоит в изножье кровати, голый. Каждый мой вдох неровный, затрудненный. Его грудь двигается быстро, и я до боли прикусываю губу, буквально ощущая, как его взгляд опускается к моему животу. Полсекунды спустя его рука опускается туда, касается пирсинга в пупке, а затем скользит между ног. Я втягиваю воздух сквозь зубы.

Почему ты здесь?

Зачем ты это делаешь?

Почему просто не можешь держаться подальше и позволить мне спокойно ненавидеть тебя?

Он забирается на меня сверху, целуя так медленно и глубоко, что у меня закатываются глаза. Я обхватываю его ногами, упираясь обеими пятками в его задницу, побуждая войти в меня. Черт, я так далеко зашла, что уже даже не думаю о защите. Я никогда не бываю такой безрассудной. Но когда Уэст не двигается с места, я предполагаю, что именно по этой причине он и колеблется.

Его сильные, покрытые татуировками руки удерживают его надо мной, пока наши рты двигаются синхронно. Когда его язык совершает серию искусных пируэтов, моя потребность возрастает еще больше. Я снова хочу подтолкнуть его, притянуть к себе, как пыталась раньше, но в этот раз благоразумие все-таки возвращается ко мне.

– Презерватив, – шепчу я ему в губы.

У Уэста твердый стояк, но он не настойчив и не склоняет меня к действию.

– Не нужен, – говорит он, отрываясь от меня.

Я сбита с толку. Он что, думает сделать это без защиты? Однако сомнения уходят на второй план, когда его рот перемещается к моей шее, а затем к груди. Он делает паузу, медленно дразня один сосок кончиком языка, прежде чем взять его в рот. Затем игриво покусывает колечко на животе, теребя зубами крошечный металлический стержень. От этого ощущения моя спина выгибается ему навстречу. Мягкое, влажное тепло его губ перемещается к низу моего живота.

С моих губ срывается неглубокий вздох, когда Уэст осмеливается спуститься чуть ниже, наконец достигая намеченной цели. Именно в эту секунду откуда-то из глубин моего тела вырывается электрический разряд такой силы, что я чуть не сжимаю челюсть Уэста бедрами. Я, вероятно, так бы и сделала, если бы он нежно не держал их открытыми, пока исследует меня языком.

Мои глаза почти закатываются от удовольствия. Но я держу их открытыми, одержимо наблюдая в зеркальном потолке, как Уэст доказывает свою точку зрения. Он хочет, чтобы я поняла смысл сегодняшнего разговора, хочет показать, что он чувствует, а не сказать.

Клянусь, когда я выгибаюсь ему навстречу, все мое тело приподнимается с кровати. Я полностью теряю связь с реальностью, переходя на какой-то альтернативный план существования. Сердце еще никогда не билось так быстро, я не в себе, слышу, как мысли превращаются в слова, но в итоге эта мешанина приобретает обличие одного единственного выражения, произнесенного шепотом:

– Черт…

Моей реакции оказывается достаточно, чтобы Уэст убрал обе руки с моих бедер и просунул их мне под задницу. Теперь, когда ощущения становятся слишком сильными, у меня нет шанса вскарабкаться вверх по простыне и сбежать. Вслед за невероятным всплеском удовольствия, такого острого, что, клянусь, я на грани потери сознания, тело начинает дрожать.

– Уэст!

Я протягиваю руку, запутываясь пальцами в его волосах, борясь за глоток воздуха. Но его нет, и я тону в мощнейшем наслаждении, которое зарождается внизу, а затем захватывает тело полностью.

Напряжение спадает, мышцы расслабляются, и когда все заканчивается, я чувствую, как на меня сильно и быстро наваливается усталость. Оргазм заставляет меня дрожать. Я не могу пошевелиться, даже когда Уэст оставляет на внутренней стороне моего бедра нежный поцелуй, который посылает бабочек прямо к низу моего живота. После этого Уэст встает, и я завороженно наблюдаю за его идеальным отражением в зеркале. Он забирается на кровать. Секунду спустя я чувствую его жар на своем торсе, его твердость на своем бедре.

Пожалуй, он более чем доказал свою точку зрения.

– Мне уйти? – хрипит он, и этот его глубокий тон вызывает еще один оргазмический толчок.

У меня есть ответ, но гордость не позволяет его озвучить. Вместо этого я просто тянусь к пульту на прикроватном столике, который управляет свечами. Я полностью выключаю их, погружая нас в темноту и таким образом отвечая на его вопрос, а затем натягиваю одеяло на нас обоих.

Когда я прижимаюсь к его груди, руки Уэста обвиваются вокруг меня. Так буднично. Словно так было и будет всегда.

Я твердо намерена отчитать себя за то, что так эпично поддалась ему, но сон настигает меня прежде, чем я успеваю начать пламенную речь. Приберегу лекцию на завтра. Но сегодня я просто хочу наслаждаться моментом. Если сожаление намерено избавить меня от этого чувства, этой дряни придется потрудиться.

#ПодпишисьНаМеня

@КоролеваПандора:

С кануном дня игры вас!

Отдохните хорошенько, ребятки. Никакого давления, но весь город надеется, что вы добьетесь победы в полуфинальном матче. Пора прочистить мозги и классно выспаться сегодня ночью, ведь завтрашний день наверняка будет напряженным.

Давайте пошлем нашим мальчикам вагон хороших эмоций.

ВПЕРЕД, ПАНТЕРЫ!

До скорого, птенчики!

П.

Глава 17

Уэст

Черт возьми.

Так вот каково это – когда тебя игнорят.

Кажется, теперь я понимаю панические сообщения и телефонные звонки, которые наводняют мой телефон после того, как я сплю с девушкой, а потом не замечаю ее.

Джосс вздыхает, растянувшись рядом с Дэйном на его кровати. Стерлинг в глубоком раздумье сидит в кресле, а я последние полчаса расхаживаю взад-вперед.

Этим утром мы одержали победу, так что в общежитии CMU проводится еще одно масштабное празднование, но я даже не думал покидать свой гостиничный номер. Мои братья и Джосс, которые были единственной поддержкой во всем этом злоключении, отсиживаются вместе со мной. Они не подписывались играть психологов-консультантов, но без жалоб вошли в эту роль. Чтобы как-то загладить свою вину за то, что им приходится сидеть тут и скучать, я скупил большую часть закусок и газировки в торговом автомате дальше по коридору.

– Я не понимаю, – наконец говорит Джосс. – Номер, цветы… Я имею в виду, это должно было сработать. Черт, да это даже на мне бы сработало, если бы это сделал правильный парень, – шутит она.

Брови Дэйна заинтриговано приподнимаются. Он, наверное, пометки делает на тот случай, если наконец наберется смелости сделать ход в ее сторону.

Если он вообще сделает ход.

У меня же такое чувство, будто сердце ухнуло куда-то вниз. Не только из-за явного сомнения в голосе Джосс, но и из-за дикого отчаяния, которое прошлой ночью заставило меня признаться Саутсайд. Однако в ее глазах мелькнуло нечто очень похожее на недоверие. Я, конечно, не был ангелом в том, что касалось Блу, но она должна знать, что я никогда бы не ранил ее так глубоко. Никогда бы не вынудил ее полностью мне открыться, чтобы потом использовать это ради своей выгоды.

Черт, я тот еще козел, но подобные манипуляции ниже моего достоинства.

Так что, когда прошлой ночью я понял, что другие методы не сработали, я выложил все начистоту, пусть и намеревался держать информацию о Паркер при себе.

Что, если Саутсайд проболтается? Не похоже, что у нее есть причины быть лояльной ко мне после всего, что я сделал.