Рейчел Джонас – Не его Золотая девушка (страница 22)
Я все еще в шоке. Плечи под халатом поднимаются и опускаются в такт дыханию. То, как Уэст унизил меня, все еще свежо в памяти, выжжено в моей плоти, из-за чего мне физически больно смотреть на него, но я не могу отвернуться.
– Какого черта тебе надо, Уэст?
– Просто хочу поговорить, – отвечает он. – Это единственное, о чем я просил тебя всю неделю.
Я смотрю на него снизу вверх, чувствуя, как раздуваются мои ноздри.
– Перезвоню тебе, Джулс, – говорю я в динамик в наушниках.
– И я буду ожидать полного отчета…
Оборвав ее на полуслове, я завершаю разговор и засовываю наушники в карман халата, не сводя глаз с Уэста.
Неважно, заслужил он это или нет, он завладел моим вниманием.
– Это был ты? – спрашиваю я, опуская взгляд на цветы, которые он держит.
Уэст кивает, задумчиво прикусывая губу, прежде чем заговорить:
– И номер тоже.
Сердце замирает. Я осознаю, что весь этот уик-энд был организован им. Я сглатываю и выпрямляюсь, чувствуя необходимость притвориться, будто меня совершенно не впечатлил этот райский уголок.
– Что ж, я тебя не впущу. Так что тебе лучше просто уйти, – наконец отвечаю я. Но когда собираюсь закрыть дверь у него перед носом, его слова останавливают меня.
– Я знаю, что последнее, что ты хочешь услышать, это мой голос, но… черт. Я больше не могу этого выносить, – признается он.
Я колеблюсь, держа руку на двери, хотя та давно уже должна быть закрыта. Ненавижу это. Сердце бешено колотится.
– Пожалуйста, – говорит он. – Я… Я, мать твою,
Ему нелегко произнести эти слова. Они звучат так, будто ему пришлось оторвать их от нёба, и теперь он хочет прополоскать рот. Но какими бы трудными ни казались эти слова, услышать их, черт возьми, тоже не так-то просто. Ведь Уэст по-прежнему имеет на меня влияние, нравится мне это или нет.
– Однажды я сдалась и доверилась тебе, и это оказалось худшей ошибкой в моей жизни, – выдавливаю я, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Уэст продолжает говорить с другой стороны.
– И я беру на себя полную ответственность за это дерьмо. Поверь мне. Вот почему я изо всех сил стараюсь все исправить. Насколько это возможно.
– Пожалуйста, Саутсайд.
Глаза закрываются. В легкой слабости, которую я чувствую, виновата водка. Это единственное оправдание тому, что я медленно отхожу в сторону и позволяю двери, разделяющей нас, распахнуться.
В противном случае мне бы пришлось признать тот факт, что у Уэста все еще есть пусть и небольшая, но власть надо мной.
– Две минуты, – говорю я сквозь стиснутые зубы. – Но только… будут
Глава 15
Когда я немного уступаю, Уэста явно охватывает облегчение, однако он молчит.
Сегодня он ведет себя более мягко, в нем нет той грубости и острых углов, к которым я привыкла. Из-за этого его трудно разгадать, ведь эта его сторона мне незнакома. Я вспоминаю слова Джосс, сказанные мне во время поездки на региональные. Она сказала, что на самом деле Уэст мягче, чем кажется. Что он верный друг, хороший парень.
Он входит в комнату, и я немедленно настораживаюсь, окидываю его взглядом, как будто ожидаю, что он достанет какое-нибудь оружие. Только вот когда дело касается Уэста, я боюсь совсем не этого. Я хорошо знакома с его типичным арсеналом, и он состоит из ядовитых слов и публичного унижения.
Дверь закрывается, и я слегка вздрагиваю, глядя, как он ставит последнюю вазу на ковер рядом с собой. Комната утопает в мягком мерцающем сиянии, и я моментально жалею, что не включила побольше света, прежде чем впустить Уэста, ведь теперь обстановка выглядит слишком уж романтичной для бурной дискуссии, которую я себе навоображала.
Уэст стоит молча, подняв бровь.
– Ну? – спрашивает он. – Ты сказала, что будут условия.
Мой взгляд перемещается к шкафу, и я снимаю с вешалки второй халат. Когда я передаю его Уэсту, он ухмыляется, явно недоумевая.
– Что это за хрень?
– Предосторожность, – отвечаю я. – Разденься и убери свою одежду и телефон в шкаф. Не хочу, чтобы ты записал этот разговор.
Сначала он издает короткий смешок. Затем понимает, что я чертовски серьезна, и качает головой.
– Вау, – бормочет он себе под нос. Но затем, в следующую секунду, все же подчиняется.
Я ожидаю, что он пойдет в ванную, чтобы переодеться, но Уэст удивляет меня, стягивая футболку одним плавным движением и в процессе взъерошивая волосы. У меня перехватывает дыхание при виде его тела, ощущения от которого все еще свежи. Я вспоминаю, как касалась его пальцами. Как наши тела соприкасались.
Он тянется к ремню, и на мгновение в комнате раздается только лязг металлической пряжки. Затем расстегивается молния. Челюсть сводит от напряжения, когда он сбрасывает джинсы вместе с боксерами и даже снимает носки, прежде чем запихнуть все это в шкаф.
И вот он стоит, обнаженный, во всем своем неземном совершенстве, ни единой жиринки в теле. Мой взгляд неизбежно опускается ниже, проходит мимо рельефных бугров мышц на его талии и бедрах, и останавливается на шедевре между его крепких бедер. Уэст просто стоит, такой расслабленный, непринужденный. На ум приходят два слова, и я виню в них водку.
Когда он берет халат, я заставляю себя больше не опускать взгляда. Естественно, Уэст не торопится одеваться, просто слегка накидывает халат на себя, едва завязывая на талии. В типичном стиле Уэста, которому на все наплевать.
– Довольна? – спрашивает он, бросая на меня красноречивый взгляд.
Я отвечаю не более чем кивком, затем изо всех сил стараюсь не обращать внимания на то, что температура в номере вдруг подскочила на добрых пятьдесят градусов. Даже не шучу. Может, у меня жар.
Я жестом приглашаю сесть в кресло напротив кровати, на которую только что опустилась. Надеюсь, разговор пройдет быстро, а потом Уэст снова оденется и уйдет. Я пьянее, чем стоит быть в его присутствии. Моя защита ослаблена, но Уэст этого, кажется, не замечает.
– Ты хотел поговорить. Так говори, – произношу я, радуясь, что, по крайней мере, хотя бы тон не выдает моей слабости.
Устроившись поудобнее, Уэст расставляет ноги и немного сутулится. Я почти уверена, что запросто могу увидеть его член, но не осмеливаюсь взглянуть вниз.
Не-а.
Ни за что.
– Я слышал о Скарлетт, – начинает Уэст, это помогает сосредоточиться на реальности. – Я знаю, насколько она важна для тебя, и мне жаль, что произошедшее между
В его голосе звучит искренность. Подобного я совсем не ожидала. С другой стороны, он мастер манипуляции, и все это может быть частью представления.
– Я уже говорила, не упоминай мою сестру, – огрызаюсь я, что вызывает у него разочарованный вздох.
– Да я просто пытаюсь осмыслить, что натворил, Саутсайд. То, что с ней случилось, на моей совести, – признает Уэст. – Пусть и…
Когда кажется, что он собирается сказать что-то еще, я изгибаю бровь в ожидании, но его слова обрываются, и я остаюсь без ответа. Это заставляет меня посмеяться над собой, вспомнить, с кем я имею дело.
– Ты говоришь так много и в то же время ничего, Уэст. Я устала от загадок.
Уэст вздыхает, и напряжение в его челюсти говорит, что он расстроен. Это потому, что я бросаю ему вызов? Не принимаю жалких и неубедительных извинений, которые, кажется, действуют на всех остальных? Я больше не позволю ему верховодить. Он не мой кумир, и я уж точно не его сумасшедшая фанатка.
– Ты сказал мне уйти сразу после того, как мы потрахались. И пяти минут не прошло. И чья же это, черт подери, вина? – выпаливаю я, удивляя саму себя этим смелым вопросом.
Даже
– Это…
Уэст останавливается, потирая переносицу и наклоняясь вперед, упираясь локтями в колени.
– Я, мать твою, так больше не могу, – продолжает он, ворча себе под нос, в то время как я просто сижу и слушаю. – Я был мудаком, – в конце концов признается Уэст. – Я… что-то почувствовал. И это напугало меня до усрачки.
– Ты что-то почувствовал, – решительно повторяю я. – Чтобы чувствовать что-то, нужно иметь сердце. Так что ты уж прости, если я назову это чушью.
Он делает еще один из этих своих трудных вдохов и начинает краснеть. Только я уверена, что это не от смущения, а скорее от злости.