Рэй Харт – Пышка на острове. Как выйти замуж за миллионера (страница 1)
Рэй Харт
Пышка на острове. Как выйти замуж за миллионера
Часть 1.
Глава 1. В которой бухгалтерская смета сходится с коктейлем «Глаз дракона»
Лиза Мышкина ненавидела свою работу ровно на три с половиной тысячи рублей в месяц — именно столько стоил её антистрессовый набор «Бухгалтер, выпей чаю», который она покупала каждый квартал. Она сводила дебет с кредитом с такой педантичностью, что даже цифры начинали плакать, когда видели её в коридоре.
Двадцать семь лет, своя двушка в Москве, где половину её комнаты занимает коллекция резиновых уточек (она коллекционирует их с детства, и это единственное, что вызывает у отца тихую грусть), папа-пенсионер, который каждое воскресенье привозит ей солёные огурцы и спрашивает: «Ну когда ты уже родишь мне внука, а? Я выращу, его так же хорошо как наши помидоры».
— Вырастишь, пап, обязательно вырастишь, — отвечала Лиза, вздыхая и поправляя кружево на полной, но очень красивой груди. Да, она была пышкой. Не той унылой пышкой, которая прячется в балахонах, а той, которую в Италии назвали бы «белла дона», а в Америке — «Чёрт, девушка, да ты пышка!»
«Вау, подруга, ну ты и сочная!»
«Ого, детка, да ты с формами!»
Светлые волосы падали на плечи тяжёлой волной, губы были такими полными, будто их нарисовал обиженный на весь мир художник-мультипликатор, а зелёные глаза цвета плесени на старом сыре (она сама так часто шутила, потому что бухгалтерский юмор — это отдельный вид пытки) могли заставить даже самого строгого аудитора забыть, зачем он пришёл.
Мама умерла, когда Лизе было триннадцать. С тех пор она научилась делать три вещи: варить вкусный борщ, заполнять декларацию 3-НДФЛ и не плакать при виде свадебных платьев в витринах. Последнее удавалось хуже всего.
Ира — её подруга с институтских времён, худая как вешалка, громкая как отбойный молоток и такая же настойчивая — однажды заявила:
— Лиза, копи на отпуск. В этом году мы едем в Америку. И я тебе клянусь своей маленькой грудью (Ира была честной даже в мелких деталях), что мы найдём себе мужей. Не каких-нибудь алкашей с нашего района, а настоящих богачей. С огромным домом и видом на океан.
— А почему в Америку? — спросила Лиза, пересчитывая в уме уже сэкономленные на обедах деньги.
— Потому что в России все хорошие мужики, — Ира сделала страшные глаза, — либо в тюрьме, либо уже женаты на наших одноклассницах. А в Лос-Анджелесе есть казино, а в казино сидят богатые успешные мужчины, которые проигрывают миллионы и в отчаянии ищут утешение в женских объятиях. Это же классика! Ты фильмов что-ли не смотрела?
Лиза хотела возразить, что классика — это «Война и мир», а не «в казино мужчины ищут утешение», но у неё был год, чтобы копить. И она копила. Отказывала себе в лишней булочке (это было тяжело, потому что булочки её любили), в такси (московское метро воспитывает характер), в новой резиновой уточке (это было больнее всего).
И вот он, долгожданный день. Аэропорт Шереметьево, откуда они вылетают в Лос-Анджелес. Перелёт в двенадцать часов, во время которого Лиза дважды пересчитывала взятую наличность, один раз заплакала над фильмом про собаку и трижды подумала: «Господи, зачем я это делаю?» Потом она вспомнила папино желание иметь внука и немного успокоилась.
Отель они выбрали недорогой, но с претензией. На сайте было написано: «Уютные номера с видом на городскую суету». На деле это означало: из окна видна мусорка, а по ночам кто-то орёт на мексиканском. Зато две кровати — узкие, скрипучие, но есть. Ира сразу же рухнула на свою, раскинув руки в стороны, и объявила:
— Сегодня идём в казино. У меня созрел грандиозный план.
— У тебя всегда есть план, — вздохнула Лиза, развешивая свои платья в шкафу. У неё было три платья на двенадцать дней: одно для казино (чёрное, с блёстками, делающее её похожей на диско-шар, которому надоело быть шаром), одно для пляжа (слишком маленькое, но Ира сказала: «Ничего, американцы любят всё большое»), и одно — запасное, на случай, если первые два порвутся.
Ира, которая упаковала чемодан с точностью снайпера — минимум одежды, максимум косметики — натянула на себя алое платье, от которого у нормального мужчины должен был случиться инфаркт, и сказала:
— Лизка, ты готова покорить Америку?
— Я готова не опозориться, — ответила Лиза, поправляя лиф. В чёрном платье с блёстками она чувствовала себя неуклюжей, как бегемот в пачке. Но зелёные глаза горели, губы были накрашены в цвет «ягодный грех», а волосы лежали так, будто их делал профессиональный стилист, а не дешёвый фен из «Ашана».
Казино оказалось огромным. Сверкающим. Воняющим чужими деньгами и надеждами. Лиза подошла ко входу, поправила грудь (она всегда это делала, когда нервничала) и улыбнулась охраннику — чернокожему гиганту с таким лицом, будто он уже видел всё это тысячу раз.
— Документы, пожалуйста, — сказал он на чистом английском, даже не улыбнувшись.
Лиза полезла за паспортом. Ира тоже. Девушки протянули документы.
Охранник посмотрел на их паспорта, потом на них, потом опять на паспорта. И выдал фразу, которую они запомнят на всю жизнь:
— Вы не допускаетесь. Нарушение дресс-кода.
Лиза не сразу поняла. Она перевела взгляд на Иру. Ира перевела взгляд на Лизу.
— Что не так с нашими платьями? — спросила Ира по-английски, и в её голосе звучала такая обида, что даже охранник чуть смягчился.
— Мэм, — сказал он, кивая на декольте Лизы, — это казино, а не частная вечеринка.
Позже, когда они отошли на безопасное расстояние, Ира перевела:
— Он сказал, что мы выглядим как девочки по вызову с неплохой скидкой. В смысле, мы слишком сексуально одеты.
Лиза покраснела так, что даже блёстки на платье стали отливать розовым.
— Я же говорила, нужно было взять моё серое, оно скромнее!
— Серое делает тебя похожей на мышь, которую переехал каток! — отрезала Ира, сверкая глазами. — Не переживай. Идём тогда гулять.
Они пошли по ночному Лос-Анджелесу. Вокруг — огни, вывески, запах жареных сосисок и бензина. Ира шагала впереди, цокая каблуками, а Лиза плелась сзади, чувствуя, как на неё смотрят.
Смотрели все. Особенно афроамериканцы. Или, как их называла Ира после второго коктейля, «очень выразительные молодые люди в капюшонах». Они не делали ничего плохого. Они просто глазели. С таким интересом, будто Лиза и Ира были двумя инопланетными принцессами, которые случайно приземлились не в Беверли-Хиллз, а в Южном Централе.
— Ира, — шепотом сказала Лиза, — почему они на нас так смотрят?
— Потому что мы красивые, — ответила Ира, но в её голосе уже не было прежней уверенности.
— Нет, — Лиза оглядела себя. — Кажется, моя левая грудь выпала из декольте.
Ира резко обернулась. Нет, грудь была на месте. Но платье действительно сидело так, будто Лиза собиралась не в казино, а на кастинг в фильм для взрослых с бюджетом в три копейки.
— Ладно, — сказала Ира, заметив вывеску. — Давай зайдём сюда. «Безумный кайот». Название многообещающее. Бар всегда лучше, чем улица, где на тебя глазеют как на бесплатный фастфуд.
Бар «Безумный кайот» (Crazy Coyote) оказался именно таким, как ожидаешь от заведения с таким названием. Пол липкий, стойка потёртая, в углу играет музыка, которую можно описать как «кантри, наевшийся кактусов». Но место казалось безопасным. И главное — там подавали выпивку.
— Два текилы с сюрпризом, — сказала Ира бармену, молодому парню с татуировкой черепа на шее.
— Сюрприз будет в том, что мы не знаем, сколько там градусов, — пробормотала Лиза, садясь на высокий стул.
Первый коктейль она выпила за десять секунд. Второй — за семь. Третий — она уже не помнила, за сколько, потому что на третьем к ней пришло то самое чувство, которое бухгалтеры называют «отпуск разрешён, плевать на отчётность». Ира заказала четвёртый. И пятый. И какой-то «Глаз дракона», который светился в темноте и на вкус был как жидкая жвачка с перцем.
К ним подсели двое мужчин.
Лиза, уже набравшая нужную кондицию, моргнула и попыталась сфокусироваться. Первый был высоким брюнетом с лёгкой небритостью, широкоплечий, одет в пиджак, который, наверное, стоил больше, чем её двушка в Москве. Второй — шатен с веснушками и улыбкой от уха до уха, смотрел на Иру так, будто она была небожителем.
— Привет, леди, — сказал брюнет. Голос у него был низкий, бархатный, как у диктора, который рекламирует дорогой виски. — Позвольте, угостить вас напитком?
— Мы сами кого хочешь купим, — ответила Ира по-русски, потом перевела им по английски:
— Да, пожалуйста, мы очень хотим пить. И мы очень одиноки. Но больше всего хотели бы выпить.
Лиза хихикнула. Она хотела сказать что-то умное, но язык вдруг стал тяжёлым, как бетонный блок. Она посмотрела на брюнета, и её зелёные глаза, которые сейчас были слегка стеклянными, встретились с его карими. Он улыбнулся. У него были белые зубы и такая уверенная посадка головы, что Лиза сразу поняла: этот мужчина никогда в жизни не заполнял декларацию 3-НДФЛ.
— Я, Алекс, — сказал он, по-английски. — И это мой друг, Дейв.
— Лиза, — выдохнула она. — Это значит... ну, неважно.
Ира уже вцепилась в Дейва мёртвой хваткой и что-то рассказывала про российские зимы, перемежая английские слова с русскими матерными вставками. Дейв не понимал, но кивал с видом профессора лингвистики.