Рэй Харт – Пышка на острове. Как выйти замуж за миллионера (страница 3)

— Я слышала, что в Америке можно пожениться за десять минут, — пробормотала она, глядя на океан, который издевательски плескался вдали. — Но чтобы настолько... мы же вчера только прилетели! Я даже паспорт не успела потерять, а уже появился муж!

Она попыталась вспомнить Алекса. Красивый. Да. Родинка в виде уточки. Но может ли она выйти замуж за человека, с которым разговаривала только на уровне «ты похож на картошку» и «у меня есть резиновые уточки»?

Она кое-как поднялась, отряхнула песок с попы (песок был везде, куда не надо, как назло) и заковыляла к дому. Белый дом приближался, становясь всё более нереальным. Бассейн. Шезлонги. Барная стойка на открытой террасе. И на диване — распластанное тело.

Ира.

Ира лежала на животе, раскинув руки и ноги в стороны, как морская звезда, которую накрыли одеялом. На ней была огромная мужская рубашка в клетку, а её волосы торчали во все стороны так, будто они пытались сбежать от похмелья.

— Ира! — Лиза подбежала и потрясла подругу за плечо. — Ирка, вставай!

— М-м-м-м, — сказала Ира. — Ещё пять минут. Или лет. Не важно.

— Ира, проснись! — Лиза трясла сильнее, до хруста в суставах. — Где мы? Что вчера было? Почему на мне обручальное кольцо?!

Ира нехотя приоткрыла один глаз. Потом второй. Она посмотрела на Лизу, потом на небо, потом снова на Лизу, и её лицо приняло выражение человека, который пытается вспомнить, как его зовут.

— Лизка, — прохрипела она. — Ты чего орёшь? У нас отпуск же. Отстань.

— Ира! — Лиза поднесла свою левую руку к самому носу подруги. — Кольцо! Что это?!

Ира моргнула. Она сфокусировалась на кольце, потом перевела взгляд на свою собственную руку, которая безвольно свисала с дивана. И замерла.

На её пальце — тоже на безымянном — красовалось кольцо. Только не платиновое, а золотое, с тремя маленькими бриллиантами, выложенными в линию, как три икринки.

— Ой, — сказала Ира. — А это что?

— Это обручальное кольцо! — Лиза уже почти кричала. — У нас обоих! Мы что, вышли замуж?! Вчера?!

Ира медленно села, держась за голову одной рукой, а на второй всё ещё разглядывая кольцо. Она сделала глубокий вдох, закрыла глаза, и её лицо — бледное, с размазанной тушью (которая чудесным образом превратила её в панду-алкоголика) — вдруг осветилось.

— Точно! — выдохнула Ира, подскакивая так резко, что Лиза отшатнулась. — Я вспомнила!

— Что ты вспомнила?! — Лиза вцепилась в подругу, готовая целовать её за любую информацию.

— Мы же вчера замуж вышли! — Ира схватила Лизу за плечи, и её глаза — красные, опухшие, но безумно счастливые — впились в Лизу. — За Алекса и Дейва!

Наступила минутная тишина.

Океан плескался где-то там, в стороне. Птицы орали. Кокосы нагло смотрели.

— Я вышла замуж за Алекса? — переспросила Лиза тихо, почти шёпотом.

— Да! — Ира кивнула, и её подбородок дрогнул. — А я за Дейва. Мы поехали в какую-то часовню! Там был Элвис! Настоящий Элвис! Ну, наверное, не настоящий, но он пел! И мы подписывали какие-то бумаги! Ты плакала! Я тоже плакала! Потом мы ели пиццу в лимузине! Потом...

Ира замолчала, потому что Лиза медленно сползла обратно на песок.

— Я вышла замуж, — повторила Лиза, глядя в никуда. — За человека, которого знаю... шесть часов? За человека, который думает, что я картошка? За человека, у которого родинка в виде уточки?

— Это судьба! — заявила Ира, неожиданно оживившись. — Лизка, ты чего? Он богатый! Ты видела этот дом? Он огромный! Там, наверное, есть место для всех твоих уток!

— Ира, — Лиза подняла на неё мутные зелёные глаза. — Я бухгалтер. Я считаю чужие деньги. А теперь мне, наверное, надо считать свои? Или его? Или наши? Я даже не знаю, как его полное имя! Вдруг его зовут Алекс Бубенцов? Или Алекс Подзатыльников? Я вышла замуж за мужчину, чью фамилию я могу узнать только из свидетельства о браке, которое, я надеюсь, не лежит в моей сумочке, потому что если лежит — я сейчас умру!

Ира задумалась. Потом полезла в сумочку, которая валялась на соседнем шезлонге. Пошарила. И достала свидетельство о браке.

— Лежит, — сказала она виновато.

Лиза издала звук, похожий на сдувающийся шарик.

— Читай, — прошептала она. — И дай мне умереть сразу.

Ира развернула документ. Её глаза пробежали по строчкам.

— Алекс... Хантер... — прочитала она по слогам. — Тридцать два года. Холост — то есть был холост. Место жительства — Лос-Анджелес, Малибу, этот самый адрес.

— Малибу? — Лиза моргнула. — Это где сериал снимали? Где богатые и красивые?

— Да. — Ира кивнула. — Лизка, ты вышла замуж за жителя Малибу. Ты теперь Лиза Хантер. Или Мышкина-Хантер? Или Хантер-Мышкина? Как свою уточку назовёшь, так и поплывёт.

Лиза закрыла лицо руками. Сквозь пальцы она видела океан — синий, бесконечный, прекрасный. Океан, который она никогда не видела раньше. Океан, который, казалось, сейчас смеялся над ней.

— Я хочу домой, — сказала она в ладони. — К папе. К огурцам. К моим уточкам.

— Ты дома, — резонно заметила Ира. — У тебя теперь новый дом. С видом на океан. И, между прочим, с мужем, который, если я правильно помню вчерашнее, сказал тебе, что ты самая красивая картошка в его жизни. А для первого знакомства, по-моему, это неплохо.

Лиза убрала руки от лица. Посмотрела на кольцо. Потом перевела взгляд на дом, потом на океан.

— Он сказал «картошка»?

— Ну, «potato». Это почти одно и то же.

Она глубоко вздохнула. В груди внезапно хрустнуло — то ли чувство юмора вернулось на место, то ли ребро сдвинулось от стресса.

— Ладно, — сказала Лиза твёрдо, как человек, который подводит годовой баланс и видит недостачу, но не впадает в панику, а идёт пить кофе. — Сначала — душ. Потом — кофе. Потом — я найду этого Алекса. И тогда...

— Что тогда?

— Тогда я спрошу, есть ли у него купон на возврат.

Ира засмеялась — сначала хрипло, потом всё громче, запрокинув голову к безоблачному калифорнийскому небу. А Лиза ещё раз посмотрела на своё кольцо, и где-то глубоко внутри — под слоем похмелья, паники и бухгалтерской дисциплины — ей вдруг стало немножко тепло.

Может быть, от солнца.

Может быть, от того, что она всё-таки увидела океан.

А может быть, от того, что Алекс Хантер, её новый муж, которого она не помнит, поставил гамак в самый лучшей тени на всём пляже.

Глава 3. В которой дом оказывается островом, остров — ловушкой, а решимость растёт с каждым шагом

Решение обойти дом возникло спонтанно, как все гениальные и дурацкие идеи в похмельном угаре. Лиза допила остатки кофе из чашки, которую нашла на террасе (кофе остыл, горчил и пах подозрительно — то ли виски, то ли вчерашним «Глазом дракона»), и сказала:

— Ир, нам нужно понять, где мы находимся. И самое важное, с кем. И почему я проснулась в гамаке, а ты — в чужой рубашке на диване.

— Я в курсе, что я в чужой рубашке, — ответила Ира, с подозрением разглядывая себя. — Кажется, это рубашка Дейва. На нём была такая же клетчатая, когда он танцевал. Он танцевал так, будто у него три ноги и все левые.

— Не хочу знать, — отрезала Лиза и потянула подругу за собой. — Пошли.

Дом встретил их необычайным порядком и тишиной. Не той московской тишиной, когда соседи сверху сверлят, а снизу орут, а за стенкой кто-то учится играть на гитаре «В траве сидел кузнечик» пятый год подряд. Нет. Здесь была тишина дорогая, уверенная в себе, такая, какая бывает только в местах, где за квадратный метр платят больше, чем Лиза зарабатывает за полгода.

Кухня оказалась первым шоком.

Огромная. Светлая. Вся в белом мраморе и дереве цвета дорогого шоколада. Остров посередине — да, настоящий кухонный остров, за которым можно разместить человек десять, а можно устроить танцы. Холодильник размером с небольшую «Ладу». Кофемашина, которая выглядела так, будто управляет космическим кораблём, а не варит эспрессо. Две раковины. Две посудомойки. Две духовки. И полка с кухонной утварью, где Лизе показалось, что некоторые приборы она видела только в программе «Кулинарный гений» на канале «Еда».

— Мы можем такую купить? — спросила Ира, проводя рукой по мраморной столешнице. — Я про эту кофемашину.

— Ира, мы не знаем, где находимся, у нас на пальцах кольца, а ты хочешь кофемашину?

— Лизка, у тебя приоритеты сбились. Кофе — это жизнь. Мужчины — это... ну, тоже жизнь, но кофе делает тебя человеком с утра, а мужчины — наоборот.

Лиза не стала спорить. Она нажала на кофемашине кнопку с надписью «Latte» (кнопок было тридцать семь, и она молилась, чтобы не сломать ничего), и через несколько секунд из носика потекла ароматная жидкость цвета топлёного молока. Горячо. Божественно.

— Я могла бы привыкнуть к такому утру, — признала Лиза, делая глоток.

Второй этаж оказался ещё более впечатляющим. Лестница из светлого дерева, без единого скрипа (Лиза специально проверила — она привыкла к скрипучей лестнице в своей хрущёвке, где каждая ступенька жаловалась на жизнь). Коридор с высокими потолками. Картины на стенах — не репродукции, а настоящие, с жирными мазками и ценами, которые, наверное, переводили бы в рубли с восемью нулями.

— Если мы здесь не гости, а хозяйки, — прошептала Ира, — то я забираю эту картину в случае развода.

— Ира, мы ещё не знаем, были ли у нас свадьбы по-настоящему.