Рэй Харт – Марат. Ты станешь моей пленницей (страница 2)

— Привет, — сказала Кристина. — Ты здесь один?

— Привет, — уголок его губ дёрнулся чуть выше, чем у другого. — Да. А ты всегда подходишь к незнакомым мужчинам?

— Только когда выпью пива.

— И много ты выпила?

— Достаточно, чтобы подойти, и недостаточно, чтобы об этом пожалеть.

Он рассмеялся — коротко, горлом. Кристина вдруг поняла, что этот смех ей нравится. И это было странно — обычно мужские смешки в клубах звучали как приглашение или как похвальба. Его смех был просто смехом.

— Меня зовут Даня, — сказал он.

— Крис.

— Знаю.

Она замерла на месте. Совсем на чуть-чуть. Но он заметил — его глаза блеснули.

— Шучу, — добавил он. — Не знаю, я тебя. Просто красивое имя. Подходит тебе.

— А Даня подходит тебе?

— Не знаю. А что должно подходить? Даня — это для друзей. Для врагов я Даниил.

— А для девушек, которые сами подходят к тебе в клубе?

Он наклонил голову, разглядывая её так, будто она была загадкой, которую ему хотелось разгадать, но без лишней спешки.

— Для них я пока просто «прости, я не танцую».

Кристина прищурилась. Хорош. Очень хорош.

— А сейчас ты танцуешь?

— Сейчас — да.

Он протянул руку — открытую ладонь, жест не навязчивый, скорее приглашающий. Кристина секунду подумала. Это было неправильно. Её учили не подходить к незнакомцам. Её папа учил. Гриша учил. Брат повторял каждую неделю: «Ты не обычная девочка, Крис. На тебе клеймо. Твоя фамилия — это повод для одних и мишень для других».

Но сегодня было слишком душно. И пиво было слишком холодным. И этот парень смотрел так, будто ему было всё равно, кто её отец.

Она вложила ладонь в его.

Пальцы у него были прохладными, мягкими — не удивительно для такого ухоженного вида. Кристина отметила это и сразу забыла, о чём думала. Музыка снова накрыла их с головой.

Танец не был чем-то выдающимся — они двигались в такт, но не вплотную, с дистанцией, которая то сокращалась, то увеличивалась. Он не торопился её касаться. Не лез целоваться, как делали девяносто процентов парней на втором треке знакомства. Просто держал за руку — легко, не сжимая — и иногда смотрел в глаза.

— Ты всегда так смотришь? — спросила Кристина, когда трек сменился на более медленный.

— Как?

— Будто ищешь в моем лице, что-то интересное.

— А что, обычно на тебя смотрят иначе?

— Обычно на меня смотрят как на большую сумму денег, на своём счету.

Даня чуть прищурился.

— А ты не хочешь, чтобы на тебя так смотрели?

Она хотела сказать «да». Но отчего-то промолчала.

Они танцевали ещё минут десять, а может, пятнадцать. Время размякло, как мороженое на жаре. Вика и Марина куда-то исчезли — наверное, в дамскую комнату, обсуждать её смелость за изрисованными помадой зеркалами и поправлять тональный. Гриша по-прежнему стоял у колонны. Кристина одним глазом видела его тень — огромную, неподвижную.

— Знаешь, — Даня вдруг наклонился ближе, его дыхание коснулось её виска. — Ты очень красивая. Но ты это сама знаешь.

— Знаю, — не стала скромничать Крис.

— И это, наверное, надоедает.

Она удивилась второй раз за вечер.

— Почему ты так решил?

— Потому что красивым девушкам постоянно кто-то что-то обещает. Цветы, звезды, вечность. А потом оказывается, что обещали для того, чтобы залезть под юбку.

Кристина рассмеялась — искренне, во весь голос, как умела. Посетители обернулись. Гриша слегка насторожился.

— Подожди, — сказала она, отсмеявшись. — То есть ты считаешь, что мужчины — козлы, и ты исключение?

— Я не говорил, что исключение. — Он улыбнулся тем краем рта, который был немного выше другого. — Мужчины хотят одного. И девушки знают, чего хотят мужчины. И все делают вид, что это большой секрет.

— Философ, — фыркнула Кристина, но беззлобно. — В этом клубе философов не бывает. Ты кто по жизни?

— Человек.

— Этого мало.

— Пока тебе хватит. — Он положил ладонь ей на поясницу, притянул к себе. — А ты кто по жизни?

Кристина хотела сказать «дочь Андрея Соколова». Но это прозвучало бы как выстрел из пушки по воробьям. И потом — она устала. Устала от того, что её личность сводилась к папиной фамилии.

— Я — Кристина, — просто сказала она. — Которая выпила две банки пива и смело подошла к незнакомцу.

— Мне нравится эта версия.

Они ещё потанцевали. Даня дважды пытался что-то сказать, но музыка перебивала. Тогда он просто улыбался — и Кристина ловила себя на том, что ждёт этой улыбки, ловит её, как свет от диско-шара.

А потом всё пошло не так.

Он проводил её к столику — Марина с Викой уже сидели там, шептались, и при его появлении резко замолчали. Даня заказал коньяк, Кристина — еще пива. Вика уставилась на него с любопытством сытого кота, Марина отвернулась демонстративно, показывая, что ей плевать.

— Может, проводить тебя до дома? — спросил он, когда часы на телефоне показали половину третьего.

— Нет, спасибо. — Кристина покачала головой. — У меня свой, постоянный провожатый.

— Я заметил. Тот дядька у колонны твой?

— Мой.

— Выглядит надёжно.

— Он надёжнее любого сейфа.

Даня кивнул и вдруг шагнул ближе. Не то чтобы резко, но граница была нарушена. Его рука легла ей на бедро — выше колена, туда, где платье заканчивалось и начиналась кожа. Пальцы скользнули чуть выше.

Кристина напряглась.

— Убери руку, — сказала она предостерегающе.

— Да ладно, ты же сама подошла, — его голос потерял ту лёгкую нотку иронии, сменившись чем-то более тяжёлым. — Не ломайся.

Она посмотрела ему в глаза. Вот оно. Вот то самое мгновение, когда маска приличий спадает, и под ней — обычная кобелиная суть. Она видела это сотни раз. На вечеринках, на ужинах, на светских раутах. Красивые слова — дешёвая упаковка для одного и того же.

— Я сказала — убери.

Он не убрал. Даже наоборот — сжал пальцы, впиваясь в её кожу, и дёрнул на себя.